Чтение онлайн

В 1882 г. Россия праздновала трехсотлетие присоединения Сибири. Однако долгое время считалось, что дата спорная. Что первый поход в Сибирь был предпринят Ермаком не в 1582-м, а еще в 1579-м. Тогда он пошел вверх по течению Чусовой и, не дойдя до Серебрянки (не было проводников), свернул в Сылву. Поторопился атаман. И ушел по ней так далеко, что пришлось зимовать по эту сторону Урала.

Победоносный же поход Ермака в Сибирь начался в сентябре 1582 г. С шеститысячным отрядом он снова двинулся по Чусовой, потом по Серебрянке до Урала – и через месяц уже взял Кашлык, столицу Кучума, что стояла у впадения Тобола в Иртыш. На первое «сибирское взятие» ему потребовалось всего три месяца! Этот факт можно считать доказанным новейшей историографией.

В тот год Ермаку пособляла удача, но были уже и план, и здравый расчет, и стратегия. А еще неслыханный энтузиазм покорителей. Но почему для похода в Сибирь атаман выбрал осень, ведь целые большие отряды замерзали в зиму в этом восточном чужестранье? Опять же расчет. Струги шли на парусах под западными ветрами. Воды по осенним паводкам тоже много. Да и Кучум набега не ждал – не сезон. А главное, это были казаки – народ крепкий и отчаянный, настоящие флибустьеры.

О походах Ермака разнотолки идут со времен Строгановской и Ремезовской летописей. Первые основательные историки Сибири Миллер и Небольсин только усложнили дело и породили еще большие разнотолки. И все же выработан некий канон, который датирует победоносный поход 1582 г. В том походе была взята Кучумова столица Кашлык.

В 1583 г. в Москву были отправлены от казаков гонцы с дарами – сообщить о «сибирском взятии» и о блюдении государственных интересов. Но в следующем году со смертью Ивана IV уходит в небытие целая эпоха, и Ермаково воинство действует в Сибири уже без оглядки на грозного государя. Но при этом не снимает взятых на себя добровольных обязательств.

В том же 1583-м Ермак отправляет отряд Богдана Брязги вниз по Иртышу. С другим же отрядом идет по Оби и берет городок Казым. Покоряет Лабутинский городок, Кындыбай и Табары. В последующие два года казаки утверждаются в Сибири, приводя под руку России местные племена. Те присоединяются охотно, натерпелись уже от Кучума.

Вплоть до самой гибели Ермака летом 1585 г. шла постоянная борьба с Кучумом, который проигрывал, но умело уходил от преследователей. Жил мыслью о мести – и погубил-таки Ермака, выследив его в ночь спящего у впадения Вагая в Иртыш. Затевалы не стало, силы казаков иссякли, и на несколько лет Сибирь вновь отходит к прежним хозяевам. Окончательно же возвращены Ермаковы достижения были только в 1591 г.

Однако дух покорения пространства гнал русских все дальше на восток. Почти все последующие первопроходцы были также из казаков. Возможно, именно это обстоятельство и дало повод великому исследователю Сибири Ядринцеву считать, что неправительственная колонизация Сибири шла гораздо быстрее, чем правительственная, что она была продуктом вольнонародной колонизации.

Вот что написал в своем «Открытии Сибири» замечательный путешественник, писатель и художник Демьян Утенков: «XVII век безо всякого преувеличения можно назвать героическим. Странное это было время. Историки до сих пор не могут осознать и объяснить все, что произошло тогда на территории Восточной Сибири. „Буря и натиск“ – сказано это было не о Сибири, но трудно точнее определить то, что свершилось тогда в XVII в… Не успевали царские высочайшие указы вослед неустанным землепроходцам…»

Казаки и воеводские были в Сургуте и Нарыме уже в 1596 г., Томск основали в 1604-м, а там – Енисейск (1619), Красноярск (1628). Оттуда пошли в Чечуй, в 1630-м заложили Якутск. Огромные пространства от Енисея до Лены первым из русаков исходил вольный человек Пантелей Пенда. Летом 1639 г. атаман Дмитрий Копылов, прошедший с отрядом по Лене и Алдану, выслал далее Ивана Москвитина с людьми. Последний с трудностями немалыми достиг хребта Джугджур, откуда сплавился по реке к самому Охотскому морю, то есть к Тихому океану…

Примерно в то же время русские узнали о реке Амур, на которой стоит сказочная гора из серебра. Однако выход на Амур никак не давался: то путь не тот выбирали, то мор, то иное. В 1643 г. якутский воевода П. Головин снарядил на Амур, в Даурию, экспедицию Василия Пояркова. Во время этого похода вызнавались географические особенности региона, рудные места, связи с Китаем и прочее. Поход этот был долог и тяжел – горами, плоскогорьями, трудными реками – Алданом, Учуром, Гонамом, Зеей. Приходилось ставить промежуточные базы, оставлять там людей, бедствовать нескончаемо, отбиваться от дауров, голодать.

На Амуре уговорили в российское подчинение нивхов. Объясачили собольим оброком – обычное дело. Те и рады были, терпя притеснения от маньчжуров и рассчитывая на помощь русского царя. Весной 1645 г. – после двух зимовок – поплыли из устья Амура на север. Через три месяца подошли к устью речки, по которой спускался к Охотскому Москвитин. Зазимовали и в третий раз – а там, москвитинским путем, вернулись в Якутск.

Окончательно Амур стал российским в 1858 г. – после подписания Айгунского трактата. Между тем было время, когда Николай I считал, что Амур России не нужен. Потом одумался.

В середине же XVII в. совершил свой подвиг и Семен Дежнев. В его походе по «восточным северам» обнаружилось, что Сибирь не смыкается с Америкой, а разделена проливом. Снарядил тот поход на кочах Федот Попов, но море разметало кораблики, и тот, кому должна была достаться слава, сгинул ли, достиг ли Камчатки – в общем, исчез… Дежнев же, перезимовав в Анадыре, вернулся и поведал якутским властям о печальном походе.

Вскоре после Пояркова в Даурию пошел Ярко Хабаров, промышленник из Сольвычегодска. С 1647 по 1652 г. он прошел по Амуру и поставил несколько крепостей и город Албазин, ставший на долгие годы форпостом России у маньчжурских рубежей. Нынешний Хабаровск не зря носит его имя.

В 1656 г. в Сибирь был сослан протопоп Аввакум – самый яркий образ русского раскольничества. К этому времени Сибирь уже становится синонимом политической ссылки и каторги.

В конце XIX в. В. К. Андриевичем была опубликована «История Сибири», в которой утверждалось, что 300-летние попытки заселить Сибирь не увенчались успехом. Утверждение тенденциозное – и в общем неверное, ведь уже через век от Ермака русское население Сибири превысило население коренных народов. А коренных там было двести тысяч. В 1766 г. в Сибири новоприбывшего населения уже числилось 295 тыс. душ, в 1785-м – без сотни тысяч миллион. А в 1880 г. население Азиатской России составляло 5870 тыс. душ.

Коренных народов и этнических групп в Сибири было немало, но они были по большей части немногочисленны и невоинственны. К тому же россияне находили ненасильственные средства убеждать остяцких и вогульских князьков, тунгусских, корякских, мунгальских тайшей и прочих в необходимости и благах подчинения великой державе.

Доходило, впрочем, и до казусов. В 1670 г. из Нерчинска к богдыхану в Пекин было направлено посольство боярского сына Милованова – склонить к вступлению в русское подданство… Хотя – чего ж не помечтать? Вот была бы сверхдержава!