Чтение онлайн

Пэт с Гором переглянулись. Гор укоризненно покачал головой. Он знал, что эту ночь Коннор провел в Хранилище рукописей. Он искал все, что относилось к сведениям о мертвой воде Стикса. Когда Гор под утро спустился вниз, он не узнал Коннора. Казалось, все прожитые им сто лет разом легли на его душу. Лицо Мастера потемнело, а глаза…Когда он поднял взгляд на Гора, тот замер. Такой жуткой смеси страдания, боли и гнева в глазах сильного мужчины, могущественного Мага, Гор не видел никогда. «Не хотел бы я быть на месте того, кто попадется ему под руку», — невольно подумал он, осторожно делая шаг назад. Даже сейчас, вспоминая об этом взгляде, бывший демон ощутил холод между лопатками.

— Уходи!

Коннор вздрогнул, услышав с каким ожесточением сказала это Филлис.

— Фил… — растерянно выговорил он, оглянувшись на Пэт и Гора.

Те замерли.

Поцеловав ладошку сына, Филлис осторожно опустила его руку на край кровати и, медленно поднявшись со стула, повернулась к Коннору. Сначала в глазах ее что-то дрогнуло, когда она увидела его осунувшееся лицо, глубокую морщину, пересекающую высокий лоб, и появившиеся за эту ночь тонкие серебряные нити на висках. Но потом Филлис сжала губы и жестко взглянула в наполненные горечью и недоумением глаза Коннора.

— Уходи! — торопливо вытирая слезы со щек, повторила она негромко. — Ты приносишь с собой страдание и смерть.

Пэт ахнула.

— Фил… — прошептала она.

— Филлис! — воскликнул пораженный в самое сердце Коннор.

— Зачем ты к нам пришел? — Фил прижала ладони к груди, пытаясь успокоить бешеный стук своего сердца. Она чувствовала, что говорит что-то не то, но не могла сдержать гнев — на себя, на него., на весь мир!

— Зачем ты вошел в нашу жизнь? — на ее бледном заплаканном лице яростно сверкнули темные, как ночь, глаза. — Пока тебя не было, все было хорошо. Мы были счастливы…И Кон… — слезы опять потекли по ее лицу. — А теперь… — она судорожно вздохнула. — Из-за тебя…

Филлис протянула дрожащую руку к кровати, на которой неподвижно и отрешенно лежал ребенок.

— Филлис! — в третий раз произнес побледневший, как смерть, Коннор.

— Уходи! Если ты не смог защитить сына… — она не смогла продолжать, захлебнувшись слезами.

Каждое ее слово било прямо в сердце Коннора. Ему показалось, что белый потолок палаты разом почернел и, опускаясь на плечи, придавливал его к полу. В глазах потемнело, а сердце, казалось, стало открытой раной, из которой капля за каплей уходила сама жизнь. Стиснув зубы, чтобы не застонать от безумной боли, он закрыл глаза и пошатнулся. Гор невольно сделал шаг вперед. Но Коннор не упал. Он выпрямился и посмотрел Фил в лицо пристальным и горьким взглядом.

— Ты несправедлива, Филлис, — с трудом выговаривая слова, медленно произнес он. — Ты знаешь, что ради Кона, ради тебя я готов на все. Моя жизнь принадлежит вам, и я клянусь…

Филлис всхлипнула и закрыла лицо руками. Коннор непроизвольно сделал шаг к ней, но она опустила руки и, не поднимая на него глаз, повторила:

— Уходи. Я не хочу тебя видеть.

— Фил, не надо… — Пэт шагнула к сестре.

— Уходите все, — ровным пустым произнесла Филлис и, опустившись на стул перед кроваткой ребенка, опять взяла его ладошку.

Неподвижно стоявший с погасшими глазами и лицом, похожим на застывшую белую маску, Коннор неуверенно шагнул в сторону, и еле передвигая ноги, обошел кровать с другой стороны. Подойдя к сыну, он долго смотрел на него, потом, положил руку ему на лоб. Судорожно вздохнув, другой рукой он закрыл себе глаза и застыл.

Постояв так минуту, Коннор исчез.

Пэт тихонько подошла к Филлис и попыталась обнять ее. Та жестом робота медленно сняла руку сестры со своего плеча.

— Фил, дорогая, так нельзя, — выпрямившись, тихо сказала Пэт. — Ты напрасно обидела Коннора…Он…

— Пэт, прости, — бесцветным голосом произнесла Филлис. — Я бы хотела побыть одна…с Коном, — поправила она себя.

О том, что в гостеприимном доме, который они только что покинули, случилось что-то неладное, малышка Филлис почувствовала сразу. Начав оживленно рассказывать матери о своих новых знакомых, она вдруг замолчала на полуслове. Удивленно взглянув на дочь, Дайана увидела, что девочка съежилась и, закусив губу, закрыла глаза.

— Что с тобой, детка? — встревожилась миссис Дрейк.

— Там… — прошептала маленькая Фил, не открывая глаз, — там…плохо…

— Плохо? Кому плохо? — испуганно допытывалась Дайана, сразу подумав о Конноре.

— Мальчик… — пробормотала девочка, — ему плохо…

— Мальчик? Уиллис?

— Нет, — покачала головой малышка, открывая глаза, — маленький мальчик…И Коннэл…Ему больно…

— Это Мастер?… Его сын?!

Девочка кивнула. Лицо ее исказило страдание. Маленькая Филлис тяжело дышала, на лбу ее выступила испарина.

— Мамочка, им плохо!..

— Детка!

Дайана прижала малышку к себе. «Господи! Дар эмпата — не слишком ли это в ее возрасте!»

— Что там случилось?

— Не знаю…Ему холодно…Он засыпает..

— Мальчик?

— Да…

— А Мастер? Как он?

Девочка помотала головой, скривившись, как от боли, и прижав руки к сердцу.

— Что? — встревоженная Дайана схватила дочь за руку. — Что с ним? Он жив?

— Больно…Ему очень больно!

Миссис Дрейк погладила малышку Филлис по голове, поцеловала ее волосы.

— Мы поможем им, мамочка? — с надеждой посмотрела на нее дочь.

— Конечно, дорогая! Мы вернемся в монастырь, узнаем, что случилось, и решим, чем мы можем помочь.

Таксист, наблюдавший за своими странными пассажирками в зеркало, и прислушивающийся к тихому разговору за спиной, покачал головой. «Во дают! Уйдем в монастырь, и оттуда будем помогать! Ну, люди!». Тем не менее, он прибавил газ и помчался к аэропорту с максимально возможной скоростью. И чем ближе к нему подъезжали его странные пассажиры, тем спокойнее становилась девочка. Расстояние уменьшало эмпатическую связь.

Когда, пройдя все положенные процедуры регистрации и досмотра, миссис Дрейк и малышка Филлис заняли свои места, был уже почти час ночи. Дайана видела, что девочка задумалась. Миссис Дрейк хотелось понять, о чем думает малышка Филлис, без особого интереса смотревшая в иллюминатор взлетавшего самолета. Но она уже знала, что дочь не всегда может словами объяснить свои ощущения. А ее очень беспокоила боль Мастера, которую почувствовала девочка.

Сейчас, после пережитого прощания с матерью, похорон, после посещения дома, всколыхнувшего все тщательно затаптываемые воспоминания, Дайана уже не могла не признаться себе, что по-прежнему любит Коннэла, Коннора Тайлора, Мастера. И никакие заклинания, никакие запреты не смогут преодолеть это чувство. «Господи! Что же мне теперь делать?» — думала она, закрыв глаза рукой, чтобы скрыть от дочери их горькое выражение. Мысль о том, что с Коннором что-то случилось, тревога за него, не оставляла миссис Дрейк.