Чтение онлайн

– А что за мечта у вас?
– спросила Рене.- Можно помочь?

– Да идея проста как Колумбово яйцо,- не сразу ответил он: сначала додумал свою невеселую думу.- Надо начинать пропаганду не со взрослых: они достаточно уже испорчены и не поддаются перевоспитанию - а с детей...- Он помолчал, глянул внушительно, продолжал уже с большим интересом, чем прежде: - Нужны летние лагеря для детей рабочих, где бы с ними проводилась соответствующая работа - пропаганда, но не такая, как для их отцов, когда с трибуны в сотый раз твердят одно и то же, а скорее игра и соревнование... Я сотрудничаю в "Авангарде", газете для коммунистической молодежи - знаете, конечно, ее и читаете?
– Рене хоть и знала, но не читала, однако не стала его разочаровывать.- Конечно же: вам положено. Неплохая газета, правда?

– Неплохая.

– Я б даже сказал, хорошая. Так вот мы в редакции кое-что уже начали: нам дали в музее войны 14-го года палатки. Они, говорят, побывали в ипритовой атаке - по этой причине их там и держат, но иприт давно выветрился и для детей не опасен. Нужна еще масса вещей: колышки, веревки - их почему-то не осталось, потом семафорные флажки: я хочу научить детей морскому телеграфу, чтоб они передавали друг другу антимилитаристские воззвания. Много что нужно, но прежде всего нужна база, желание какой-нибудь низовой организации принять в этом деле участие и провести его под флагом нашей газеты... Заговорил я вас?

– Почему?.. Я думаю, мы вам поможем,- сказала Рене.

– У вас есть и флажки и колышки?

– У нас есть Жиль, который все может,- отвечала Рене, не вдаваясь в подробности: так выглядело убедительнее.

– Хорошо!
– ободрился он - хотя и не так живо, как должен был бы, учитывая, что исполняется мечта его жизни.- Завтра же поеду в музей - потащу на своем горбу эти ипритовые палатки. Надеюсь, они и в самом деле не опасны...

17

Серж конечно же не привез всех палаток: у него не было помощников, и он с трудом доволок лишь две из них до дома на улице Мучеников и в изнеможении свалил возле подъезда. Дуке в высшей степени подозрительно оглядел груду брезента и спросил его, стоящего рядом, что сие означает.

– Антимилитаристская акция,- отвечал тот: он знал Дуке по фотографиям в "Юманите", в то время как Дуке и не догадывался о его существовании - такова печальная участь газетных журналистов.- Память об ипритной атаке в Бельгии,-и показал противогазы, которые тоже взял в музее: для наглядной агитации. Дуке поджал губы и поспешил пройти мимо.

– Это к тебе,- сказал он Рене.- От тебя теперь не знаешь, кого и чего ждать.

– Вы ж сами требовали акций?

– Так хватит, может? Какой-то чудак с противогазом спрашивает. Того гляди, на физиономию себе натянет. Что ему надо?

– Палаточный городок строить.

– В таком виде?
– Дуке пожал плечами, но не стал вмешиваться в ее дела: у самого был хлопот полон рот. Надо было подать сводку о числе участников последней демонстрации, которых никто не считал, да ее, по правде говоря, и не было: просто он с ближайшими товарищами, повинуясь предписаниям свыше, вышли впятером или вшестером на площадь, развернули там плакат и тут же его сложили - со стороны можно было подумать, что Дуке хвастает купленной материей. Так отметили годовщину зверского убийства Розы Люксембург. С тех пор прошло больше месяца, Дуке думал, что все забыто,- ан нет, пришел запоздалый запрос: видно, кому-то перед кем-то надо было срочно отчитываться...

Позвали Жиля. Тот, видно, стал не с той ноги: у него, обычно дружелюбного и терпеливого, сразу не сложились отношения с Сержем. Серж был отчасти сам виноват в этом: почувствовал его превосходство и держался поэтому свысока и покровительственно.

– Какой первый во времени?!
– нетерпеливо перебил его Жиль, едва тот завел свою канитель про начало пионерского движения.- У нас в Сен-Дени каждое лето лагеря ставят.

Серж обескураженно глянул на него: для него это было новостью - но гонору у него от этого не убавилось, а только прибавилось:

– Но это, наверно, рекреационные лагеря, а тут политические, с антимилитаристской направленностью!
– назидательно и внушительно сказал он.

Жиль не знал слова "рекреационный" (Серж нарочно произнес его, чтоб подставить ему ножку), но Жиль был не из тех, кто после подобных неудач бежит в вечернюю школу.

– Что за реакционные еще?
– спросил он, глядя недоверчиво на бородатого журналиста: он не любил молодых бородачей.

– Рекреационные - значит развлекательные. Слово такое есть. Увеселительные, иначе говоря.

Жиль пожал плечами: понял, с кем имеет дело.

– А что еще в лагерях делать? Увеселяться, и все тут. А палатки ваши не годятся никуда.- Он ткнул их ногою.- Жесткие и тяжелые - таких вручную не натянешь: трактор нужен. А потянешь сильнее, лопнет,- и в доказательство дернул материю палатки своими руками-клещами - та жалобно охнула.

– Осторожней!
– вскричал Серж, расписавшийся за эти реликвии.- Это исторический памятник! Они побывали в газовой атаке!..- С газовой атакой он явно перебарщивал, но делал это нарочно: это, по его мнению, усиливало антимилитаристскую направленность мероприятия.

Жиль посмотрел на него, потом на добродушную лукавую Рене, которая явно предпочитала его в этом споре, смягчился и успокоился. Он, кроме прочего, как все деревенские парни, не любил, когда чужие молодые люди приходили со стороны к его девушкам.

– Это все надо здесь оставить,- сказал он, обращаясь уже к Рене, а не к Сержу.- Мы палатки в Сен-Дени возьмем. Все равно никому сейчас не нужны: кто в эту пору палатки ставит?..- И пошел назад, думая над тем, как разыскать кладовщика, как собрать народ, где взять в воскресный день машину, чтоб подвезти палатки, и тысячу других столь же полезных вещей, включая лопаты, кувалды, трамбовки и средства для обогрева, необходимые для того, чтоб разбить в начале марта среди пустыря палаточный лагерь.- Позову-ка я Николя и Шарля,- сказал он себе и, свернув, пошел за означенными товарищами.

– А колышки у вас есть?
– бросил ему вдогонку Серж. Жиль не соизволил ответить, но про себя подумал и о кольях тоже.- Занятный парень,- сказал Серж Рене.- Я б сказал, напористый.

– Все будет как положено. Он сделает как надо,- успокоила его Рене.

– Правда?
– Серж глянул испытующе.- В таком случае он полная моя противоположность. Я вечно делаю что не надо, а что нужно, забываю. Но палатки эти я все-таки возьму. Даже если мне одному придется их ставить. Они уже есть в репортаже,- и взвалил их себе на плечи - концы палаток, а с ними и он сам, прогнулись под недюжинным армейским весом...

Не было бы Жиля, не было бы и лагеря. Удивительно, сколько может сделать один человек с двумя помощниками, если у него на плечах ясная голова и у нее под началом послушные руки. В Стене жил его приятель, автолюбитель из молодых да ранних. У него была одна из первых моделей Рено, которую он переделал до неузнаваемости. Пока Жиль бегал за машиной, Шарль и Николя оповестили детей и родителей Стена: не сделай они этого, люди подумали бы, что прибыла военная команда и начинаются армейские маневры. Автолюбитель приехал с кувалдами, трамбовками и прочим, они с Жилем выбрали лужайку: чтоб палатки были бы видны и тем, кто не был оповещен о происходящем,- и работа закипела. Политический аспект мероприятия при этом совершенно потерялся и выпал из общего поля зрения. Серж, оставшийся не у дел, начал волноваться. В его планах значилось, что во время постройки лагеря дети выучат морской семафор и передадут друг другу флажками послание, адресованное пионерам всего мира. Он начал раздавать флажки, но никто не понял зачем: решили вначале, что для оцепления лагеря,- прошло немало времени, прежде чем он растолковал им принцип военно-морского телеграфа. Нельзя сказать, чтоб жители Стена пришли в восторг от его затеи, в которой антимилитаристские мотивы слишком легко оборачивались своей противоположностью: они не имели ничего против армии и флота, но видеть детей занятыми военными экзерсисами им не очень-то нравилось. Дети вместе с родителями, которым нечего было делать в воскресный день, вместо изучения семафора ставили палатки и вбивали столь необходимые для этого колышки. В палаточных городках не было ничего нового: в Сен-Дени их давно ставили на лето - новость была в том, что все происходило весной и в Стене: для кого-то разница небольшая, а для стенчан существенная.