Чтение онлайн

а) вступленіе. Отношеніе къ Борису знати.

Въ первой части ("прологъ") яркими штрихами очерчены отношенія къ Борису высшаго, родовитаго боярства и простого народа. Въ рчахъ коварнаго, злобнаго, но трусливаго Шуйскаго чувствуется затаенная скрытая злоба именитыхъ бояръ противъ Бориса, — этого всесильнаго «выскочки», готоваго шагнуть на царскій престолъ.

Чувствуется, что здсь, въ сред этой аристократіи, уже зреть заговоръ противъ Годунова, хотя онъ не усплъ еще и ссть на престолъ. Собесдникъ Шуйскаго, простодушвый Воротынскій, на нашихъ глазахъ длается врагомъ Годунова, благодаря этой хитрой рчи Шуйскаго.

Отношеніе народа къ избранію.

Участіе народа въ избраніи Бориса на царство представлено чисто-пассивнымъ, безсознательнымъ… Очевидно, сторонники Годунова собрали толпу, ему сочувствующую; къ ней примкнули, отчасти изъ любопытства, отчасти изъ страха люди, совсмъ не заинтересованные въ дл Годунова. Въ этой пестрой толп нтъ единаго сердца, нтъ единой души… Приводя разговоры, ведущіеся въ заднихъ рядахъ этой толпы, Пушкинъ даеть понять, что эта толпа ненадежна, и "избраніе" сдлано не ею, a группой, — царь выбранъ, благодаря энергіи сторонниковъ, но не голосомъ народа.

Рчь Бориса.

"Но вотъ появляется передъ нами и самъ новоизбранный царь. Онъ говоритъ красивую рчь, въ которой обращается къ патріарху, боярству, народу.

Ложь — основа всей жизненной трагедіи Бориса.

"Мы не знаемъ, искрення, или лжива, эта рчь, — говоритъ ли передъ нами дйствительно-растроганный человкъ, или ловкій лицемръ; намъ ясно лишь одно, что это — рчь заблуждающагося человка. Если Борисъ думаетъ обмануть своихъ слушателей, то тотъ, кто подслушалъ разговоръ Шуйскаго съ Воротынскимъ, народные толки на Двичьемъ Пол, скажетъ, что обманывающимся является при этомъ онъ самъ, — этотъ искусный лицемръ. Если же Борисъ не лицемритъ, если онъ искренне говоритъ о себ, какъ о народномъ избранник, то заблужденіе его выступаетъ еще ярче. Поэтому рчь царя, полная мира и любви, полная такихъ свтлыхъ надеждъ, оставляетъ въ насъ тяжелое, тревожное впечатлніе. Царь говоритъ:

A намъ слышатся въ это время злобныя рчи Шуйскаго, слышится смхъ вародвой толпы…

Великій обманъ — таково общее впечатлніе, оставляемое въ насъ и сценой, гд выступаютъ бояре, и сценой, гд дйствуетъ народъ, и рчью царя… Смя лжи, посянное самымъ избраніемъ Бориса, рано, или поздно взойдетъ" (Ждановъ)…

b) главная часть. Отношеніе народа. Монологъ Бориса.

Въ "главной части" уже обнаруживаются вс результаты этой лжи. Изъ тихой монастырской кельи лтописца Пимена выходитъ самозванецъ. Пименъ, старикъ, чуждый мелкихъ интересовъ современности, возвысившіся надъ волной текущей жизни, произноситъ свой судъ Борису. Тмъ ужасне этотъ судъ, чмъ онъ чище, свободне отъ личныхъ интересовъ. Старый монахъ является воплощеніемъ народной совсти, возмущенной преступленіемъ царя и требующей возмездія. Такимъ образомъ, если недовольство бояръ и равнодушіе народа представляютъ собою историческія условія, благопріятныя для паденія Бориса, — то въ осужденіи его за содянное преступленіе, — осужденіи, очевидно, все растущемъ въ сознаніи народа — наростаеть новое, самое главное, условіе гибели Бориса — «нравственное». Изъ добродушно-безстрастнаго народъ длается теперь строгимъ судьей Бориса, судьей неподкупнымъ, не поддающимся даже на то добро, которое Борисъ творитъ, какъ правитель. Монологъ Бориса: "Достигъ я высшей власти" — рисуетъ весь трагизмъ его положенія: повидимому, онъ достигъ апогея своего величія, но счастья не обрлъ, — онъ видитъ, что какая-то неумолимая, злая сила подтачиваетъ его благополучіе… Въ толп, выкликавшей имя Бориса, не видно было любви къ нему, но не было и открытаго нерасположенія къ нему, — теперь мы узнаемъ, что народное настроеніе успло выясниться и опредлиться не въ пользу Бориса. Призракъ народнаго избранничества разсялся. Борисъ увидлъ передъ собой народъ, готовый врить всякой сплетн, всякой клевет, если только эта клевета касалась его, Бориса" (Ждановъ).

Вотъ почему въ душ его нть покоя: къ тому же совсть мучитъ его за содянное злодяніе. Но онъ еще не понимаетъ, что и голосъ народа, и голосъ его совсти- это наростающее возмездіе за преступленіе.

Отношеніе бояръ къ Борису.

Въ дом Шуйскаго собираются бояре. Въ рчахъ присутствующихъ чуется уже, что измна Борису готова; боярамъ ршительно нтъ дла до преступленія Бориса, — они руководятся только политическими соображеніями; чтобы свалить ненавистнаго имъ «выскочку», они готовы мутить народъ и перейти на сторону самозвавца. Событія развертываются все быстре и быстре. Но вотъ, сознаніе Бориса проясняется, — теперь онъ вс свои бды объясняетъ тмъ, что "прогнвилъ небеса", и онъ ждеть кары трепеща отъ мысли, что оно коснется и его дочери ("Безвинная! Зачмъ-же ты страдаешь?), и его сына (Ты невиненъ… A я за все одинъ отвчу Богу!).

е) Заключеніе. Отношеніе народа. Состояніе души Бориса.

Въ заключительной части — развязка всхъ тхъ положеній, которыя намчены въ пролог: народъ по отношенію къ Борису принимаетъ явно-враждебное положеніе: потшается надъ его приказаніемъ предать "анаем" самозванца ("пускай себ проклинаютъ; царевичу дла нтъ до Отрепьева"); устами юродиваго народъ въ лицо Борису говоригь, что онъ "зарзалъ" Дмитрія. На эти слова Борисъ можетъ только простонать: "оставьте его. Молись за меня, бдный Николка". Двойная борьба — съ самозванцемъ — на окраин государства — и со всей «землей» въ сердц государства, въ Москв, ему не подъ силу. Оттого, даже побда, одержанвая имъ надъ самозванцемъ, его уже не радуетъ: онъ чувствуетъ, что это торжество кратковременное,-

Даже попытка обратиться къ воинскимъ талантамъ Басманова недолго ласкаетъ его надеждой: родовитое боярство, съ его мстничествомъ, не уступитъ власти Басманову, да и народъ не окажетъ ему поддержки.

"Волшебный кругъ, обведенный судьбой вокругъ Бориса, замкнулся безысходно. Судьба можетъ оказать лишь одну милость несчастному царю — предупредить возоръ развнчиванья, потери власти". Борису не пришлось, дйствительво, склонить голову передъ «разстригой». Онъ умираетъ. Но эта смерть — только начало конца. Мы должны еще увидть, какъ со смертью Бориса, гибнетъ дло всей его жизни, гибнетъ его царственное наслдство". (Ждановъ).

Только что Борисъ закрылъ глаза, Басмановъ, съ которымъ такъ откровенно бесдовалъ Борисъ, на котораго онъ возлагалъ столько надеЖды переходитъ на сторону Самозванца. На московской площади раздается крикъ:

"Народъ! народъ! въ Кремль! въ царскія палаты!

Ступай вязать Борисова щенка!"

Народъ(несется толпою)

"Вязать! топить! Да здравствуегь Димитрій!

Да гибнетъ родъ Бориса Годунова!"

Отношеніе народа къ всти объ убіеніи дтей Бориса.

Этимъ могла бы закончиться драма. Мы узнали судьбу Бориса до конца. Но поэтъ даетъ еще одну заключительную сцену. Марія и едоръ Годуновы убиты сторонниками самозванца. Мосальскій объявляетъ: "Народъ! Марія Годунова и сынъ ея еодоръ отравили себя ядомъ. Мы видлв мертвые трупы". Народъ въ ужас молчитъ. "Что же вы молчите? — продолжаетъ Мосальскій. — Кричите: "да здравствуетъ царь Дмитрій Ивановичъ!" Народъ безмолвствуетъ". Извстно, что первоначально заключеніе пьесы было иное, — въ рукописи пьеса оканчивается народнымъ возгласомъ: "Да здравствуетъ царь Дмитрій Ивановичъ!" На какомъ бы изъ этихъ двухъ варіантовъ мы ни остановилвсь, сущность дла не мняется. Крикъ народа, который передъ тмъ "въ ужас молчалъ", не указываетъ, конечно, на перемну настроенія народной массы, — за этимъ вынужденнымъ крикомъ кроется все тотъ же ужасъ, на который указываетъ и "народное безмолвіе". Этотъ ужасъ, это безмолвіе — нмой приговоръ самозванцу… "Народъ въ ужас молчитъ". Это молчаніе могло быть прервано разв рчью какого-нибудь юродиваго, который напомнилъ бы новому царю объ убійств Борисова сына, какъ напомнилъ онъ Борису о гибели Дмитрія… Приговоръ надъ самозванцемъ уже составленъ. Наступитъ день, приговоръ войдетъ въ законную силу и будетъ объявленъ въ окончательной форм" (Ждановъ).

Вставные эпизоды.

Вставными эпизодами въ это основное содержаніе драмы являются сцены: "Корчма на литовской границ", сцены, гд дйствуетъ Самозванецъ и Марина (Краковъ, домъ Вишневецкаго. Замокъ воеводы Мнишка вь Самбор. Сцена y фонтана. Граница Литовская. Равнина близъ Новгорода-Сверскаго. Свскъ. Лсъ). Вс эти второстепенныя сцены нужвы были Пушкину для обрисовки Самозванца, но он совершенно излишни для развитія основной интриги.

Борисъ, какь человкъ.