Чтение онлайн

Мериниды возвели также многочисленные военные объекты: Абу Юсеф соорудил арсенал в рибате Бу-Регрег, построил крепостные стены и ворота в Фес-Дждиде. Абу-ль-Хасан, как мы видели, построил стены Шеллы, которые, однако, не имели такого оборонительного значения, как стены Мансуры.

Главное достоинство испано-магрибского искусства Меринидов заключается не в архитектурной технике. Материал был низкого качества, но он скрыт за изобилием украшений; крупные, простые линии уступили место нагромождению частностей и деталей. Ансамбль остается тем не менее ясным, пропорции — уравновешенными, декоративное убранство полностью соответствует заполняемому пространству. Кроме того, эффект полихромии рассчитан с большой точностью и отличается чувством меры.

Меринидское искусство, едва достигнув зрелости, уже содержало элементы упадка, который наступил из-за употребления формой и обилия деталей. Но оно оказало большое влияние и пользовалось несравненным престижем не только во всей Берберии, но и на Востоке. Однако уже к концу XIV века оно исчерпало свои возможности. Волнения, которыми отмечен следующий век, препятствовали дальнейшему созданию великих творений.

Заключение. Меринидская династия официально существовала до 1465 года; фактически же можно считать, что она прекратила свое существование в 1420 году, когда султан Абу Саид Осман III был убит своим камергером и когда власть, формально перешедшая к годовалому сыну покойного Абд аль-Хакку, фактически стала осуществляться одним из членов рода Бану Ваттас. По-этому-то, если хотят подвести итог деятельности Меринидов, следует, как нам представляется, останавливаться на 1420 годе.

У Меринидов, после того как они насильственно ниспровергли альмохадов, была только одна мысль: восстановить то, что они разрушили, воссоздать альмохадскую империю под меринидской вывеской. Однако их возможности и условия были иными. Они не располагали теми силами, какие были у их предшественников: кочевники, всадники, они никогда не имели собственной пехоты; их пехотинцами были андалусцы, кастильцы, даже выходцы с Востока, тогда как альмохадская армия состояла в основном из марокканских горцев, предков сегодняшних гумьеров (солдат колониальных войск). Итак, комплектование и оснащение их войск при всем их блеске имело существенные изъяны. А. Террас отмечает, что немногие имеющиеся в нашем распоряжении цифры, а также военная политика Меринидов как будто довольно ясно указывают, что и численность их войск была сравнительно невелика. Поэтому они постоянно взывали к берберским племенам Марокко, которые, однако, ради них не спешили браться за оружие, а также к арабским племенам, во всяком случае к некоторым из них, относившимся к той группе, которую позднее стали называть племенами махзен. Итак, мощь Меринидов отнюдь не в такой степени, как могущество альмохадов, зиждилась на войсках, поставляемых правящей группировкой; меринидские армии большей частью состояли из равнодушных, безразличных или даже втайне враждебных контингентов. Такая армия не соответствовала задачам, которые ставили перед ней наиболее предприимчивые султаны.

С другой стороны, противники Меринидов были более грозными, чем противники альмохадов. В Испании заметно усилилось королевство Кастилия: его армия и флот в полной мере отражали успехи военного искусства в Западной Европе. В Магрибе вместо анархических племен или подорванных арабским нашествием государств, с которыми сталкивались альмохады, Меринидам пришлось иметь дело с двумя государствами, образовавшимися до них, которые под воздействием таких великих государей, как Ягморасан, Абу Закария или аль-Мустансир, достигли известной сплоченности. Наконец, арабы распространились по всему Магрибу, и сними распространился губительный конфликт между оседлым земледелием и кочевым скотоводством. Добавим, что династия Меринидов не знала сплоченности династии Муминидов. После смерти первого настоящего государя из династии Меринидов, Абу Яхьи, власть стала объектом ожесточенной борьбы; благополучная смена правителей была довольно редким исключением.

В этих условиях было бы удивительно, если бы Меринидам удалось осуществить свою мечту. Она должна была бы быть иной, и вместо того, чтобы упорно воскрешать альмохадскую империю, охватывающую весь Магриб и мусульманскую Испанию, им следовало бы попытаться создать зенатское государство в пределах Марокко и Среднего Магриба, ограниченное на востоке Кабилией и Оресом; другими словами, им следовало бы умерить свое честолюбие. И в Испании и в Магрибе их неудача была полной. Их андалусская авантюра закончилась в 1340 году, еще до того, как у Абу-ль-Хасана могла возникнуть весьма мимолетная иллюзия создания магрибской империи. Неудача была тем более серьезной, что Мериниды истощили при этом свои силы и что за последним напряжением Абу Инана последовал глубокий упадок.

Итак, с точки зрения политической династия Меринидов пришла к полному краху. Но в том, что касается религии и цивилизации, дело обстояло несколько иначе. Мериниды не были ни религиозными реформаторами, ни одаренными божией милостью потомками Пророка. Тем не менее их влияние на религиозную жизнь Марокко бесспорно. Без столкновений и без борьбы они мало-помалу заменили альмохадское учение маликизмом былых времен; они способствовали развитию религиозных знаний, основывая почти повсюду медресе; хотя Меринидов нельзя считать основателями «Фесской школы», они тем не менее во многом способствовали ее развитию и распространению. Можно сказать, что все, что есть правоверного в марокканском исламе, носит печать Меринидов, начиная от медресе и списка изучаемых в них работ до распорядка празднования крупных религиозных праздников, в частности Мулуда, или дня рождения Пророка. Вытекающая из альмохадского учения тенденция к строгости и суровости сохранилась, но значительная часть религиозных установлений — меринидского происхождения. Той же эпохой датируют расцвет, хотя и помимо воли государей, марокканского мистического движения, к которому мы вернемся несколько позже.

Каждому, кто побывал в Фесе или Тлемсене, ясно, что существовала меринидская цивилизация, более оригинальная, без сомнения, чем цивилизация Хафсидов. Памятники архитектуры не являются ее единственными следами: читая страницы, которые Лев Африканский посвятил Фесу, убеждаешься, что Мериниды придали Марокко, по крайней мере Северному Марокко, особый стиль жизни, который еще и сейчас полностью не утрачен. А. Террас с полным основанием настаивает на преимущественном влиянии Андалусии на развитие этой цивилизации; андалусское влияние существовало уже во времена альмохадов, но было менее сильным, менее властным. Под натиском реконкисты испанский ислам медленно отступал к соседнему Марокко; зената, не обремененные ни развитой культурой, ни сложившимися традициями, легко поддавались его влиянию. Отсюда и великолепные постройки, кратко рассмотренные выше, и известный литературный расцвет с маститой фигурой андалусского поэта и историка Ибн аль-Хатиба, и развитие городов на севере Марокко. Фес-Дждид и Тетуан являются творением Меринидов; почти то же можно сказать о Мекнесе, который до Абу Юсефа был всего лишь касбой, расположенной близ нескольких старых берберских деревень, и об Уджде, которой Абу Якуб придал значение пограничного города. Старый Фес, Таза, Сале, Сеута также похорошели, повинуясь воле царственных строителей — от Абу Юсефа до Абу Инана. Справедливости ради следует отметить, что эта цивилизация была городской и почти не касалась деревни и даже второстепенных городских центров. Там, где Мериниды отступали от рабского подражания альмохадам, они оставили творения, оказавшиеся достаточно прочными и долговечными.

Христианское наступление в Марокко. Несмотря на бои па испанской территории и акты взаимного пиратства, связи между мусульманами Марокко и христианами никогда не прерывались. В течение XIV века венецианские, генуэзские, пизанские, марсельские, каталонские и арагонские суда посещали порты Арсилы, Танжера, Бадиса (против которого находился островок, называвшийся Пеньон де Велес), Сеуты, Аркудии, или Алькудии (Альхусемас?), и Мелильи, но лишь изредка заходили в Сале, Аземмур, Сафи и Могадор, где осуществлялся только мусульманский каботаж. В города, расположенные внутри страны, купцы отваживались проникать лишь в порядке исключения, хотя в Марракеше был квартал для чужестранцев (Кессария). Торговля велась в портах, где существовали арабские таможни и христианские фундуки. Раз в два года венецианский флот заходил в Бадис, порт города Фес. В Марокко ввозились главным образом ловчие птицы, металлы, скобяные изделия, галантерея, ткани, сукна, пряности и вино. Из Марокко вывозились рабы, кожа, шкуры, ковры, шерсть, кораллы, зерно и сахар. Эта торговля была очень оживленной и, несмотря на наступление христиан, не прекращалась и в XV веке. Торговые отношения установились даже между коренным населением и пограничными крепостями (fronteiras), которые облегчали проникновение португальцев к Марракешу.

В начале XVI века важнейшим центром была ваттасидская столица Фес, связанная четырьмя дорогами с портами Шасасой, или Гассасой (Селуан? с тех пор, как Мелилья была взята в 1497 году испанцами), Бадисом, Сеутой и Танжером. Не вполне безопасный путь через Тазу позволял поддерживать сношения с Тлемсеном. Одна дорога вела в Сиджильмасу, откуда шли караваны с финиками, и три дороги — в Хаусу. За товары приходилось платить таможенные сборы в городах, а также пошлины, налагавшиеся местными вождями.

Враждебное отношение к кастильцам привело к тому, что у Меринидов завязались необычайно сердечные отношения с арагонцами, которые помогли им подавить восстание в Сеуте (1274 год) и изгнали из этого порта эмира Гранады (1309 год). После тридцатилетней напряженности, вызванной вмешательством султанов в испанские дела, как-то незаметно произошло сближение (1345 год), которое спустя двенадцать лет привело к заключению политического и торгового договора, направленного против Кастилии. Абу Инан и его преемники продолжали политику, благоприятную для Арагона, который, впрочем, был слишком поглощен другими делами, чтобы менять свою марокканскую политику.

Напротив, португальцы и кастильцы только и ждали случая, чтобы вмешаться в дела Марокко. В борьбе с магрибскими захватчиками Португалия ковала свою национальную независимость, и Ависская династия, основанная в 1385 году благодаря поддержке торговой буржуазии, стремилась испытать свои молодые силы против неверных. Победой на Рио Саладо кастильцы положили конец вторжениям Меринидов на испанскую территорию и их вмешательству в испанские дела. С этих пор борьба между Кастилией и Гранадой приняла скорее характер ссоры между сюзереном и вассалом, чем между христианами и мусульманами. Подлинными врагами христиан оставались магрибцы. Поэтому кастильцы ждали только благоприятного случая, чтобы осуществить мечту Фернандо III и высадиться в Африке, положив конец двойной опасности: все еще возможным вторжениям и все более активному пиратству. Положение в Марокко к концу XIV века значительно облегчало интервенцию.