Чтение онлайн

В этом же году начались страшные действия советского правительства, которые Солженицын назвал ломкой хребта русского народа – речь идет о борьбе власти с так называемыми кулаками в деревне и о начале всеобщей коллективизации. Кулаками была названа наиболее работящая, зажиточная и религиозная часть советского крестьянства. Поскольку кулаки были вынуждены использовать для проведения сельскохозяйственных работ наемную силу, то они считались эксплуататорами, т. е. классовыми врагами для строящегося в стране социалистического общества. Поэтому в 1929 г. была объявлена государственная политика ликвидации кулачества как класса. Бесконечные составы с миллионами кулаков и их семей потянулись на восток и север заселять значительно расширившийся к тому времени «архипелаг ГУЛАГ». И хотя в 1930 г. появилась статья Сталина «Головокружение от успехов», где критиковались нарушения и «перегибы» в деле повальной коллективизации, уничтожение крестьянства, которое в предреволюционные годы кормило не только Россию, но и многие зарубежные страны, продолжалось полным ходом. По стране прогремело имя Павлика Морозова; этот выродок, выдавший своего отца на верную гибель, прославлялся советской пропагандой как герой, «подвигу» которого должна подражать молодежь Советского Союза. Репрессии по отношению к наиболее активной части крестьянства довершились засухой 1932 г.

Церковь Спаса на Торгу.

1685–1690 гг. Ростов Великий.

В результате обоих этих обстоятельств в стране начался небывалый голод. В Поволжье, на Северном Кавказе, в Казахстане, в Западной Сибири и особенно на Украине крестьяне вымирали целыми селами, дороги в города были усеяны трупами. Несмотря на эту страшную картину, правительство исправно отсылало за границу зерно согласно подписанным ранее договорам, отбирая для этого у сельских жителей последние крохи. Совсем недавно по представлению президента Ющенко этот «голодомор», унесший миллионы жизней на Украине, был признан многими европейскими организациями геноцидом украинского народа.

Можно условно считать, что к началу 1934 г. закончился первый этап сталинского правления, этап утверждения нового государственного строя, когда надежды оппозиции на «восстановление ленинских норм партийного и государственного строительства» стали иллюзорными. Правда, надо признать, что во многих своих делах Сталин всегда оставался верным учеником Ленина, «Лениным сегодня». После первого этапа надо было начинать второй, задуманный Сталиным, – этап установления единоличной власти в государстве. На этом этапе бывшие соратники и друзья, трубившие о своих заслугах перед партией и страной, стали серьезной помехой. Метод избавления от неугодных и мешавших исполнению плана у Сталина был один – физическое уничтожение. В начале 1934 г. в Москве открылся XVII съезд ВКП(б), «съезд победителей». Выступить на съезде дали возможность прежним раскаявшимся оппозиционерам, было меньше разговоров об обострении классовой борьбы. У подавляющей части делегатов ощущения от съезда были самые радужные; никто из них не мог предположить, что вскоре большинство участников съезда будут репрессированы. На съезде выяснилось, что «любимцем партии» был Киров, и Сталин не мог ему этого простить. В декабре 1934 г. Киров был убит, а Сталин, организатор убийства, воспользовался этим для развязывания массового террора в партии и стране. В 1936 г. на чрезвычайном VIII съезде Советов была принята сталинская конституция СССР, которая закрепляла принципы единовластия. Это была мрачная карикатура на христианские утверждения о божественности всякой власти, поскольку государственной идеологией был воинствующий атеизм. Не удивительно, что любимыми персонажами русской истории у Сталина был Иван Грозный и Петр Великий, которых он втайне считал своими предшественниками и которых народ в свое время называл антихристами; о них Сталин заказывал книги и фильмы у лучших советских писателей и режиссеров.

В 1936 г. наркомом внутренних дел был назначен Ежов. Началась чистка в разросшемся аппарате НКВД; затем был сфабрикован ряд процессов над «вредителями» в промышленности и на транспорте. Кровавый террор стремительно набирал обороты. Настала очередь интеллигенции, еще оставшейся на воле, – были арестованы известные деятели науки, культуры. В 1937 г. на пленуме ЦК ВКП(б) снова вытащили на свет тезис об обострении классовой борьбы; пленум призвал НКВД к ужесточению репрессий против врагов народа. Возобновились процессы по делам партийных оппозиционеров; вместе с деятелями партии была уничтожена верхушка таких военачальников старой закалки, как маршалы Тухачевский и Блюхер. Этот небывалый по размаху страшный процесс не мог не коснуться православной Церкви. Практически все церковные архиереи были расстреляны или сосланы в концлагеря. С верующими велись беседы, во время которых следователи требовали отказаться от посещений церкви; арестовывали, как правило, только упорствующих. Надо сказать, что политика Сталина в области религии отличалась от прямолинейных действий Ленина, где уничтожению не было альтернативы, или от методов Хрущева во время его десятилетнего правления. Если Церковь нужна была Сталину для поднятия патриотического духа, как во время войны, или для укрепления советского государства и личной его власти, он не пренебрегал союзом с нею.

За время сталинского террора 1936–1938 гг. миллионы людей были расстреляны в тюрьмах НКВД и погибли в лагерях ГУЛАГа, среди них был цвет народа. Огромный ущерб был нанесен генофонду России, и чтобы восстановить его, если это вообще возможно, потребуется не одно поколение. Покончив с любыми проявлениями несогласия с действиями власти внутри страны, Сталин обратился к внешней политике, где его целью стало территориальное расширение СССР хотя бы в пределах границ царской России. В качестве союзника была выбрана гитлеровская Германия. В августе 1939 г. между СССР и Германией был подписан акт о ненападении, так называемый пакт Молотова – Риббентропа, секретная часть которого предполагала раздел Польши между двумя заключившими договор государствами. Через неделю Германия напала на Польшу. Англия и Франция объявили Германии войну, но никаких действий не предприняли. Так началась самая кровавая в истории война – Вторая мировая. В сентябре в Польшу с востока вторглись советские войска под предлогом оказания «помощи украинским и белорусским братьям по крови», в результате в состав Советского Союза вошли Западная Белоруссия, Волынь и Галиция. Сперва население этих исконно русских областей восторженно встретило своих освободителей от польского владычества, но очень скоро иллюзии о счастливой жизни в семье братских народов улетучились. В октябре был заключен договор о взаимной помощи с республиками Прибалтики, а Финляндии предъявлена нота с территориальными претензиями. Нападение СССР на Финляндию привело к его исключению из Лиги Наций. Война с Финляндией длилась три месяца и велась с переменным успехом.

В марте 1940 г. в результате подписания мирного договора с Финляндией граница СССР продвинулась на север. Летом 1940 г. СССР, обвинив прибалтийские государства в нарушении договора, занял территорию Эстонии, Латвии и Литвы, затем на юго-западе советские войска заняли Бессарабию и Северную Буковину. Сразу после этих действий советских войск было объявлено об образовании Литовской, Латвийской, Эстонской, Молдавской и Карело-Финской республик. Выступая перед Верховным Советом, Молотов обобщил результаты советско-германского соглашения: в течение года население Советского Союза увеличилось на 23 миллиона человек. В новых союзных республиках было много приходов православной Церкви; это, прежде всего, относится к присоединенным областям Украины и Белоруссии.

В 1937 г. секретарь ЦК Маленков обратился к Сталину с предложением убрать из законодательства все, что позволяло бы существовать каким бы то ни было религиозным организациям. Дело в том, что во время переписи населения было обнаружено, что почти половина жителей страны считают себя верующими; при этом некоторые верующие из страха перед репрессиями называли себя атеистами, несмотря на известные слова Спасителя: «Кто отречется от Меня перед людьми, отрекусь от того Я перед Отцом Моим Небесным» (Мф 10:33). За этот «прокол» в деятельности пятимиллионного «Союза воинствующих безбожников» многие его руководящие деятели были расстреляны. Сталин отказался менять законодательство, формально обеспечивающее свободу отправления религиозных культов, но согласился с той частью предложения, где говорилось о необходимости «покончить с органами управления церковников и с церковной иерархией в том виде, как они сложились». Журнал «Антирелигиозник» за 1938 г., комментируя предпринятые за этим решением действия властей, писал: «Верующие трудящиеся исполняют время от времени те или иные религиозные обряды, удовлетворяя свои религиозные потребности. Они не принимают непосредственного участия в так называемой «церковной жизни». С такими верующими мы совместно идем к одной общей цели, боремся за одно и то же – за полное торжество коммунизма. Другое дело – церковники, которые не только выполняют обряды, но частенько нарушают советские законы, ведя религиозную пропаганду и организуя сборы на Церковь».

Среди немногих архиереев Русской православной Церкви, переживших годы ежовщины, был епископ Лука (Войно-Ясенецкий), удивительная личность, блестящий профессор-хирург, получивший в 1946 г. Сталинскую премию первой степени за фундаментальный труд «Очерки гнойной хирургии» (большую часть премии он пожертвовал на помощь сиротам и жертвам фашистских извергов), который до сих пор рекомендуется студентам-медикам в качестве учебного пособия. Представителей советской власти, «освирепевших от сознания собственного ничтожества», более всего раздражало то, что профессор после сложнейших операций шел читать проповедь в Церковь. Тексты его проповедей, произнесенных по различным поводам, составляют более десяти увесистых машинописных томов. Полжизни, как и велось тогда, он провел в тюрьмах и далеких ссылках на северо-востоке страны. В годы войны Лука был начальником эвакогоспиталя. Находясь на воле и участвуя в работе научных конференций, он всегда выступал в рясе и с крестом на груди. Это послужило причиной исключения его из научного сообщества страны. Последние пятнадцать лет своей жизни Лука Войно-Ясенецкий провел в сане архиепископа симферопольского и крымского. Скончался архиепископ Лука в 1961 г. и в 1996 г. был канонизирован Украинской православной Церковью.

Но вернемся в 30-е годы. К концу 1938 года кровавые репрессии начали понемногу утихать; СНК и Политбюро ЦК приняли совместное постановление «Об ограничении репрессий», в котором было объявлено об упразднении внесудебных «троек» и об усилении прокурорского надзора. Эти «тройки», сеявшие ужас среди населения, обладали правом выносить обвинительные приговоры без суда и следствия и требовать их немедленного исполнения. Вместо освобожденного от должности и вскоре расстрелянного Ежова на пост наркома внутренних дел был назначен Берия. Но ослабление репрессий не означало их прекращения. После уничтожения практически всех церковных иерархов НКВД стал подбираться к местоблюстителю Сергию. В 1937 г. был расстрелян келейник первосвятителя, а вскоре в тюрьме погибла сестра Сергия, которая вела его хозяйство. В деле горьковского митрополита Феофана есть текст сочиненной следователем стенограммы, которую Феофан подписать отказался: «Вопрос: Назовите известных вам членов московского церковно-фашистского центра. Ответ: Членами московского церковно-фашистского центра являются митрополит Сергий Старогородский, заместитель Петра Крутицкого, так называемого местоблюстителя патриаршего престола, (далее идут еще несколько имен митрополитов и архиепископов). По заданию Сергия я собирал сведения о положении в Советском Союзе, а он передавал их сотрудникам английского посольства. Вопрос: Каковы программно-технические установки московского церковно-фашистского центра? Ответ: По директивам заграничного центра следовало всеми путями готовить восстание против советской власти, сеять возмущение и озлобление среди населения». Каждое слово этого сочинения пронизано непроходимой безграмотностью, а словосочетание «церковно-фашистский» звучит как «квадратный круг», поскольку гитлеровский фашизм был системой атеистической с элементами язычества. Местоблюстителя и будущего патриарха Сергия спасло приближение и начало Второй мировой войны: Сталину его обостренное чутье подсказывало, что Церковь может вскоре понадобиться государству в предстоящей войне, участие в которой было в 1939 г. для Советского Союза вопросом времени, поэтому в предвоенные годы антирелигиозная деятельность в СССР заметно поутихла. Кроме того, Сталину было важно продемонстрировать правительствам стран-союзников, что в советском государстве православная Церковь в соответствии с конституцией пользуется полной религиозной свободой. Эти же обстоятельства позволили православным Церквам в присоединившихся к СССР союзных республиках в первое время жить без тех кровавых потрясений, каким подверглись в недавние годы их братья по вере в советской стране. По понятным причинам число православных приходов в Советском Союзе после его расширения увеличилось более чем вдвое.

На рассвете 22 июня 1941 г. фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз, рассчитывая на быстрое завершение военной компании, на «блиц-криг», как это было перед тем с Францией и другими покоренными Гитлером государствами. Советские дипломаты и разведчики многократно предупреждали правительство о готовящейся войне и даже называли сроки ее начала, но Сталин упорно отказывался этому верить, называя эти предупреждения провокацией. 13 июня 1941 г. ТАСС сделало заявление о беспочвенности слухов о войне с Германией. Сталин, по-видимому, опасался, что организация обороны будет воспринята Германией как намерение СССР первым нарушить пакт о ненападении. Некоторые историки предлагают другие объяснения этим событиям, но как бы там ни было, начало войны вызвало у Сталина тяжелый шок. У Сталина были все основания бояться исхода войны, т. к. трудно ожидать необходимое для победы воодушевление у народа страны, переполненной доносчиками и палачами, где на протяжении четверти века из душ людей методично и беспощадно изгонялись основные христианские нравственные ценности и религиозная вера. Находясь в подавленном состоянии, Сталин молчал первые десять дней войны, в то время как немецкие войска продвигались на 30–40 км вглубь страны ежедневно. 22 июня, в первый день вероломного вторжения оккупантов, местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий обратился ко всем священнослужителям и прихожанам православной Церкви с обращением, в котором призвал русский народ на защиту своего отечества.

Успенский собор Рязанского кремля. 1693–1699 гг.

Он писал: «Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Вспомним святых вождей русского народа, например Александра Невского и Дмитрия Донского; вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов. Наша православная Церковь всегда разделяла судьбу народа. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением предстоящий всенародный подвиг. Нам нужно помнить заповедь Христову: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин 15:13). Положим же души свои вместе с нашей паствой. Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины. Господь дарует нам победу». От имени советского правительства 22 июня выступил Молотов, речь которого заканчивалась словами, ставшими лозунгом для сражавшегося народа: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Выступление по радио Черчилля 22 июня очень четко определило позицию союзников в отношении Советского Союза; он сказал: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен, я вижу их охраняющими свои дома, где существуют исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети. Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина с ее бряцающими шпорами щеголеватыми прусскими офицерами, с ее агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран. Я вижу серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся подобно тучам саранчи. У нас одна цель – мы полны решимости уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима, и ничто не сможет отвратить нас от этого, ничто. Это не классовая война, а война, в которую втянуто содружество наций, без различия расы, вероисповедания или партии. Поэтому опасность, угрожающая России, – это опасность, грозящая всем нам». Наконец 3 июля выступить по радио решил Сталин. В речи испуганного надвигающимися событиями «вождя народов» прозвучали новые, непривычные ноты. Его обращение: «Братья и сестры!» повторяет слова, обычно произносимые с амвонов церквей. Он старался оправдать предвоенные действия советского правительства, а войну назвал Отечественной, говоря, что она должна «слиться с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы».