Чтение онлайн

К числу грехов относятся также и некоторые нарушения нравственности.

Во всех остальных случаях боги не вмешиваются в людские дела. Убийство, кража, нанесение обид и т. п. грехом не считаются, хотя, конечно, осуждаются как преступление.

Вообще, боги предоставляют людям жить, как они хотят, лишь бы приносили им жертвы, не нарушали присяги, свято чтили священные места и т. п.

Остяки верят в загробный мир – патлам. Слово «патлам» собственно значит «тьма, темно». Патлам находится где-то на севере, поэтому остяки хоронят своих покойников ногами на север, чтобы «он как встанет, так и пошел бы прямо, куда ему следует». В патлам идут все без различия – и праведники, и грешники. Судя по остяцким похоронным обрядам, в патламе придется есть и пить, добывая пищу охотой и рыболовством. Для этого в гроб вместе с покойником кладут его одежду, ружье и прочие вещи.

Покойник может вернуться и блуждать вокруг своих близких в виде призрака. Остяки этого очень боятся и совершают разного рода обряды для предупреждения таких нежелательных визитов: обводят по краю гроба беличьим мехом и дуют в дверь юрты, чтобы изгнать дух покойного и т. п.

Но среди остяков есть много таких, которые отрицают загробный мир, а также и вмешательства богов в земные дела. «Когда я умру, – говорил один остяк, – то больше уже ничего не будет, сгнию, и все тут».

Шаманы заведуют своеобразным богослужением, как нельзя более подходящим к характеру остяка, лечат его от болезней и даже творят чудеса.

(Тобольский Север глазами политических ссыльных XIX – начала XX в. / сост. Л. П. Рощевская и др. Екатеринбург. 1998. С. 168–173)

В 1554 г. в послании к английскому королю Эдуарду VI ко всем своим царским титулам Иван IV Грозный присовокуплял: «повелитель Сибири». Что давало самодержцу право считать себя повелителем земель, о существовании коих на Руси и знал-то не всякий? Была ли то пустая похвальба царя или помышление, черпающее вдохновение в неукротимости норова? Ну выдавал желаемое за действительное монарх, кто ж упрекнет…

Банальная эрудиция дальше Строганова и Ермака в глубину истории, как правило, не заводит. Между тем все намного серьезнее. Еще Иван III в грамоте королю Чехии именуется среди прочего и «Югорским». (Кто не знает, Югра находится за Уралом.) А дедушка у Грозного кичливостью, как известно, не отличался. Скорее, рассудительного был нрава, хотя тоже крутого. Взял и покорил Новгород Великий…

Новгород в цепи упоминаний неслучаен. Дело в том, что его владения простирались над среднерусскими землями и шли до северных морей, а на востоке выходили за Урал. Новгород владел Северной Югорией – до того момента, как был разорен Москвой. Покорив Новгород, московские цари имели все основания считать те далекие земли своими. Хотя была и незадача: верхняя часть Югры не спешила в московское подданство.

Из летописей известно, что новгородцы в поисках ратной поживы ходили за Железные ворота (Уральские горы) еще в 1032 г. – за 115 лет до основания Москвы. Карамзин отмечал: «Россияне в XI веке уже бывали за хребтом гор Уральских».

Иван Щеглов, со ссылкой на историка Лерберга, писал: «По крайней мере с половины XIII в., если нельзя установить этого для времени более раннего, Югория уже была в числе новгородских волостей. Это видно из договорных грамот новгородцев со своими князьями, древнейшая из числа которых относится к 1264 г. В этой, равно как и в последующих грамотах 1270, 1306, 1326 и 1471 гг., исчисляются волости Новгородской республики, и в числе их всегда упоминается волость Югра».

При Иване III московские отряды тоже ходили за Камень многократно. Один из примеров – большой поход в лето 1483 г. до Искера (Сибири) и вниз по Иртышу к Оби. Покорение Среднеобья Москвой произошло за год до окончания XV в. Во главе пятитысячного войска из устюжан, двинян и вятичей туда ходил князь Семен Курбский с Петром Ушатым и Василием Заболоцким-Бражником: «…встретили с Одора на оленях Югорские князья, а от Ляпина шли воеводы на оленях, а рать на собаках. Ляпин взяли и поймали 33 города да взяли 1009 человек лучших людей, да 50 князей привели. Да Василий же Бражник взял 8 городов…»

Известно, что русские вели морскую торговлю с устьем Оби и даже Енисея. Оби из Архангельска достигали за месяц или того меньше. Считается, что в XVI в., в связи с ухудшившимися климатическими условиями, северная морская торговля прекратилась.

Так что титуловал монарх себя вполне адекватно. Не прошло и полгода после этого, как прибывшие в Москву послы сибирского князя Едигера поздравляли царя со взятием Казанского царства, просили взять их под свою руку и выразили готовность платить дань. Такая готовность покориться Москве объясняется тем, что сибирские ханы находились в зависимости от казанских и, следовательно, уступали эту зависимость более могущественному повелителю.

Давно уже установлено: Ермак Тимофеевич не завоевывал и уж тем более не открывал Сибири. Он возглавлял походы вольных казачьих отрядов на ворвавшегося в русские владения похитителя. Таковым и был хан Кучум, убивший сибирских царей Едигера и Бекбулата.

Остается добавить, что Грозный в резких выражениях осуждал Строгановых за то, что они поддержали казаков в том походе на сибирские земли. Оттуда все же поступала дань, хоть и нерегулярно. За долгие годы царствования Грозный успел покорить много земель, но многого и лишился, особенно по итогам Ливонской войны, когда Москву лишили Балтики. Его, видимо, злила вольница строгановских порубежий – как возможность дальнейшей дестабилизации страны. Хотя ветра, предвещавшие раздор и смуты, летели, безусловно, с Запада…

Сместивший Тайбугидов Кучум посчитал, что вся-то Русь не так грозна, как грозен ее царь. И посылал своего наперсника Маметкула по эту сторону гор – грабить Пермские земли. Уж больно стали досаждать кучумовцы, а в 1581 г. один из сатрапчиков хана до основания разорил Соликамск.

Далее терпеть нельзя, решили Строгановы. Так и стали снаряжать экспедицию Ермака. За семь лет до этого они официально получили во владение чуть ли не половину Предуралья – и активно занимались его обустройством. По царевой грамоте, династия обязывалась охранять восточные рубежи державы, застраивать и заселять эти и «позакаменные» края.

Теперь о Ермаке… Никаких «Ермаков» на Руси прежде не было. Этот был первым. По мнению ряда исследователей, это прозвище получил Василий Тимофеевич Аленин – родом из подвластных Строгановым земель.

Значило оно «артельный котел»; по другой версии, его подлинное происхождение – от тюркского корня «рвать».

Некоторые утверждали, что «ватагами» Ермак не правил, не разбойничал, а добросовестно служил Строгановым, царю и отечеству. Есть свидетельства, что в год «разора» Соликамска он еще воевал с литовцами. А разбойником его, возможно, повелось называть по смелости и крутости нрава. Это находит косвенное подтверждение в том, что более многочисленные ратные отряды ходили «за Камень» с заметно меньшим успехом, чем Ермаково воинство.

Однако традиционной всегда считалась «разбойная» версия. По ней Ермак был из вольных казаков, что промышляли грабежом на Волге. Грабили в основном ногайцев, татарских и русских купцов. Однажды якобы подвернулся им царев посол Перепелицын, которого они тоже обобрали прилично. А когда царь послал на них Ивана Мурашкина с войском, большая часть казаков разбежались кто куда.

Ермак же, зная, что расправа будет скорой, ушел со своим отрядом в верховья Камы и спасся под Строгановыми, у которых была нужда в людях. В 1578 г. Ермак уже был в строгановских владениях. Идея похода в Сибирь воодушевила его возможностью искупить свою вину.