Чтение онлайн

Отсутствие поддержки со стороны Запада в 1991–1994 годах осложнило и без того трудный процесс перехода Украины от коммунизма к новому политическому и экономическому строю. Вопреки всеобщим ожиданиям, обретение независимости не улучшило экономической ситуации. Напротив, разрыв экономических связей с бывшими советскими республиками усугубил кризис, начавшийся еще в 1980-е годы. При советской командно-административной экономике в производственный цикл, как правило, были включены заводы, расположенные в разных республиках, а в новых государствах движению сырья, запчастей и товаров через границы препятствовали пошлины с обеих сторон, а также неразвитая система оплаты. (В начале 1990-х годов из-за высокой инфляции самым распространенным типом сделки был бартер.) Украина пострадала больше некоторых других республик, поскольку в ее экономике преобладала тяжелая промышленность и военно-промышленный комплекс — с ВПК были связаны около 80 % всех предприятий [370] . Большая часть украинской промышленной продукции предназначалась для России, которая теперь не нуждалась в устаревшем промышленном оборудовании и таком количестве вооружения. В то же время начиная с 1992 года Россия стала повышать для Украины цену на нефть и газ, от которых сильно зависела украинская экономика, хотя еще более десятилетия эта цена оставалась намного ниже мирового уровня. Свою роль сыграл и тот факт, что в 1930-е годы Украина была плацдармом советской индустриализации, а к концу 1990-х годов промышленное и горнорудное оборудование в значительной мере устарело. Модернизация требовала огромных капиталовложений, однако таких средств в самой стране не было, а инвестиций из-за рубежа не поступало.

94. Одна из первых денежных купюр независимой Украины

Президент Кравчук занимался прежде всего государственным строительством и мало внимания уделял экономическим реформам. Возможно, такое пренебрежение экономическими вопросами было не случайным: ведь радикальная «шоковая терапия» по польскому образцу могла бы привести к социальному взрыву, что сыграло бы на руку левым оппонентам Кравчука; кроме того, подобная политика могла бы привести к потере поддержки в русскоязычных промышленных регионах на востоке страны [371] . Вместо того чтобы проводить приватизацию, правительство Витольда Фокина дотировало убыточные государственные предприятия, дабы не допустить массовой безработицы. Однако, поскольку финансовая система Украины еще не полностью отделилась от российской, кредиты раздавались в рублях. К осени 1992 года в Центральном банке России осознали, что такая экономическая политика Украины способствует развитию гиперинфляции в России, и прекратили обслуживать рублевые кредиты, выданные Национальным банком Украины. Недовольство инфляцией, которая в 1992 году достигла 2500 % в год, охватило и население Украины, а в сентябре острый дефицит повседневных товаров заставил Верховную Раду отправить правительство Фокина в отставку. В ноябре 1992 года Украина официально вышла из рублевой зоны и ввела собственную временную валюту — карбованцы [372] .

Однако появление новой валюты не означало, что власти изменили свое отношение к экономическим реформам. Новый премьер-министр Леонид Кучма (род. 1938), бывший директор крупнейшего в мире ракетного завода «Южмаш», попытался ужесточить монетарную политику, навести порядок в налоговой сфере и начать приватизацию. Однако затягивание поясов привело к еще большей напряженности. В стране росла задолженность по зарплате и пенсиям, и в июне 1993 года донецкие шахтеры начали массовую забастовку, которая подорвала еще остававшуюся на плаву часть экономики. Чтобы удовлетворить требования шахтеров, правительство напечатало такое количество денег, что номинальный ВВП вырос на 82 % [373] . В сентябре 1993 года Кучма в знак протеста подал в отставку, и его преемником стал бывший директор шахты Ефим Звягильский, отменивший большую часть проведенных реформ и раздавший полуживым заводам и колхозам еще больше денег. Карбованец немедленно поглотила гиперинфляция, которая в декабре 1993 года достигла 100 % в месяц, а за весь 1993 год составила 10 115 % [374] . Так как монеты совершенно обесценились, некоторое время в 1993 году таксофоны и метро были бесплатными, пока не были введены жетоны и карточки.

В целом в начале 1990-х годов уровень жизни в Украине резко упал. Сбережения людей пропали из-за инфляции, зарплаты не поспевали за ростом цен, прилавки были почти пустыми. Большинство населения добывало средства к существованию, занимаясь примитивной торговлей и бартером, многим помогали выживать небольшие садовые участки. В первой половине 1990-х три четверти населения Украины находилось за чертой бедности [375] . Системы социального обеспечения и медицинской помощи пришли в упадок, что привело к резкому снижению средней продолжительности жизни и уровня рождаемости, из-за этого численность населения страны быстро сокращалась — с 52 миллионов в 1989 году до 48,5 миллиона — в 2001-м (согласно переписи 2001 года) [376] . Еще одной из причин уменьшения числа жителей Украины была эмиграция, в частности массовый выезд украинских евреев в Израиль, Соединенные Штаты и Германию. Между тем среди эмигрантов в Северную Америку и Западную Европу было и множество украинцев, главным образом ученых и специалистов, покидавших родину в поисках лучшей жизни. Единственной социальной группой, получившей выгоду от сложившейся экономической ситуации, были нувориши — высокопоставленные чиновники, нелегально проворачивающие крупные сделки, а также частные предприниматели — нередко бывшие советские директора, комсомольские функционеры и теневики. При попустительстве властей новая элита сколачивала огромные состояния, разворовывая государственную собственность и перепродавая дешевую российскую нефть и газ в Европу по мировым ценам.

Столь плачевное состояние украинской экономики переходного периода объясняется не в последнюю очередь тем, что в стране не было крепкой демократии и влиятельных политиков-реформаторов. Кравчук и его правительство представляли собой политический центр, причем его состав оставался неопределенным, поскольку большинство министров первоначально не входили ни в одну партию, хотя, надо сказать, сильных центристских партий и не было. Новая элита по сути состояла из старых советских чиновников, пришедших к власти не в результате революции, а благодаря распаду империи и потому не ощущавших необходимости развивать демократические институты и рыночную экономику. Правые, которых на этом этапе по-прежнему олицетворял Рух, выступали за реформы по западным образцам, но их электорат ограничивался сторонниками украинского национализма (впрочем, вполне демократического толка). Правые пользовались популярностью в Западной Украине и среди интеллигенции в больших городах, но никак не могли утвердиться на русскоязычном востоке страны. В любом случае Рух придерживался своих обязательств, принятых по умолчанию в период «большой сделки» оппозиции и коммунистов, которая открыла путь к независимости. Рух поддерживал центристское правительство, пока оно оставалось верным делу укрепления украинского государства. Более того, после раскола в 1992 году на две политические партии Рух был сильно ослаблен. Более крупная фракция во главе с Черноволом, сохранившая название «Рух», насчитывала около 50 тысяч членов. С наступлением разочарования в демократическом национализме на политическую арену вышло бандеровское крыло ОУН, которое смогло легализоваться в Украине в 1992 году в качестве Конгресса украинских националистов. Однако эта организация так и осталась маргинальной политической силой. Кроме того, некоторые молодые радикалы в Западной Украине вступали в крайне правую организацию фашистского толка «Украинская национальная самооборона» (создана в 1991 году), которая постоянно конфликтовала с властями.

Появление крайних правых лишь подогрело недовольство населения в связи с ситуацией в стране, чем в итоге воспользовались левые. Тем не менее в 1991–1993 годах Кравчук не сталкивался с серьезной оппозицией слева. После того как в августе 1991 года была запрещена Коммунистическая партия, более 60 тысяч человек вступили в Социалистическую партию Украины, главой которой стал Александр Мороз; в стране, где у большинства населения политика теперь вызывала стойкое отвращение, СПУ вскоре стала крупнейшей политической партией. Социалисты в целом поддерживали независимость Украины и некоторые экономические реформы, чего не скажешь о Коммунистической партии, которая была возрождена в 1993 году на съезде в Донецке. Под руководством Петра Симоненко коммунисты призывали вернуться к советской системе и выступали против многих экономических преобразований. Кроме того, они пропагандировали введение русского языка как второго государственного в Украине, а в перспективе — и восстановление Советского Союза. Численность партии моментально возросла до 130 тысяч человек, среди которых преобладали люди пожилого возраста [377] . Коммунистам теперь доставались голоса протестного электората и тех, кто испытывал ностальгию по советской социальной политике.

Даже пока коммунисты не были представлены среди политических сил Украины, у Кравчука зачастую возникали серьезные разногласия с Верховной Радой, избранной еще до распада Советского Союза. Рада, в которой доминировали «красные директора» и влиятельные региональные лидеры, успешно противодействовала попыткам президента наделить своих представителей в областях губернаторской властью и создать при президенте серьезный совещательный орган. Все же Кравчуку удалось расширить президентскую власть, превратив Администрацию президента в нечто похожее на Кабинет Министров со значительным административным аппаратом. Как бы то ни было, принятые Кравчуком меры не были частью какой-либо последовательной программы преобразований и являлись скорее результатом борьбы за власть, в которой использовались старые административные методы [378] . Наиболее значимым вкладом Кравчука в государственное строительство была украинизация государственного аппарата и образования, вызывавшая большие споры.

Постсоветская элита вынесла из событий 1991 года новую идеологию, которая легитимизировала ее власть и была заимствована у националистов. Приняв за основу национальную концепцию украинской истории как вековой борьбы против российского гнета, Кравчук доказывал правомерность своей политики, направленной на отделение Украины от России [379] . Стараясь как можно дальше отойти от Москвы, он способствовал утверждению украинской национальной идентичности — подобные шаги горячо поддерживались его союзниками справа и резко критиковались в Восточной Украине, которая с электоральной точки зрения была крайне важным регионом. Новая элита понимала, что, создавая новое украинское государство, нужно сделать его более «украинским», что национальная независимость не будет прочной, пока делопроизводство и обучение ведутся преимущественно на русском языке. С точки же зрения правых националистов, украинизация выглядела вполне естественно — для них украинское государство представляло собой форму самореализации украинской нации и поэтому его следовало полностью украинизировать.

95. Леонид Кучма на первой пресс-конференции в качестве президента. Слева — глава Администрации президента Дмитрий Табачник

Администрация Кравчука не призывала к насильственной украинизации, но на деле способствовала переходу бюрократического аппарата, сферы образования и средств массовой информации на украинский язык. Некоторые западные ученые даже предлагали включить Украину при Кравчуке, как и межвоенную Польшу, в категорию «национализирующих государств», которые занимаются принудительной ассимиляцией меньшинств [380] . Однако, действуя довольно нерешительно, Кравчук ограничился тем, что придал украинскому языку статус государственного в многонациональной и многокультурной современной Украине. За другими начинаниями первого президента Украины стояла та же логика — утвердить суверенитет Украины, и эти начинания вызывали ту же реакцию. Кравчук поощрял активное использование сине-желтого флага, трезубца и гимна «Ще не вмерла Україна», хотя русскоязычный восток поначалу отвергал все эти символы как националистические. Президент поддерживал Украинскую православную церковь (Киевский патриархат), предпочитая ее всем остальным православным церквям в Украине, в том числе Русской православной церкви, паства которой была самой многочисленной. В результате политики Кравчука положение украинского языка как государственного значительно упрочилось, однако президенту пришлось заплатить высокую политическую цену за украинизацию, вызвавшую широкое недовольство в русскоязычных регионах на востоке и юге страны. В 1994 году, на этот раз без поддержки Москвы, в Крыму вновь вспыхнул русский сепаратизм, на волне которого президентом автономии был избран Юрий Мешков [381] .

Предчувствуя сложности, в период перед мартовскими парламентскими выборами 1994 года официальный Киев начал замедлять темпы украинизации. Однако увлечение государственным строительством в период экономической разрухи и вопиющей коррупции не снискало властям популярности. Из-за низкой явки избирателей было избрано лишь 338 из 450 депутатов; крупнейшей партией в парламенте стала Коммунистическая партия, к которой перешли 25 % мест (а вместе с социалистами и Крестьянской партией, вошедшими в левый блок с коммунистами, — 35 %). Рух получил только 6 % депутатских мест, а все правые партии вместе — 9 %. Крайним правым досталось всего 8 мест (2,5 %). Независимые депутаты, которые в большинстве своем представляли аморфный центр, заняли 168 парламентских кресел (почти 50 %) [382] . Таким образом ни один блок не получил большинства голосов, и парламент оказался неработоспособным.

Поскольку Кравчук так и не создал собственной партии, результаты весенних выборов в парламент были в меньшей степени связаны с оценкой его деятельности, нежели летние выборы президента. Еще до президентских выборов началось противостояние между Кравчуком и Верховной Радой, избравшей спикером социалиста Александра Мороза и отвергавшей все кандидатуры на пост главы правительства, кроме бывшего председателя Совета Министров УССР Виталия Масола. В первом туре президентских выборов, проходивших в июне-июле 1994 года, с Кравчуком боролись шесть кандидатов самых разных политических взглядов, во второй тур вышли Кравчук и его бывший премьер-министр Леонид Кучма. Действующий президент не мог похвастаться достижениями в экономике и не имел внятного плана реформ, поэтому в ходе избирательной кампании он позиционировал себя как идеолога национального строительства. Кравчук возлагал большие надежды на свои недавние успехи на международной арене — в начале 1994 года Украина подписала договор о ядерном разоружении, начала получать значительную финансовую помощь от Соединенных Штатов, а также заключила соглашение о партнерстве с Европейским союзом. Однако недовольные избиратели расценили эти шаги лишь как свидетельство общей антироссийской направленности политики Кравчука. Кучма умело эксплуатировал темы экономической катастрофы и насильственной украинизации, связывая национализм с бездарным руководством. В своей предвыборной программе он особое внимание уделял необходимости экономических реформ, восстановлению связей с Россией и введению русского языка как второго государственного. Во втором туре Кучма обошел Кравчука, получив 52 % голосов. В целом выборы свидетельствовали об усилении противоречий между историческими регионами Украины: в то время как Кравчук набрал большинство голосов на украиноязычном западе, Кучма победил на востоке и юге, в более населенных русскоязычных регионах.