Чтение онлайн

Так что положение дома Тайра укрепилось неимоверно, а Фудзивара оказались отодвинутыми от дел государственных.

Но призыв к войне прозвучал не из уст ссыльного аристократа Ёритомо Минамото. Старый полководец Ёримаса Минамото, оставленный при дворе (единственный из клана) в знак признания его прежних заслуг, казался неспособным на мятеж. Но оскорбления со стороны Тайра дали о себе знать, к тому же, он не забыл о событиях прежних дней.

Нашелся у него и союзник — принц Мотохито, которого обошли в избрании на престол. Этот человек готов был поддержать любой мятеж. Так что слова старого аристократа не могли не прийтись ему по душе.

И вновь Киёмори Тайра покинул Хэйан, а заговорщики только и ждали этого часа. Диктатор повез мальчика-императора (своего внука) в паломничество по самым почитаемым святилищам. В данном случае — в родовое святилище рода Тайра (кстати, это позволяло поднять против режима и буддийских монахов).

В этот момент принц Мотохито издал прокламацию, в которой говорилось: Киёмори Тайра и его сподвижники в действительности сами подняли мятеж, разграбили и оскорбили страну, попирая закон Будды. Поэтому Минамото, Фудзивара и прочие воины в провинциях должны поддержать Мотохито, который не забудет при вступлении на престол их заслуг. Остальные же окажутся сторонниками Киёмори и будут достойны смерти или изгнания.

Одним словом, текст манифеста, подписанного 5 мая 1180 г., сводился к лозунгу: «Кто не с нами, то против нас!»

Считается, что о заговоре было неосторожно упомянуто при шпионах Тайра. Так или иначе, но в резиденцию принца самураи Тайра заявились, правда, главного заговорщика не нашли: Мотохито успел бежать в монастырь Миидэра. Киёмори Тайра оказался настолько неподготовленным к развернувшимся событиям и столь неосведомленным, что поручил атаковать Миидэра Ёримасе Минамото. Тот, понятное дело, приказ выполнять не стал, а вместо этого сжег свой дом в Хэйане и присоединился к принцу с пятьюдесятью своими людьми. Нужно было продержаться до того момента, когда на северо-востоке вспыхнет восстание. Но сил в монастыре оказалось очень мало. А у Тайра, даже если отбросить невероятную цифру в 20 000 человек, их оказалось значительно больше.

Принц и Минамото могли надеяться на помощь других монастырей, но в Энрякудзи монахи оказались подкупленными Тайра, а Кофукудзи в Нара обещал поддержку.

И вот в этих условиях Ёримаса Минамото предложил решение, которое вполне могло изменить весь ход войны и стяжать ему славу великого полководца. Нужно не отсиживаться у монахов, а атаковать: нанести ночью удар по ставке Киёмори Тайра в Рокухаре, поджечь строения, посеять панику и, возможно, даже захватить в плен самого Киёмори.

Но смелую идею отвергли. На военном совете приняли иное решение — попытаться добраться до Нары с отрядом в 300 воинов и монахов. Но добраться до цели им было не суждено. На полпути усталый отряд остановился на берегу реки Удзигава, перейдя через мост и частично разобрав его на всякий случай.

Такой случай произошел: к отряду Минамото первыми подошли не монахи из Нары, а самураи Тайра, чей авангард, не разглядев ничего в утреннем тумане, рухнул с моста в реку.

После этого начался обстрел из луков, причем оборонявшиеся оказались хорошими стрелками. Затем наступил черед рукопашной схватки на мосту, которая продолжалась полдня, и лидеры Тайра стали подумывать, не перейти ли реку в обход. Но один из них, Тадацуна из рода Асикага, решил форсировать реку со своим отрядом. Сам он первым ступил на берег, и, согласно преданию, не забыл представиться перед поединком. Он прорубил себе путь до самых ворот небольшой обители, в которой укрывались обороняющиеся. А пока те были заняты отрядом Аснкаги, через реку переправлялась основная армия Тайра.

Судьба мятежников оказалась предрешена. Принц Мотохито погиб, попытавшись бежать, а старый полководец из Минамото, видя, как умирают последние из его сторонников, совершил классическое самоубийство. Пока его сыновья удерживали ворота, он начертал на боевом веере прощальное стихотворение (его приводит в книге о самураях С. Тернбулл):

После этого он вспорол себе живот. Голову Ёримаса Минамото спрятал слуга, зато Тайра досталась голова Мотохито. С нею они и вернулись, неся жутковатый трофей впереди войска.

Призыв принца Мотохито еще даже не успел как следует разлететься по стране, но все уже завершилось. После этого Киёмори Тайра вознамерился отомстить боевым монахам за поддержку, оказанную мятежу. В декабре того же года самураи Томомори Тайра покарали монастырь в Миидэра — попросту подожгли его.

Совершив это, диктатор решил договориться с руководством монастырей в Наре об умиротворении боевых дружин монахов. Но посланника Киёмори Тайра избили и выбрили ему головы, после чего в таком виде отправили назад. Стало известно и другое: за неимением оригинала монахи в Нара сделали деревянную голову, назвали ее головой Киёмори и пинали по двору.

Но даже после этих оскорблений Киёмори еще проявлял некоторую нерешительность. Слишком уж влиятельными были монастыри Нары. В город был направлен отряд из 500 самураев клана Тайра с приказом не применять силы. Но монахи, очевидно, имели на этот счет иное мнение. Они захватили 60 человек, отрезали им головы (не заботясь более о буддийских добродетелях) и выставили у южных ворот.

И только это заставило дом Тайра перейти к боевым действиям. (Возможно, на то были серьезные основания, поскольку на востоке шли своим чередом иные события). Расправа с монахами-головорезами была поручена не меньшему головорезу сыну Киёмори Снгэхира Тайра, отличавшемуся припадками ярости. Семь тысяч насельников обители приготовились к обороне, выкопав рвы и установив укрепления. Им и в самом деле удалось отразить дневные атаки самураев, но ночью их судьба была предрешена. Сигэхира Тайра выполнил то, что советовал в свое время принцу Мотохито старый полководец. Вечером монастырские ворота подожгли, и огонь при переменном ветре распространился по всему храмовому комплексу. Всех, кто спасался в помещениях, ждал огненный ад.

В огне погибло 3 500 человек, головы еще 1 000 монахов, павших в бою, были отрезаны и увезены в виде трофеев. Сгорел и тот самый великий зал, где издавна возвышалась статуя Будды Русяны. И даже месяцы спустя вокруг Нары невозможно было отыскать ни одного монаха.

Вскоре после этого последовал удар по делу дома Тайра скончался старый диктатор. Перед смертью Киёмори хотел одного — мести. Райское блаженство виделось ему лишь в одном образе: отрезанной головы Ёритомо Минамото, своего противника, которого он когда-то имел несчастье пощадить.

Но предсмертные пожелания Киёмори уже оказались запоздалыми.

Как известно, Ёритомо Минамото отправили в ссылку. Надзор за юношей был поручен Сугэтика Фудзивара и Токимаса Ходзё, союзникам клана Тайра. Опека строгой не оказалась, и Ёритомо был предоставлен сам себе: а значит, он мог уделять мнения и военным упражнениям, и изучением военного искусства прошлого. Не вполне ясно, вынашивал ли он в ту нору планы мести у молодого Минамото нашлись занятия поинтереснее. Итогом этих занятия стал младенец, ответственность за которого нес бы опекун Сугэтика Фудзивара — если бы не убил в ярости ребенка. Он мог вполне прикончить и неосторожного Ёритомо, но тот бежал во владения второго опекуна. Впоследствии юноша женился на дочери Токимасы Ходзё, давшего ему убежпше. Известно, что этот род происходит от клана Тайра. Так что два враждебных дома оказались связанными крепкими узами.