Чтение онлайн

В 1972 году власти устроили новые гонения на диссидентов, произведя сотни арестов в разных областях Украины и ужесточив судебные приговоры по сравнению с 1965–1966 годами. Некоторые участники движения, в частности Иван Дзюба, отреклись от своих взглядов, чтобы сохранить свободу. Тем не менее репрессии не только не искоренили украинское диссидентство, а скорее привели к его радикализации, разрушив все надежды людей на то, что можно действовать внутри системы и постепенно ее трансформировать. Те, кто оказался в лагерях, стали выступать с радикальными заявлениями, отказываясь от советского гражданства и требуя признать себя политическими заключенными [315] .

Тем временем неожиданно на помощь диссидентам пришли международные события. В 1975 году Советский Союз в числе 35 стран подписал в Хельсинки Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Страны Хельсинкского соглашения формально признали послевоенные границы в Европе, что стало важным достижением советской дипломатии, но кроме того обязались соблюдать гражданские права своих жителей и позволяли другим странам контролировать, как это происходит. Текст Хельсинкских соглашений был опубликован в советских газетах, и перед диссидентами открылась возможность оказывать давление на государство, чтобы оно выполняло свои обещания. В мае 1976 года в Москве возникла первая Хельсинкская группа, наблюдающая за тем, как государство соблюдает гражданские права. Подобные группы образовались и в других республиках, самая крупная из них — в Украине.

Украинская общественная группа содействия исполнению Хельсинкских соглашений, или сокращенно Украинская хельсинкская группа (УХГ), была создана в ноябре 1976 года и объединила представителей разных диссидентских течений. Группу возглавил Николай (Мыкола) Руденко — герой войны, влиятельный литератор, который незадолго до этого ушел в оппозицию и написал длинный трактат с критикой марксистской экономической теории. Среди членов УХГ были сталинские политзаключенные, диссиденты-шестидесятники, сторонники запрещенных украинских церквей, оппозиционеры из национальных или религиозных меньшинств (например, известный еврейский активист Иосиф Зисельс и сын арестованного лидера баптистов Петр Винс). Объединенные борьбой за гражданские и национальные права, а не просто национальной идеей, члены УХГ координировали свою работу с другими Хельсинкскими группами в России, Литве, Грузии и Армении. Впрочем, они не исключали и возможности выхода Украины из Союза ССР в будущем, если население республики выскажется за это на свободных и честных выборах.

79. Его Высокопреосвященство кардинал Иосиф Слипый, предстоятель Украинской греко-католической церкви в 1944–1984 гг

Члены УХГ выступали за то, чтобы действовать открыто, в рамках законности. К 1980 году группа выпустила около 60 заявлений, обращений и бюллетеней о случаях нарушения гражданских и национальных прав в Украине. 24 из 39 членов группы были приговорены к лишению свободы общим сроком на 170 лет [316] . Шестеро (в том числе Руденко) были вынуждены эмигрировать, четверо умерли в лагерях. К началу 1980-х годов репрессии парализовали деятельность Украинской хельсинкской группы, но ее члены в лагерях и в эмиграции остались верны своему делу. В отличие от Московской хельсинкской группы, УХГ никогда формально не прекращала своего существования. (Свою деятельность она возобновила во время горбачевских реформ.)

Важную роль в украинском диссидентском движении играла борьба за свободу вероисповедания. Греко-католическая церковь, одна из запрещенных украинских церквей, продолжала действовать нелегально как «Катакомбная церковь». В конце 1970-х годов церковь насчитывала несколько епископов и сотни священников, большинство из которых работали в советских учреждениях или на производстве, что не мешало им тайно отправлять церковные службы в Западной Украине. КГБ не прекращал преследования Греко-католической церкви, многие ее священники были лишены свободы. Однако в 1963 году, после личного вмешательства папы Иоанна XXIII, советское руководство освободило главу греко-католиков митрополита Иосифа Слипого, который затем уехал в Рим. В 1982 году активист-мирянин Иосиф Тереля создал Комитет в защиту Греко-католической церкви, эта была диссидентская группа, выступавшая за легализацию церкви. Украинская автокефальная церковь в УССР не функционировала, тем не менее отдельные активисты посылали властям петиции в ее защиту. Среди них был отец Владимир Романюк (в 1990-х он стал патриархом Владимиром), которого в 1972 году приговорили к 10 годам лишения свободы.

80. Члены Украинской хельсинкской группы в 1989 г.: Михаил (Мыхайло) Горынь (12 лет лагерей), Левко Лукьяненко (27 лет лагерей), Вячеслав Черновол (15 лет лагерей)

Хрущевская антирелигиозная кампания конца 1950-х — начала 1960-х годов сильно ударила и по Русской православной церкви в Украине, к которой раньше власти относились более терпимо и использовали ее как инструмент ассимиляции. В результате этой кампании было ликвидировано около 4000 приходов, и вплоть до конца 1980-х годов власти не разрешали создавать новые [317] . Точно так же советская власть в Украине преследовала баптистов, пятидесятников, адвентистов и свидетелей Иеговы. Члены этих религиозных групп нередко пытались добиться разрешения на эмиграцию из СССР; среди эмигрантов было немало и украинских евреев, страдавших от проявлений антисемитизма и от ущемления религиозных и культурных прав. Кроме того, государство ограничивало возможности евреев получить образование и сделать карьеру. Крымские татары, наоб орот, требовали не эмиграции, а разрешения вернуться из Средней Азии в Крым.

К проявлениям недовольства в советской Украине изредка добавлялись протесты рабочих и забастовки. Диссидентские группы практически не поддерживали контактов с рабочими, к тому же социально-экономические вопросы УХГ фактически игнорировала. Отдельные забастовки, как правило, были вызваны дефицитом продуктов и ростом цен и случались в основном на Донбассе, где диссидентское движение было представлено очень слабо. В 1978 году группа донецких рабочих во главе с Владимиром Клебановым создала независимый Свободный профсоюз трудящихся СССР. Его организаторы подчеркивали, что не имеют ничего общего с оппозиционной интеллигенцией или украинскими «националистами», но все равно были арестованы [318] . Волнения среди рабочих стали серьезным политическим фактором только к концу горбачевской перестройки.

В целом диссидентское движение не встретило массовой поддержки населения ни в Украине, ни в других советских республиках. По относительно полным данным западных ученых, за 1960–1972 годы в диссидентской деятельности в Украине (включая даже одноразовое подписание писем протеста) приняли участие 942 человека, при том, что население республики составляло 45 миллионов [319] . Но, учитывая тотальный контроль КГБ и партии над общественной жизнью, следует признать, что диссидентство было важным явлением. Из передач западных радиостанций или опровержений в советских газетах большинство взрослого населения страны знало о существовании диссидентов и их требованиях.

Поскольку Украина имела протяженную границу с Польшей, Чехословакией, Венгрией и Румынией, любые волнения в странах советского блока вызывали беспокойство у украинского руководства. События 1956 года в Венгрии и 1968 года в Чехословакии, а также польские волнения 1980–1981 годов широко обсуждались в Украине, хотя до организованных протестов дело не дошло. Особенно живой отклик в республике получила Пражская весна, так как она изменила положение украинского меньшинства в Чехословакии. В частности, там была легализована украинская Греко-католическая церковь. В Чехословакии также печатались украинские диссиденты, а потому не удивительно, что Шелест так настаивал на вводе советских войск в Прагу [320] .

Ни диссидентское движение, ни социальные волнения не представляли серьезной угрозы для советской власти в послевоенной Украине. Причины кризиса, ставшего к началу 1980-х годов очевидным для всех, в том числе для высшего руководства страны, крылись в самой системе.

81. Леонид Брежнев на отдыхе

При Брежневе состояние экономики УССР продолжало ухудшаться. В 1965 году реформы Хрущева по децентрализации были отменены, и большая часть республиканской экономики вернулась в подчинение центральных министерств. В том же году Кремль затеял новый экономический эксперимент, так называемые косыгинские реформы, основанные на предложениях харьковского экономиста Евсея Либермана. Реформы были призваны изменить подход к экономическому планированию, включая постепенный отказ от «вала» или общего количества выпущенной продукции как основного критерия выполнения плана, что приводило к производству огромного количества низкокачественных товаров. Вместо этого на первое место должны были выйти показатели сбыта и прибыли, хотя в экономике, где стоимость товаров устанавливал Государственный комитет по ценам, а объемы производства определялись разными плановыми органами, это были размытые понятия. Реформы коснулись только промышленного производства и в первое время были полезны, однако в долгосрочной перспективе их эффект был сведен к нулю из-за существования центрального планирования [321] . В отсутствие рыночных механизмов, которые стимулировали бы повышение качества, обеспечивали ценовую конкуренцию и быструю реакцию на нужды потребителей, экономические диспропорции только усиливались.

В конце 1960-х годов колоссальный темп экономического роста, характеризующий годы послевоенного восстановления, начал замедляться во всей стране, в том числе и в Украине. Согласно официальным и явно приукрашенным сведениям, темпы роста украинской промышленности в период между восьмой (1966–1970) и одиннадцатой (1981–1985) пятилетками упали с 8,4 до 3,5 %, а сельского хозяйства — с 3,5 до 0,5 % [322] . Неэффективная тяжелая промышленность требовала огромных капиталовложений, а уровень отдачи от них постоянно снижался. Помимо этого спад производства был вызван износом заводского оборудования и использованием устаревших технологий, особенно на старых угольных и металлургических предприятиях Донбасса. Значительные капиталовложения по-прежнему получало украинское машиностроение, но большая их часть шла на военно-промышленный комплекс. В то же время впервые в советской истории в девятый пятилетний план (1971–1975) были заложены более высокие, чем в машиностроении, темпы роста производства товаров широкого потребления. В частности, в западных областях УССР развивалась легкая промышленность, что существенно изменило экономический профиль этого региона.