Чтение онлайн

– Да еще какой. А если капитан - пьяница, то все туда же. Начальство знало это - однажды адмирал нагрянул с инспекцией: выстроили команду, наш наверху, на шканцах, болтается - адмирал обращается к нам: есть ли жалобы. Хотел, чтоб мы на него нажаловались.

– А вы?

– Естественно, отмолчались - адмирал так ни с чем и уехал... Не нравится история моя?

– Расскажите о чем-нибудь приятном,- попросила она.- Вы моряк все-таки.

– Раз моряк, значит о женщинах - так ведь?

– Положим. Хотя и необязательно.

– Необязательно, но так. Женщины, Рене, бывают на земле и на море. О женщинах на земле говорить не стоит, да и на корабле не очень.

– Откуда на военном корабле женщины?
– Серж оторвался на миг от торта.

– Берут для бюджета корабля, для настроения офицеров,- уклончиво отвечал Огюст.- Вы все тайны знать хотите. Слушайте, что вам говорят, а выводы делайте сами - так ведь, Рене?
– и поглядел на нее искоса: насколько груба могла быть сообщаемая ей правда.- У нас на второй палубе стояло подряд шесть кают младших офицеров - и моя тоже, поскольку, несмотря на мой далеко не юный возраст, я все не мог добиться повышения: во мне всегда чуждый элемент чувствовали. Так вот. Все пассажирки - сколько-нибудь подвижного возраста: что на ногах держались - считали своим долгом пройти через все каюты последовательно, а то и по две за ночь кряду. Это у нас называлось стоять на звездной вахте. Стоишь на палубе, смотришь в воду или на звезды, а к тебе уже такая особа лепится: приглядела тебя на обеде или просто высмотрела на ночной охоте, пока муж спит после пьянки. "Что делаете?"-спрашивает.- "Надеюсь, не на дежурстве? Хотя можно, говорит, и среди дежурства, если не терять времени." Ей-богу! Море всех с ума сводит: будто из монастыря сбежали... Начнешь ей про звезды говорить, про миры бескрайние - она послушает, послушает, скорчит пренебрежительную рожицу, а то и скажет что-нибудь непотребное, отойдет, а ты стоишь как оплеванный, будто тебя на улице грязью обрызгали. Я не могу так. Без разговоров ...- и глянул выразительно, словно хотел затеять сейчас именно такие разговоры.- Я, наверно, зря все это вам рассказываю?
– Рене замялась, и он перекинулся к Сержу: - Что за дело, Серж? О котором мне Марсель говорила?

– Деньги нужны, Огюст.

– Новость какая. Мы все в таком положении.

– Не я, а французские дети. Ты ведь теперь в Секретариате?

– Ну и что? Сколько надо?

– Много. Есть план! Мы говорили об этом в "Авангарде". Надо обеспечить детей рабочих пионерскими лагерями!
– Огюст глянул насмешливо, а Серж продолжал не тушуясь: - Здесь кроется большой резерв агитации. Правящий класс совсем не думает о детском отдыхе - это надо использовать, поставить по всей Франции палаточные городки, разместить в них детей из семей низкого и среднего достатка, устроить родительские дни, втолковывать детям и родителям азы политической грамоты, рассказывать, куда идут деньги, предназначаемые бюджетом на детские нужды, и набирать таким образом очки в борьбе за детские и родительские души! Мы уже начали этот эксперимент в Стене. Через десять лет те и другие будут у нас в кармане!...- Он кивнул в сторону Рене и долго еще распространялся таким образом, нисколько не теряя в азарте и в убедительности, так что, хотя кафе было маленьким и уютным и скрадывало лишний шум, посетители за соседними столиками, услыхав и малую толику сказанного, начали недовольно оглядываться...

– Ладно, Серж. Во всем этом есть что-то дельное. Я предложу в Секретариате. А может, и еще где-нибудь. На детей деньги найдутся. Вы только составьте бумагу. Все, что вы сказали, плюс приблизительную смету. Идет?

– Правда?!
– не веря ушам, воскликнул Серж, уже видя себя во главе национального пионерского движения.

– А почему нет? Только не знаю, весь ли ты фонд получишь или только часть его. И не самую большую.

– Как так?!
– вознегодовал тот.- Ни одного су не отдам. Знаешь, сколько по Франции лагерей построить надо?

– Построишь... Что шкуру неубитого медведя делить - как русские говорят? Их деньги - их и пословицы. Ну что, Рене? Идем? Ты с нами, Серж?

– Я домой. Мне проект писать надо.

– Давай. Не забудь про палатки, горны, вымпелы, значки и все прочее...

Огюст провожал Рене до дому.

– Пойдем пешком?
– предложил он.- Надо привыкать ходить на большие расстояния. У водителей автобусов и железнодорожных проводников феноменальная память на лица - так что, если хочешь проскочить незамеченной, лучше, чтоб тебя вообще не видели. Могут, конечно, на дороге остановить: почему в поздний час и как тут оказалась, но это уже другой разговор: от полиции можно отделаться, если одет прилично и не производишь впечатления уголовника. До тебя и не так далеко идти. Стен - это ж рядом с Сен-Дени: город увеличивается, ты скоро парижанкой станешь... Так ведь?

– Возможно,- неопределенно согласилась она, не зная, к чему он клонит. Он понял причину ее сдержанности.

– Но я тебя не для того, конечно, вызвался проводить, чтоб пророчить такие истины. И не потому, что ты красивая...- Он поглядел на нее сбоку, удостовериваясь в сказанном.- Хотя и этого было бы достаточно... В тебе есть что-то монгольское, скуластое - не знаешь этого?

Рене осталась недовольна его замечанием. Она не любила, когда ставили под сомнение ее французскую кровь, и была в каком-то отношении националисткой.

– Разве? Мне никто этого не говорил.

– Ну вот я говорю. Сойдемся если ближе, буду тебя звать монголочкой,- и поскольку не доставил ей этим удовольствия, поспешил добавить: - Это пока что шутки. Серьезное только начинается. Давай перейдем на ту сторону - там народу меньше и тротуар хуже освещен...

– Я, Рене,- собравшись с духом и с мыслями, сызнова начал он,- навел о тебе справки, спросил ребят, имевших с тобой дело,- кругом выходит, что ты из тех, кто нам нужен. И пойми, что я говорю сейчас с тобой не как Огюст Дюма, не как бывший моряк, волочащийся за очередной красоткой, а как вполне ответственное лицо партии, уполномоченное делать такие заявления. Ты уже коснулась работы с рабкорами, да?
– Он опередил ее согласие кивком.- Мы это узнали случайно, но такие вещи не должны проходить мимо нас, и я, поскольку за это отвечаю, вмешался и сделал кое-кому выговор...

– А как это стало вам известно?
– Рене была недовольна оглаской происшедшего.

– Это хороший вопрос. Ты с Марсель об этом не говорила?

– Нет, конечно.

– Значит, отец ей сказал. Он в курсе таких вещей. По старой памяти,-прибавил он многозначительно.

– А ей это зачем?

– Этого он действительно мог и не говорить,- согласился он.- Но сказал... Дал знать, чтоб остерегалась. Чтоб сузила знакомство с тобой.

– Со мной?!

– А ты как думала? Легальные и нелегальные товарищи не должны соприкасаться и проводить вместе время. На людях, во всяком случае...

– Но вам-то она почему это сказала?

– Почему мне?
– Он примолк, не зная, разглашать ли эту, последнюю, тайну, затем надумал: был настроен в этот вечер решительно.- С ней у нас свои счеты. Она мне одни вещи говорит, я ей другие. Ее интересует, что наверху об отце думают и что говорят в руководстве в партии,- я делаю что могу...- Он решил, что зашел все-таки слишком далеко в своей откровенности, поправился: - Вообще-то такие вещи не обсуждаются. Это я для тебя исключение делаю: чтоб поняла, что к чему, и чтоб ближе с тобой познакомиться... Тебе показали работу с рабкорами, но это не то, что нас сейчас интересует: на очереди у нас другое дело, и вот тут-то я и хочу тебя задействовать. Я, иначе говоря, хочу украсть тебя у Жака и Шаи. Хочу только предупредить с самого начала: мы в этой работе остаемся французами, действуем в своей стране, для своего блага и своего народа, а отношения с братскими странами и партиями - ты знаешь, о ком я говорю - они у нас не то чтобы на втором плане, но органично вытекают из первого и ему не противоречат... Ясно?

– Не очень.

– Возможно,- повинился он.- Мы все здесь путаемся. Я тебе объясню сейчас суть, хотя делать этого не стоило. Рабкоры - хорошая выдумка, мы с ними узнаем много для себя интересного. Партия получает материал, которого нет и у правящего класса, с его полицией и вездесущими осведомителями. Но есть категория профессий, которая не пишет нам, хотя могла б это делать. Я имею в виду государственных служащих. Их надо искать самим и выбирать из них возможных сотрудников и корреспондентов. Это понятно?

– Понятно. И как вы хотите это сделать?

– В этом и заключается суть. Мне как бывшему моряку поручили найти таких во флоте... Я говорю тебе вещи, о которых не стоит болтать,- еще раз предостерег он.- Иначе это прежде всего мне боком выйдет.

– Этого можно было и не говорить,- сказала она.

– Мне так про тебя и говорили,- успокоился он.- Вот я сейчас и советуюсь с тобой, как лучше это сделать. Есть у меня список, о котором говорить не следует...

– И не говорите, если так,- перебила она его: ей надоели его бесконечные зигзаги и оговорки.- Зачем болтать лишнее?..