Чтение онлайн

Неожиданно мы встречаем Ибн Тумарта на Востоке, причем источники не позволяют проследить отдельные этапы его путешествия. Неизвестно, почему он не совершил паломничества в Мекку, но мы знаем, что он пополнил свое образование в Багдаде, а возможно, и в Дамаске. Здесь он изучал науку о корнях фикха (усуль аль-фикх), которая полностью выпадала из поля зрения магрибских маликитов, признававших только прикладной фикх (фуру аль-фикх).

Если он знал учение аль-Газали, то это отнюдь не означает, что он встречался с учителем, как об этом говорится в позднейших легендах. Особенно усердно Ибн Тумарт изучал теологию аль-Ашари (873–935 годы), основателя ортодоксального схоластического богословия (калам). Благодаря методу иносказательных толкований (тавиль) он научился разрешать мучительные противоречия между верой в духовную сущность и в нематериальность божества и антропоморфическими выражениями Корана. Он полностью принял ашаритскую догматику, которая при его содействии восторжествовала в Магрибе.

Лет через десять после отъезда из Иглиза Ион Тумарт направился обратно в Марокко; по пути он задержался в Александрии, которая в то время была крупным центром ашаритского богословия. Возможно, что, добравшись морем до Туниса, он высадился в Махдии. Позднее легенда изображала дело так, будто он разбил на борту кувшины с вином, читал наставления экипажу и обратил в веру самых упорных, уняв своим голосом ужасную бурю. Вполне вероятно, что в то время идеи Ибн Тумарта еще не сложились в стройную систему и он еще не считал себя непогрешимым имамом, а лишь борцом против безнравственности. Без сомнения, он был слишком уверен в своем красноречии, чтобы не испытывать соблазна проповедовать в пути. Его ученик аль-Байдак говорит, что он как следует пробрал факихов Туниса, поучал факихов Константины, что нельзя налагать два наказания за один проступок, и отчитывал жителей Бужи за их пристрастие подражать щегольству и вольным нравам мусульман Испании.

Его энергичные выступления вызвали такую реакцию, что он счел благоразумным покинуть хаммадидскую столицу и поселился в Маллале — небольшой деревушке в пригородах Бужи. Его уединение было вдвойне плодотворным: прежде всего потому, что вместе со своими учениками он разработал свое учение, уточнив ради них цели своей миссии, а затем потому, что к нему пришел Абд аль-Мумин — человек, посланный провидением, которому предстояло осуществлять его замыслы.

Абд аль-Мумин. Тот, которому суждено было стать халифом махди, был сыном простого горшечника страны Недрома. Деревня Тагра, где он родился, была частью территории берберского зенатского племени кумийя. Легенда повествует о чудесных событиях в детстве этого человека: рои пчел садились на него, не причиняя ему вреда, а один факих из Тлемсена предсказал, что он завоюет земли в четырех странах света.

Он изучал Коран в деревенской школе, затем в мечети Тлемсена. «Он был, — говорит аль-Байдак, — очень одаренным человеком; за тот срок, который необходим человеку, чтобы понять один вопрос, он усваивал десяток». Любознательный юноша пожелал усовершенствовать свои знания в школе знаменитых учителей, для чего решил направиться на Восток в сопровождении своего дяди. Они добрались только до Бужи.

С течением времени встрече Ибн Тумарта с Абд аль-Мудоином стали приписывать характер чуда. Первого преследовали сны, значение которых его беспокоило; второй предчувствовал приближение Избранника. «И вот, — пророчествовал Ибн Тумарт, — наступает время победы. И нет победы без помощи Аллаха, Всемогущего, Премудрого (Коран). Завтра к вам придет человек, ищущий знаний: блажен тот, кто его узнает; горе тому, кто от него отвернется!» При его появлении непогрешимый имам произнес имя отца и название деревни пришельца и предложил ему не искать на Востоке знаний, которые он сможет найти здесь.

Рассказ об обращении в передаче сподвижника махди при всей своей простоте полон величия. «Когда наступил вечер, имам взял Абд аль-Мумина за руку и они вышли. Среди ночи Непогрешимый позвал меня: «Абу Бекр (аль-Байдак), дай мне книгу из красного футляра!» Я принес ее, и он добавил: «Зажги нам лампу!» Он начал читать эту книгу тому, кому суждено было стать халифом после него, а я держал лампу и слышал его слова: «Дело, на котором зиждится жизнь веры, восторжествует не иначе, как благодаря Абд аль-Мумину ибн Али, светочу альмохадов!» Услышав эти слова, будущий халиф заплакал и сказал: «О факих, я недостоин этого; я всего лишь человек, который ищет того, как бы очиститься от грехов своих». — «От грехов, — нашелся Непогрешимый, — тебя очистит твое участие в переустройстве этого бренного мира». И он вручил ему книгу со словами: «Счастливы народы, вождем которых ты будешь, и горе тем, кто пойдет против тебя, от первого до последнего».

Учение махди. В этом рассказе, без сомнения, объединены рассуждения, которые ввиду высокого положения Ибн Тумарта следовало передавать кратко. Как бы там ни было, Абд аль-Мумин отказался продолжать свое путешествие и в течение нескольких месяцев день и ночь учился под руководством махди. Тогда-то, видимо, и оформилось его учение.

С этого времени в учении махди можно различить определенные моральные и теологические принципы, к которым несколько позже были добавлены и принципы политические.

Мораль, с которой Ибн Тумарт начал свою реформаторскую деятельность, характеризовалась крайней суровостью и стремлением руководствоваться в первую очередь источниками, то есть Кораном и Преданием. Так, например, рекомендовались разделение полов, воздержание от всяких возбуждающих напитков и от всяких запретных развлечений (в том числе музыки), скромная одежда для женщин и т. п. Все это было не ново с точки зрения доктрины, но, если верить аль-Байдаку и более поздним хронистам, магрибские нравы от Туниса до Марракеша практически были совершенно иными. Таким образом, Ибн Тумарт проповедовал коренную реформу нравственности, результаты которой и поныне сказываются в Северной Африке.

Основой основ его богословия является утверждение единства бога (таухид), откуда и происходит название приверженцев этого учения — аль-муваххидун или аль-мохады (провозглашающие единство бога). С другой стороны, бог есть дух, и те места из Корана, где говорится о слухе или зрении Творца, должны иметь иносказательное толкование (тавиль). Эти принципы неизбежно влекут за собой осуждение антропоморфистов (мутаджассимун) и политеистов (мушрикун); первые понимают буквально те места из Корана, о которых сейчас говорилось, а вторые придают атрибутам бога (его доброте, его великодушию, его милосердию и т. д.) такое значение, что единое божество как бы расчленяется на множество самостоятельных. Наконец, неизбежным следствием единства бога является его всемогущество, которое в свою очередь влечет за собой признание абсолютного предопределения: «Все сотворенное предопределено Им и предвосхищено… Каждого ждет то, что ему назначено».

Во всем этом нет ничего оригинального. Впрочем, Ибн Тумарт и не стремится к оригинальности и индивидуальному толкованию (ра'й), для него важны только традиционные источники (Коран, Предание, согласие общины). В этом видят отдаленный отголосок течений восточномусульманской мысли и, в частности, учения аль-Ашари, который придал новую форму традиционным Идеям. И действительно, в «Книге Ибн Тумарта» можно найти ряд логических и абстрактных построений в манере аль-Ашари.

Там же, где речь идет о распространении доктрины, Ибн Тумарт отходит от восточных богословов и выступает как новатор. Восточные богословы, даже аль-Газали, — это мыслители, которые живут в своей башне из слоновой кости и не думают, что массы могут извлечь что-либо полезное из их размышлений. Ибн Тумарт, наоборот, имел в виду как можно шире распространить свое учение. С этой целью он чаще всего пользовался берберским языком, так как арабский был мало распространен в Марокко того времени. С другой стороны, он писал все на том же берберском языке небольшие труды и работы, образчики которых имеются в нашем распоряжении (Массэ, «La profession de foi et les guides spirituels du Mahdi»; Лючиани, «Le livre d'Ibn Toumert»). Наконец, он разработал мнемотехнические приемы, которые кажутся нам наивными, но которые хорошо учитывали тот человеческий материал, с которым он имел дело. Так, несколько человек составляли группу, и каждый получал в качестве имени одно слово из фразы, которую следовало заучить; ежедневно при перекличке каждый произносил свое имя в определенной последовательности, соответствующей порядку слов в фразе, и через несколько дней фраза заучивалась.

Политические взгляды Ибн Тумарта, в центре которых была шиитская идея о махди и непогрешимом имаме, оформились значительно позднее, при возвращении его в Марокко, где он столкнулся с властью альморавидов. Видимо, сначала Ибн Тумарт пытался вернуть альморавидов на праведный путь; затем, видя, что они упорствуют в своих заблуждениях, он не только изобличил эти заблуждения, но и объявил, согласно преданиям, впрочем очень неясным, об осуждении их Пророком («Книга Ибн Тумарта»), И только тогда иа первый план была выдвинута идея о махди.

Таковы основные политические и религиозно-этические взгляды Ибн Тумарта, как их удалось восстановить по имеющимся в нашем распоряжении источникам. Вскоре Государственные заботы были поставлены на один уровень с вопросами нравственности и богословия» если не выше; Ибн Тумарт стал борцом за дело, которое с таким же основанием можно назвать политическим, как и религиозным; при его преемнике Абд аль-Мумине политика уже совершенно явно вышла на первый план.

Основание альмохадской общины. Пребывание в Маллале не могло продолжаться бесконечно. Ибн Тумарта, как и всякого горца, тянуло в горы. Однажды он встретил двух паломников из Атласа, направлявшихся на Восток. Он задал им ряд вопросов на их языке, так как арабского они не понимали. Несомненно, их ответы показали ему, что существует глухое недовольство берберов Атласа, которое настраивало их против альморавидов равнины… «Когда наступил вечер, — рассказывает аль-Байдак, — учитель сказал нам: «Готовьтесь к путешествию в Магриб, если Аллаху будет угодно». Так было положено начало славе и могуществу альмохадов.