Чтение онлайн

"Бахчисарайскій Фонтанъ".

Подъ впечатлніемъ Крыма, его природы и преданій, нашсалъ Пушкинъ вторую свою поэму: "Бахчисарайскій Фонтанъ".

Вліяніе Байрона. Герой поэмы.

Въ этой поэм вліяніе Байрона сказалось въ попытк заимствовать y англійскаго писателя манеру изображать южную природу, восточную жизнь, — словомъ, couleur locale и couleur ^ethnografique. "Слогъ восточный, пишетъ Пушкинъ, былъ для меня образцомъ, сколько возможно намъ, благоразумнымъ, холоднымъ европейцамъ. Европеецъ и въ употребленіи восточной роскоши долженъ сохранять вкусъ и взоръ европейца. Вотъ почему Байронъ такъ прелестенъ въ "Гяур" и въ "Абидосской невст". "Бахчисарайскій фонтанъ", говоритъ Пушкинъ, отзывается чтеніемъ Байрона, отъ котораго я съ ума сходил". Дальше этихъ воздйствій на манеру письма вліянія Байрона не простирались, — ни одинъ изъ героевъ этой поэмы не можетъ быть отнесенъ къ «байроническимъ», ни одинъ не отличается даже чертами "Кавказскаго Плнника". Впрочемъ, современники поэта умудрились увидть черты байронизма въ образ Хана-Гирея, который посл смерти Маріи и казни Заремы, сдлался мрачнымъ, и въ то же время, разочарованнымъ и тоскующимъ… Когда ему приходилось "въ буряхъ боевыхъ" носиться по бранному полю «мрачнымъ» и «кровожаднымъ», иногда "безотрадный пламень", вспыхивалъ въ его сердц и длалъ его вдругъ безсильнымъ, — сабля, поднятая въ пылу битвы, оставалась тогда неподвижной, и могучій Гирей длался слабе ребенка. Только упорное желаніе связать Пушкина съ Байрономъ могло находить эту поэму «байронической» по духу.

Отношеніе критики.

Критика съ восторгомъ привтствовала это произведеніе Пушкина, — вс были поражены удивительной картинностью произведенія, ея гармоническимъ стихомъ. Герои поэмы, Гирей и Зарема, показались нкоторымъ критикамъ до того близкими къ героямъ Байрона, что одинъ критикъ утверждалъ, будто "Ханъ-Гирей составленъ по героямъ Байрона настолько чувствительно", что "самыя движенія Гирея, самыя положенія подражательны". Гораздо справедливе были другія указанія на то, что въ этой поэм только въ "манер письма" Пушкинъ слдовалъ за англійскимъ писателемъ.

Предисловіе кн. Вяземскаго.

Гораздо больше нареканій въ русской критик вызвало предисловіе къ пушкинской поэм, написанное кн. Вяземскимъ и представляющее собою защиту романтизма противъ нападенія классиковъ. Защита была не изъ сильныхъ, такъ какъ самъ Вяземскій не понималъ еще сущности «романтизма». Но онъ довольно врно указалъ недостатки старой школы письма. Во всякомъ случа, важно, что, начиная съ этого произведенія, Пушкинъ, такъ сказать, "оффиціально", признанъ былъ "романтикомъ".

Романтизмъ этой поэзіи.

Это боле широкое и расплывчатое наименованіе врне подходитъ къ его поэм, чмъ "байронизмъ".

"Братья-разбойники".

Въ такой же мр, не «байроническимъ», a «романтическимъ» произведеніемъ можетъ быть названа третья поэма его: "Братья-разбойники". Примыкая своимъ сюжетомъ къ "Шильонскому узнику" Байрона (два брата заключены въ тюрьм; болзнь и смерть младшаго на глазахъ y старшаго), произведеніе это, въ чертахъ героевъ, не иметъ ничего специфически-байроническаго. Какъ и въ Ханъ-Гире, такъ и въ разбойникахъ, герояхъ этой третьей поэмы, — изображены личности крупныя, сильныя въ "романтическомъ вкус", — но "міровой скорби" нтъ въ ихъ настроеніяхъ.

Сравненіе этихъ поэмъ cъ "Русланомъ и Людмилой".

Вс эти поэмы, сравнительно съ "Русланомъ и Людмилой", представляютъ явленія, боле сложныя, въ литературномъ отношеніи. Въ первой поэм Пушкина нтъ ни разработки «характеровъ» героя, нтъ драматизма, нтъ картинъ природы. Все это появляется лишь въ указанныхъ трехъ произведеніяхъ. "Кавказскій плнникъ" еще относится къ субъективному творчеству, такъ какъ Пушкинъ свои настроенія изобразилъ въ своемъ геро; остальныя поэмы «объективны» по манер письма; при чемъ особой драматичностью отличается "Бахчисарайскій Фонтанъ", — сцена появленія Заремы въ комнат Маріи принадлежитъ къ первымъ удачнымъ опытамъ Пушкина въ драматическомъ род. Вмсто пустой, шаловливой сказки ("Русланъ и Людмила") получились первые психологическіе очерки, указывающіе на быстрый ростъ художественныхъ интересовъ Пушкина.

Лирическое творчество на юг. "Чаадаеву".

Лирическое творчество Пушкина, за время пребыванія его на юг, отличается разнообразіемъ и пестротой. Кром указанныхъ ("Погасло дневное свтило", "Я пережилъ свои желанія", прологъ къ "Кавказскому Плннику"), въ другихъ стихотвореніяхъ мы не найдемъ слдовъ "міровой тоски", — напротивъ, нкоторые изъ нихъ свидтельствуютъ о душевномъ спокойствіи поэта, — такъ, въ стихотвореніи «Чаадаеву» поэтъ прямо говоритъ, что въ его-

"Къ Чаадаеву".

Оставивъ шумъ и суету культурной жизни, онъ теперь узналъ "и трудъ, и вдохновенье". Въ другомъ посланіи къ «Чаадаеву», противорча предисловію къ "Кавказскому Плннику", онъ говоритъ:

Музы, "богини мира", явились теперь къ нему. Либеральныя настроенія его отразились въ немногихъ произведеніяхъ. [16] Много стихотвореній посвящено Крыму и его природ; [17] немало было написано имъ стихотвореній, отражающихъ его тогдашнія сердечныя увлеченія. [18]

"Наполеонъ" въ лирик этого періода; вліяніе Байрона (эготизмъ).

Любопытны стихотворенія этой эпохи, посвященныя Наполеону. [19] Еще недавно французскій императоръ казался Пушкину только «преступникомъ» — теперь, подъ вліяніемъ Байрона, онъ, въ сознаніи Пушкина, выросъ до размровъ «титана». Такимъ образомъ, прежде "поэзія міровой скорби" понята была Пушкинымъ только со стороны разочарованія, унынія — въ результат, получился герой "Кавказскаго Плнника". Теперь эта поэзія повернулась къ Пушкину другой своей стороной — гордымъ сознаніемъ «личности» ("эготизмъ"). Отсюда, изъ этого сознанія, вылилось нсколько стихотвореній, въ которыхъ чувствуется, что поэть ставитъ себя выше пошлой и мелочной толпы.

Особнякомъ стоятъ среди произведеній этой поры: "Псня о Вщемъ Олег" и "Демонъ".

"Псня о Вщемъ Олег".

Первое произведеніе, одно изъ лучшихъ произведеній Пушкина, по содержанію и по форм, является подражаніемъ "дум" Рылева: "Олегъ Вщій", — стихотворенія, написаннаго раньше пушкинскаго и Пушкину извстнаго. Произведеніе Пушкина, въ ряду другихъ, совершенно одиноко по содержанію и по настроенію, — ясное доказательство того, что созданіе его не было результатомъ продолжительныхъ настроеній, или интересовъ, a было «случайнымъ» произведеніемъ, написаннымъ подъ впечатлніемъ нечаянно-блеснувшей идеи.

"Демонъ", литературное и автобиографическое значеніе этого произведенія.

Въ стихотвореніи «Демонъ» современники Пушкина увидли отраженіе личности — A. H. Раевскаго. Существуетъ разсказъ, что, познакомившись съ поэтомъ и желая подшутить надъ нимъ, онъ прикинулся всеотрицающимъ скептикомъ. Бесда съ нимъ произвела на поэта сильное впечатлніе и вылилась въ стихотвореніи «Демонъ». Самъ Пушкинъ предлагалъ иное толкованіе своему произведенію, — онъ предлагалъ видть въ немъ "олицетвореніе человческаго сомннія", "олицетвореніе отрицанія", ссылаясь даже на Гёте, который "вчнаго врага человчества назвалъ духомъ отрицающимъ". Эта ссылка на Гёте, быть можетъ, указываетъ на литературное заимствованіе Пушкинымъ для своего произведнія нкоторыхъ чертъ отъ Мефистофеля. «Скептицизмомъ» самъ Пушкинъ забавлялся наканун ссылки на сверъ: онъ писалъ письмо, что беретъ уроки «атеизма», отрицанія… Такимъ образомъ, произведеніе это, можетъ быть, въ равной мр, литературнаго и автобіографическаго происхожденія; къ "байроническимъ' оно не можетъ быть отнесено, такъ въ немъ нтъ никакихъ типичныхъ чертъ байроновской поэзіи.

На юг началъ Пушкинъ сочинять "Цыганъ" и "Евгенія Онгина". Первое произведеніе, начатое въ 1823 г., окончено въ 1824 году (10 окт.), второе начато было въ 1822 и окончено въ 1831-омъ. [20]

Такимъ образомъ, об поэмы писались въ одно время и окончаніе «Цыганъ» почти совпало съ окончаніемъ 3-ей главы "Онгина", — поэтому, и поэма эта, и начало романа должны быть отнесены къ періоду творчества Пушкина на юг. Оба они любопытны для характеристики отношеній поэта къ "байронизму".