Чтение онлайн

– Упаси бог!
– воскликнул тот.- Только к женам и только мясников! Так вот - задача состояла в том, чтобы он эту котлету тебе отрезал и забыл спросить про деньги,- задача скорее для гипнотизера, чем для художника. А потом - свалить от него подальше. Он в течение дня непременно про деньги вспомнит, найдет тебя, из-под земли вытащит и скажет: "Знаете, я забыл вам сказать, что с вас столько-то". Вот этого-то и надо избежать: если попадетесь, он вам точно на следующий день мяса не даст. Потому как вы у него в долгу. А не найдет, пробегаете где-нибудь, в шкафу от него спрячетесь, значит, проехало: вы у него как бы в кредит мясо взяли, а кредит - дело тонкое, тут возможно и новое позаимствование...

Марсель засмеялась, молодые люди вежливо улыбнулись, Рене глядела на художника во все глаза: ей все было в новинку. Мастер, поощренный ее вниманием, хотел было распространиться далее, перейти к столь же регулярно не вносимой им плате за жилье, но Кашен, у которого до этого был с ним сугубо деловой разговор, прервал его: чтоб не слишком входил в роль и не взялся бы и с ним за старое.

– Эти художники!
– он покачал головой.- У них свой мир в голове, своя бухгалтерия. Синьяка знаете, конечно? Он мне говорил, что для него положить красный мазок рядом с зеленым - куда большая революция, чем все наши, вместе взятые. И здесь его нельзя было переубедить - обзовет только неучем и кретином. Но отдыхать с ним было приятно.

– Ты еще про Вайяна расскажи,- подсказала ему Марсель.- Как он в тюрьме отдельную камеру себе под ателье требовал.

– А это к делу относится?
– усомнился он.- Хотя, наверно. Раз разговор о художниках зашел: все они одинаковы... Это Вайян-Кутюрье, тот самый, что у меня за главного редактора, попал раз за решетку и взялся писать там картину: мол, хоть здесь время появилось. Нужны, говорит, условия - дайте мне камеру с окном на южную сторону. Он, между прочим, неплохо пишет,-прибавил он, а ученик Матисса ревниво поджал губы: у него было на этот счет иное мнение.- Меня там написал. Говорят, довольно метко. Я б показал, но портрет дома висит.

– У вас там, гляжу, не слишком строго было?
– заметил Ориоль: он ведь не был ни коммунистом, ни даже сочувствующим.

– Да.- Кашен глянул на него ненароком.- Каждый день можно было родных принимать - дети по тюрьме, по этажам ее, бегали. Я там статьи в "Юманите" писал, и редколлегия собиралась.

– Всех посадили?

– Кого посадили, кто с воли приходил.

– Значит, не так уж все плохо было?

Кашен поглядел на него искоса.

– А вы б хотели, чтоб нас сажали ни за что, за высказываемые нами убеждения, и чтоб держали как рецидивистов-уголовников?.. Ладно. Где у нас этот секретарь комсомола девятого округа?
– риторически спросил он, поскольку давно высмотрел Рене.- Чем она занята сейчас? Какими новыми подвигами?

– "Юманите" распространяю,- не очень-то ловко ответила Рене: она бы не могла жить при дворе Людовиков.- Собираю деньги на банкротство.

Кашен кисло поморщился, но в следующую же минуту лицо его обрело прежнее неколебимо оптимистическое выражение.

– Ох уж это банкротство! Спасения от него нет! Мне это напоминает историю, когда я греб на лодке: в Бретани, кажется. Успел только сказать, что для меня выступить на десяти собраниях легче, чем вести эту посудину, как перевернулся и как был, в новом костюме, оказался в воде и не сразу выплыл. Каждый должен заниматься своим делом. Но здесь-то я совершенно ни при чем! Финансами не я управляю: тот, кто этим занимается, мне даже не подотчетен... Трудно номера распространяются?

– Трудно. Народ не понимает, почему надо брать их бесплатно, а потом давать деньги на газету.

Кашен опешил:

– А это я вообще в первый раз слышу. Кто это придумал?

– Не знаю,- сказала Рене.- Знаю, что не у нас в округе.

– Вот так всегда!
– воскликнул Кашен, нисколько этим не уязвленный, но, напротив, всегда готовый к чему-то подобному.- Кто-то принимает решения, кто - неизвестно, а отвечать мне приходится! Неразбериха полная!..- Он призадумался, решил, что в присутствии посторонних этот разговор неуместен.-Знаешь что? Пойдем ко мне в кабинет, посекретничаем. Не против?

– Нет, конечно.

– Ну и хорошо. Смелая, значит...

В кабинете он удобно устроился в кресле, поглядел на нее, спросил:

– Выкладывай, как было. Марсель ты так ничего и не сказала.- Рене смолчала.- И правильно сделала. Ей это ни к чему. Но мне-то скажешь?

– Скажу.

– Дыра в потолке, значит? Но ведь ее сделать надо.

– Была уже.

– А ты откуда узнала? Надо ж было на крышу залезть?..

Его трудно было ввести в заблуждение. Рене рассказала про Люка.

– С уголовником связалась? Тогда все понятно... Опасная публика, но иной раз незаменимая. Не боялась с ним дело иметь?

– Нет, конечно. Такие же люди, как мы.

– Да?
– он поглядел на нее с сомнением.

– Конечно!
– сказала Рене и припомнила: - Тут с ним смешная история вышла...

– Какая?!
– Кашен оживился и приготовился слушать: он любил анекдоты.

Рене стала рассказывать о посещении на дому Мишеля - задержалась, чтобы объяснить, кто такой Морен.

– Морена я знаю!
– поторопил он ее.- И ты с ним, с этим вором, к нему домой пришла? Представляю себе!..- и когда она кончила рассказ, пошевелил губами, словно вытверживая его: чтобы взять в свою обойму.- "Пока другой подворовывает?" Да. Это тебе не перевернутая лодка, похлеще ...

– Вора к себе в дом позвать можно,- сказала она.- Ничего не пропадет, а вот как вы к себе чужих журналистов называете? Не боитесь, что что-нибудь вынесут?

– Народ точно вороватый, похлеще жуликов,- согласился он.- Но необходимый, с другой стороны...- И пояснил: - Журналисты общаются между собой. Обмениваются информацией. Это проще, чем доставать все одному. Мне одно подходит, другому другое... А то, что они подкалывают друг друга, так это в порядке вещей. До определенных границ, конечно... Кроме того, некоторые вещи лучше у них печатать, чем у нас. Разные варианты могут быть, короче говоря.

Рене вспомнила Дорио:

– Дорио говорил примерно то же. Только по другому случаю...

– Да?
– он поглядел с любопытством.- И что именно?

– Про муниципалитеты. Хотя они могут быть и разной партийной принадлежности, но интересы могут быть общими. Экономические, он имел в виду.

– Это так.- Он поглядел загадочно и проницательно.- Вообще каждый, кто занят делом, его практической стороной, имеет свой взгляд на вещи. Отличный от теоретиков... Тут кроется половина наших раздоров,- прибавил он и снова поглядел на нее, как бы запоминая.- А что у тебя за знакомство с Дорио? Что он тебе такие секреты выкладывал?

– А он ни от кого ничего не прячет. И никаких особых отношений у меня с ним не было. Просто разговаривали. Как сейчас с вами.

– Он сомнительный человек,- сказал как бы по обязанности Кашен.- Деньги тратит на что не надо. Если ты догадываешься, о чем я.

Это она уже слышала. Странная связь вдруг пришла ей в голову: Морис-полицейский с его любовью к поэзии - и Кашен с художниками...

– И это уже говорили,- загадочно произнесла она.

– Кто?
– Он почувствовал неладное. Рене решилась.