Чтение онлайн

— Вы пока только гость. Наше общение наедине нарушает все правила приличия.

— С некоторыми претендентами вы все же общались, — с укоризной заметил Эван.

Это он что, намекает на прогулку с Лахланом?

— С разрешения родителей, — настороженно начала я, — да и мы были на открытой террасе.

— Простите, но разве я неправ? Вы не переводите взгляд в другую сторону, встретившись со мной глазами? Не чувствуете ко мне отторжения?

Воистину говорят, что волки — очень настырный и наглый клан. Неужели Драммонд не в курсе, как меня преследовала стая?

— Верно, вы правы, — стала выговаривать Эвану. — Как я могу проявлять хотя бы толику благосклонности, когда после моей помощи, ваши же соратники пытались меня пленить.

На лицо мужчины набежала тень. Сказанное мною ему явно не понравилось. Он заскрипел зубами и сжал кулаки. Я отшатнулась от него, слишком уж быстро изменилось его выражение.

— Вы не поняли меня, леди Летисия, — резко расслабился наследник Драммондов, заметив мою реакцию. — Я злюсь, потому что в тот день мой кузен принял поспешное и неправильное решение.

— И поэтому захотели стать моим мужем? — совсем не поверила в искренность слов.

— Конечно, как еще я могу отблагодарить женщину, спасшую мне жизнь?

Казалось, что Эван действительно считает, что для меня великая честь — стать супругой молодого воина. В целом, его мотивы можно понять: у них больше людей, обширнее территория, они богаче.

— Скажите, — вдруг вспомнила я, — а почему никто из соклановцев не захотел помочь вам в тот день? И кто на вас напал?

Драммонд задумался, а потом покачал головой.

— Мы и сами не знаем. Возможно, это была какая-то ведьма. На всю округу был только ваш запах и Синклера. Оттого все выглядело настолько подозрительно.

Значит, двоюродный брат Эвана посчитал злодейкой меня, раз я оказалась поблизости? Тогда для чего мне бы понадобилась спасать молодого воина.

— А стрела? Почему ее не вытащили? — продолжала я расспрашивать.

— Волки сами справляются в бою и лечатся регенерацией. Если рана смертельна, то мы просто умираем, — вздохнул он.

Какая жестокая традиция. Разве правильно, если оборотень погибнет, не получив помощи от родных людей? Мы и так вымираем, зачем ускорять неизбежное? В нашем клане, наоборот, всех перевертышей ценили и оберегали, насколько это было вообще возможно.

— Что же вы хотите от меня? — вернулась к первоначальной теме разговора.

Все-таки опасно просто так продолжать беседу. В любую минуту сюда может прийти кто-то из слуг и увидеть нас.

— Чтобы вы стали более приветливой и не строго судили из-за ошибки брата, все же вы — моя будущая супруга.

— Но вы еще не выиграли турнир... — я не смогла скрыть улыбки.

Уже второй мужчина, поразительно уверенный в своих силах и в абсолютной победе.

— Это только дело времени. Джеймс Синклер хорош в бою, но не так искусен в стрельбе из лука.

— А ваш брат? — я прищурилась.

— Он не встанет между мной и возлюбленной. Его участие обусловлено тем, чтобы удвоить шансы.

Слова Эвана вызвали во мне недовольство. Что он, что Синклер воспринимают меня как трофей, а Лахлану я и не нужна. Хорошо женихи, нечего сказать.

— Мне пора, — я все-таки отстранилась от него. — Но я подумаю о вашей просьбе.

— Большего я бы и не просил, — напоследок сказал мужчина.

Я удрала от него словно заяц от лисицы. Бегом вбежав в свои покои и захлопнув дверь, я прижалась к стене. И чего я так испугалась? Явно не братьев и отца. Значит, на меня так повлияли слова Синклера?

Многоликая, за что мне это? Когда этот мужчина смог занять все мои мысли? Ведь его угрозы прошли не зря: в беседе с Эваном я то и дело оборачивалась, боясь, что нас застанет этот огромный медведь. Хотя ему путь в башню заказан. Томас после нашей беседы глаз с него не спустит. Может, попросить остальных братьев проследить за другими претендентами? Уже трое успели поговорить со мной, дело оставалось только за Нортоном. Есть ли у него желание примириться? Или он из тех, кто заставляет девиц подчиниться своей воле?

Готовившись ко сну, задувала свечи вокруг. Завтра меня ждет очередное испытание силы. Участники будут соревноваться в меткости, а я молиться, чтобы дело закончилось ничьей. Все до сих пор казалось иллюзией. Неужели с кем-то из них я покину родной клан? А смогу ли я потом видеться с семьей? Эван, например, тоже не так плох, как возможная пара. Нарушил правила ради меня, объяснил поведение своей стаи. В какой-то момент мне стало его жаль. С другой стороны, он настолько напыщенно рассуждал о благодарности, что взбесил меня. Это ему кажется, что для леди Макензи честь выйти замуж за Драммондов. Я придерживалась другого мнения.

— Госпожа, — в дверь постучалась Алиера. — Я пришла поговорить с вами.

— Заходи, конечно, — улыбнулась ей.

В отличие от матери главная служанка держала свое слово и пришла ко мне, как обещала.

— Вы еще не спите, это хорошо, — она уселась на кровать. — Начнем?

— Да-да? — я закивала.

Мне было очень интересно, что она может рассказать. Все-таки черпать такие знания из случайно брошенных фраз братьев глупо. Они не самый надежный источник информации. Рикон до сих пор бахвалиться, что он лучший стрелок в клане, но это не так. Лучшим была я, но меня-то никто не расценивал.

— Тогда приступим, пока меня не позвала ваша матушка, — Алиера загасила свечу пальцами. — Во-первых, хочу напомнить, что тело женщины — храм.

Я сникла, эту истину часто повторяла леди Макензи, лишая меня сладкого. Иногда ей казалось, что я могу потолстеть и не понравится какому-нибудь мифическому жениху. Храм так, храм.

— Не смотри так, Летти, — она потрепала меня за плечо, переходя на более близкое общение, — Мужчина поклоняется храму, и не должен его обидеть. Если все ровно наоборот, то это плохой мужчина.

— А что ты скажешь про женихов? Они неплохие?

Алиера задумалась.

— Меня одолевают сомнения лишь насчет племянника Драммонда. А другие будут нежны с тобой.

— Даже Синклер? — не хотела, но все-таки спросила ее.

— О, вообще-то, он умелый любовник. — Она усмехнулась. —Слухи о его похождениях доходят и досюда.

Я помрачнела. Сначала Лахлан, заявивший мне о возлюбленной, а теперь и тот, кто требует не общаться с другими претендентами. Просто раздражает самоуверенность и безнаказанность мужчин.