Чтение онлайн

– Один высокий чин из полиции. В "Максиме",- приврала она, потому что не знала названия ресторана, в котором тогда побывала.

– Где?
– Глаза его расширились от неожиданности. Он не сразу пришел в себя: потрясение было не меньшим, чем у Морена при известии о профессии Люка.- С тобой не соскучишься. Вот уж где я никогда не был - так это в "Максиме". Там же чудовищные цены?

– Я не платила. Да и он тоже.

– Ну конечно... Я все забываю - азы классовой борьбы... И что же вы там делали? Говори, раз начала,- и стал смотреть мимо, уверенный в том, что имеет дело с осведомительницей, проболтавшейся по молодости лет о своих связях.

– У меня подруга в лицее была, а у нее отец в полиции.

– И что с того?

– Пригласил обеих в ресторан.

– Вас двоих? Никогда этому не поверю.

– Не просто так, конечно.- И Рене рассказала, как было дело. Он по ходу ее рассказа смягчался и приходил в себя.

– И чем все кончилось?

– Швырнула в его сторону тарелкой с креветками и сюртук ему испачкала.

– Да?
– он уже верил ей.- А с подругой как?

– Не дружим. Потому что она знала, зачем он меня позвал, и не сказала.

– Так оно, наверно, и было,- окончательно признал он.- Про креветки они б не выдумали. Я имею в виду провокаторш. Слишком уважают своих начальников... Да те и не водят их в "Максим".... Это после плакатов было?

– Ну да. Из-за них весь шум. После этого ко мне в лицее стали хуже относиться.

– А ты как хотела?.. Ладно, Рене. Я тебе только один совет дам...- Он помолчал, соразмеряя слова.- Ты анкету уже заполняла? Которую у нас активисты пишут? Там, где тысяча вопросов и кажется, что все ненужные.

– Нет. Даже не знаю про нее.

– Как это?

– Не знаю... Может, потому, что я несовершеннолетняя?

Он кивнул.

– Это может быть. Все-таки страна римского права - считается с условностями. Хорошо, раз так. Когда будешь заполнять - а там будет уйма вопросов: и про родственников и друзей - не пиши ничего про "Максим" этот. Там будет вопрос: встречались ли вы прежде и при каких обстоятельствах с полицейскими чинами и, если да, то что на этих встречах говорилось... Не было у тебя ничего. Анкета эта неизвестно куда потом пойдет, и кто ее читать будет... Понятно?

– Понятно,- сказала Рене (и была потом всю жизнь благодарна ему за это предупреждение)...

Они вышли из кабинета.

– Долго вы там были,- Марсель на миг приревновала отца к Рене.-Рассказывал ей что-нибудь?

– Не столько я ей, сколько она мне. У нее, несмотря на юный возраст, много жизненных впечатлений...- Он поглядел еще раз, и в последний, на недавнюю собеседницу.- Познакомились - может, еще встретимся. Пойду в Бюро партии. Там новое заседание по поводу этого банка. Денег нет.

– Возьмите у русских,- посоветовал Ориоль.

– Каких русских?
– не понял Кашен и сделался неприветлив: Ориоль перешел границу дозволенного.- Белогвардейцев? Они не дадут ничего. А других русских мы во Франции не знаем.- И ушел пасмурный: ему предстояло неприятное объяснение с "группой молодых", пытавшейся в последнее время узурпировать власть в партии. В эту группу входил и Дорио, и здесь крылась главная причина его личной к нему антипатии.

– Что это ты про русских сморозил?
– выговорила Марсель Ориолю.- Такие вещи вслух не говорят.

– Так я ж не из вашей компании. А все остальные во Франции только об этом и судачат.

– Что мы берем деньги у русских?..- Марсель взглянула на него с легким превосходством.- А мы вот сегодня наоборот сделаем. Русским денег дадим.

– Это как?
– насторожился Серж: у него, как у всякого сотрудника "Юманите", лишних денег не было.

– Пойдем в русский ресторан. Там казаков послушаем. А то говорим все русские да русские, а сами их в глаза не видели. Поют хорошо,- объяснила она Рене.

– Икру будем есть?
– Ориоль хоть и был богаче Сержа, но на икру и его бы не хватило.

– Не обязательно икру. Зачем разорять вас? Что мы, капиталисты? Там блины можно взять. И икра есть не черная, а красная. Она дешевле, но тоже вкусная. Пойдем, Рене?
– спросила она новую подругу, будто согласием тех двоих она уже заручилась.

– В следующий раз как-нибудь.- Рене была полна впечатлений, которым следовало отстояться.- Надо в Стен ехать. Меня дома потеряли.- И Серж взглянул на нее с невольной благодарностью.

– В следующий так в следующий,- сказал Ориоль.- Попробую взять деньги у редактора. Скажу, необходимо для раскрытия тайны колониальной выставки. Если соберемся пораньше, пока интерес к ней еще не остыл, то я всех угощаю.

– Вот это разговор,- сказала Марсель.- Рене, теперь от тебя все зависит. Что ты, интересно, отцу рассказала? Спрошу его завтра за завтраком.

– Не скажет,- сказала Рене.

– А ты откуда знаешь?

– Знает,- сказал за Рене Ориоль.- Потому что она в деле сидит, а ты около...

Русский ресторан был недалеко от Монмартра: в северной части Парижа, где осели русские - возле русского посольства и русского же кладбища. Они сели за свободный столик и представились для пущей важности журналистами. Делать этого не следовало. Француз-официант, который до того любезно их обслуживал, здесь как-то загадочно заулыбался, замер и поинтересовался, из какой именно прессы.

– "Досужий парижанин",- отвечал за всех Ориоль.- А это что: важно очень?

– "Досужий парижанин" - это что-то новенькое? Развлекательное? спросил тот и, получив подтверждение, пояснил: - Тут хотят знать. Красные ходят - всем русским интересуются.

– Так хорошо же? Больше клиентов.

– Я тоже так считаю. А хозяева нет. Красных не любят. Я бы даже сказал, остерегаются. Так что будем заказывать?..

Они взяли блины, но не с красной икрой, которая тоже кусалась, а с рубленой селедкой: официант заверил их, что это любимая закуска русских. От обязательной в таких случаях водки отказались, потому что и она была дорогой и, со слов официанта, нерусского происхождения - скорее всего, польская Выборова.

– Возьмите лучше нашего красного,- посоветовал он им.- С водкой шутки плохи. С ног валит.