Чтение онлайн

— Ты же не посмел бы сейчас использовать меня и Миллера как оправдание своего идиотизма.

— Я никого не использую в качестве оправдания, и никакого идиотизма не было.

— Лучше приготовь наручники, — сказал Гейдж Леви.

— Ты думаешь, есть что-то, чего бы я не сделала, чтобы провести ещё один день, ещё один час с Миллером? — спросила Лаура. — И ты только что ушёл от человека, который сделал тебя счастливее, чем я когда-либо видела, ты, неуклюжий придурок.

— Послушай. Давай просто успокоимся, — начал я.

— Успокоимся? Я не буду успокаиваться, Кэмми. Потому что я всё ещё злюсь из-за того, что не могу просто встать и ударить тебя по твоей глупой физиономии, когда ты этого заслуживаешь. Потому что мы ни о чём не говорим. Потому что я больше ни секунды не могу сидеть дома в роли раненой вдовы.

— Господи, Ларри. Почему ты ничего не сказала? — тихо спросил Гейдж.

— Потому что мы, бл*дь, ни о чём не говорим! — закричала она. — Никто из нас не говорит.

— Ты не должна быть в ситуации, где тебе пришлось бы просить, — признался я. — Мы должны были знать.

— Ой, отъе*ись. Никто из вас, тупиц, не умеет читать мысли. Мы все виноваты. Бла-бла-бла. Но сейчас мы сосредоточены на тебе.

— А мы не можем сосредоточиться на Гейдже? — пошутил я.

— Я жива, Кэмми. Я не всё потеряла. У меня были дети, у меня были вы, засранцы. И Мелвин, и мои друзья. У меня была я. Я чертовски сильная, и я не жалею ни об одной секунде своей жизни с Миллером. Даже о конце. Так что я совершенно точно, чёрт возьми, не позволю тебе использовать меня как предлог, чтобы убежать от любви, потому что «это страшно» или «может случиться что-то плохое». Знаешь что, тупица? Единственное, что помогает нам пережить трудные времена — это люди и вещи, которые мы любим.

Я почесал в затылке.

— Кому-нибудь ещё не нравится, что мы разговариваем?

Гейдж, Леви и Лаура дружно подняли руки.

— Если мы и сбрасываем бомбы правды, то я всё ещё зол из-за того, что ты вернулся в город и пытаешься играть в героя, — признался Гейдж.

— Кто? Я? — переспросил я, указывая на себя.

— Да, ты, придурок, — сказал Леви.

— Я не пытался играть в героя.

— Ты всё выставил так, будто мы ничего не сможем без тебя сделать. Как будто бизнес терпел крах, потому что тебя здесь не было. Как будто ты мог предотвратить... ситуацию с Лаурой, — сказал Гейдж, махнув рукой в сторону инвалидной коляски.

— Я самый старший. Моя работа — защищать вас, неудачников, — настаивал я.

— То, что ты самый старший, ещё не значит, что ты единственный, кто способен защитить что-либо, — сказал Гейдж.

Леви молча протянул кулак, чтобы он по нему стукнул.

— Отлично. Итак, я похерил всё с Хейзел. Ларри хочет вернуться на работу. А Джиджи считает меня излишне опекающим нарциссом. В чём твоя проблема, Ливви?

Мы все повернулись к Леви.

— Я, бл*дь, не обстреливал сарай пейнтбольными шариками, и я всё ещё злюсь из-за того, что меня в этом обвиняют.

Хейзел

— Я не хочу быть общаться, — заныла я, когда Зои потащила меня к «Рыбьему крючку».

Погода субботним вечером наконец-то склонилась в пользу осени, поэтому я была одета в джинсы и свитер, которые она выбрала для меня. Джинсы были рассчитаны на стояние, а вырез тёмно-синего топа открывал слишком большое декольте для женщины, которую часом ранее пришлось отрывать от ноутбука и силой снимать с неё любимые спортивные штаны.

Был субботний вечер, что для меня стало ещё одной отличной причиной остаться дома и хандрить. В течение двух недель я избегала своего собственного дома с 7:00 утра до 17:00 вечера. Прогресс в доме и на странице происходил стремительно.

В порыве мучительного вдохновения я довела своих персонажей до ссоры и разрыва в третьем акте. Я многое позаимствовала из реальной жизни, а это означало, что я загнала себя в угол. Потому что «герой» был неисправимым тупицей, и не существовало на свете такого грандиозного жеста, который заслужил бы ему прощение. Но я подумывала о том, чтобы смягчить его тупость, найти выход из положения... вымышленный, конечно.

Пока я ждала нового источника вдохновения, я проводила время с читателями в социальных сетях и покупала в интернете всё необходимое для дома, например, подставки для книг в виде горгулий, которые должны доставить во вторник.

— Переживёшь, — сказала Зои, придерживая для меня стеклянную дверь. — Всё это часть тура «Я в порядке».

Я усмехнулась.

— Я не чувствую себя в порядке, — мне не нравилось быть негативной, но комфортная привычность капризности была как старый уютный свитер. Как только я завернулась в него, мне не хотелось его снимать.

— Важно то, что ты выглядишь так, будто с тобой всё в порядке.

— Ага, конечно, потому что внешность — это главное.

— Ты же знаешь, как это дерьмово — столкнуться с бывшим в плохой день, вместо того, чтобы быть в идеально мстительной форме, — отметила она.

— Он здесь? — к меня ноги примёрзли к земле. Я бы предпочла встретиться с холодным гинекологическим зеркалом и продуваемым сквозняками кабинетом гинеколога, чем увидеться лицом к лицу с Кэмпбеллом Бишопом прямо сейчас.

— Конечно, нет, — фыркнула она. — Кроме того, у меня хорошие новости, и ты моя лучшая подруга. По контракту ты обязана отпраздновать это событие со мной.

— Твоя кузина не засорила твой туалет и не затопила квартиру под тобой?

— Нет, она определённо это сделала. Но как бы ты ни старалась, тебе меня не сломить.

Мы миновали стойку администратора и направились прямиком в бар, где по меркам Стори-Лейка было довольно многолюдно.

Раздались радостные возгласы, и я обернулась, пытаясь понять причину. Но позади меня никого не было. Я смотрела на экраны телевизоров в ожидании победы в спортивном матче, и тут кто-то крикнул:

— Отлично выглядишь, Хейзел!

Раздались новые аплодисменты, несколько одобрительных свистков и несколько улыбок в мою сторону. Я заметила, что Лаура и Сунита машут нам из-за столика.

— Эм. Спасибо? — сказала я, разглаживая рукой свой свитер. — Почему все мне аплодируют? — прошипела я уголком рта.

— Потому что они в Команде Хейзел, — Зои вскинула кулак в воздух.

— Команда Хейзел! — с энтузиазмом откликнулись все в баре.

— Они что, держат в руках экземпляры моих книг? — переспросила я, уверенная, что всё это мне почудилось.