История Японии
Шрифт:
Так появился Бэнкэй — нашему будущему Дон-Кихоту понадобился свой Санчо Панса (а еще ближе аналогия с монахом отцом Туком и Робин Гудом). Правда, этот человек не отличался добрым нравом, как его испанский коллега. К сему добавим — и противниками стали отнюдь не ветряные мельницы.
Да, о противниках придется сказать особо…
То, что врагами для Ёсицунэ стали Тайра — это вполне объяснимо. То, что Ёсицунэ, служивший под началом старшего брата, прославился в бою — тоже вполне ясно (а вот Ёритомо Минамото в бою вовсе не стяжал славы, занимаясь «общим руководством» из своей ставки). То, что все это не могло сказаться на и без того прохладном отношении старшего брата к младшему, несомненно (если учесть характер Ёритомо).
Какова была братская любовь, говорит такой эпизод. В 1181 г. присоединившийся к старшему брату Ёсицунэ на церемонии в честь бога Хатимана вынужден был держать лошадь Ёритомо за повод. Такая роль предназначалась лишь слугам. А приказа брата ослушаться было невозможно, поскольку гораздо важнее оказались отношения вассал — господин.
Но то, что случилось после захвата столицы … Можно назвать падение клана Тайра революцией. (В конце концов, сыновья Киёмори Тайра, судя по всему, вели себя как типичные хэйанские аристократы). Последующие события подтверждают известное мнение: те, кто непосредственно делает революции, как правило, становятся их жертвами. В этом списке есть место и для Троцкого, и для Робеспьера, и для Че Гевары, и для Лорана Кабилы, и для Такамори Сайго. Но гораздо раньше, чем они, погиб Ёсинака Кисо.
Официальный предлог нашелся очень быстро, тем более что грубые провинциальные самураи Ёсинаки неплохо этому поспособствовали. Войска вели себя в Киото как на оккупированной территории, а их бесчинства вызвали недовольство народа, едва пришедшего в себя от бесчинств клана Тайра. Вдобавок командиры армии-победительницы Ёсинака и Юкииэ Минамото поспорили из-за старшинства — двору на потеху.
В конце 1183 г. их армии двинулись добивать Тайра, но вместо этого оказались разгромленными сами. Юкниэ покинул своего собрата по оружию.
Тут-то и появился на сцене Ёритомо Минамото. Но появился не сам: он лишь отдал приказ «строго наказать» (выражаясь доходчивым языком, убрать) своего двоюродного брата Ёсинаку. А приказ был отдан младшему брагу, Ёсицунэ. И на время Тайра перестали считаться основными противниками.
Бой был страшен и закончился не в пользу Ёсинаки. Предание многое говорит о молодой супруге этого полководца, которая сама командовала отрядом. В битве 1184 г., когда Ёсинака был убит стрелой, ее атаковал мощный воин, которого эта женщина победила в поединке. Дальнейшая ее судьба неясна: то ли ушла в монастырь, то ли стала наложницей кого-то из победителей (в любом случае, не Ёсицунэ).
Окончательный разгром Тайра
Уже через месяц последовало новое сокрушительное поражение клана Тайра. Уже через месяц состоялась битва при Итино-Тани на берегу Внутреннего Японского моря. Теперь противника били на его земле. Сам Ёснцунэ совершил внезапную атаку, возглавив небольшой отряд кавалерии, который прошел по необычайно крутой горной тропе и ударил в тыл. Известные склонностью к панике Тайра бежали на остров Сикоку.
Впрочем, паниковали не все. В качестве эпиграфов к главам мною отобраны стихи человека, пользовавшегося псевдонимом Ацумори. (Настоящее имя автора мне неизвестно, но определенно, что он пишет на русском и принадлежит к кругам любителей ролевых игр. А оттуда, при всей кажущейся «несерьезности», вышло уже немало талантливых российских литераторов последних лет). Коли так, нельзя не сказать и о реальном Ацумори Тайра, погибшем при Ити-но-Тани. С ним связан один из самых известных боевых эпизодов воины Гэмпэй.
«Повесть о доме Тайра» рассказывает об этом так. Некий Кумагай Наодзанэ из сил Минамото направлялся по узкой тропе, выслеживая воинов противника. И вдруг он заметил, что какой-то воин в богатом облачении кинулся вместе с конем в воду, пробиваясь к судну, стоящему неподалеку. Кумагай бросил ему вызов, требуя возвратиться.
И всадник принял вызов, вернувшись на берег. Вскоре их бой перешел в рукопашную схватку. Кумагай поверг противника, и вдруг понял, что перед ним почти мальчишка. Он готов был сжалиться и отпустить врага, но тут рядом оказались самураи клана Минамото.
«Раз уж все равно тебе погибать, — сказал Кумагай, — лучше умри от моей руки, а я буду молиться за твою душу!»
Юноша просил не медлить. И Кумагай выполнил задуманное снес ему голову. И тут он заметил флейту в богатом футляре, заткнутую за пояс погибшего. «Несчастный! Это он играл сегодня утром на флейте в крепости Тайра! Велико наше войско, десятки тысяч воинов, но не сыщешь ни одного, кто взял бы с собой флейту в боевой стан! У знатных вельмож и впрямь нежная, утонченная душа!» — подумал Кумагай.
Он покачал находку Ёсицунэ. «И все, кто был при этом, пролили слезы. И узнал тогда Кумагай, что убитый — юный Ацумори, семнадцатилетний сын Цунэмори, главы Ведомства построек», — говорится в «Повести».
Кумагай и в самом деле выполнил обещанное — обратился к буддизму.
С одной стороны, Ёритомо Минамото мог радоваться успехам младшего брата в войне с Тайра. С другой — они оказались для него огорчительными. Тем более что не только у него возникло чувство зависти. Уже после Ити-но-Тани на Ёсицунэ посыпались доносы. Для подозрений относительно младшего брата Ёритомо вполне хватило и этого.
Основным источником порочащих сведений стал Кагэтоки Кадзивара, один из соратников Ёритомо Минамото, который в свое время спас ему жизнь. Вряд ли он был поначалу сверхподозрителен или сгорал от зависти. Похоже, что здесь самое уместное выражение — «не сошлись характерами». Но и этого бывает вполне достаточно для самых злых поступков.
Чуть позже, перед морской битвой в Ясима между Кадзиварой и Ёсицунэ произошел спор, едва не дошедший до драки. Дело касалось «оборотных весел». «Повесть о доме Тайра» говорит об этом так: «В гавани Ватанабэ собрались самураи, и владетельные, и худородные, и стали держать совет.
— Правду сказать, мы неопытны в сражениях на море, — говорили они. — Как же нам быть?
— Что, если в предвидении битвы поставить на суда «оборотные» весла? — предложил Кадзивара.
— Что такое «оборотные» весла? — спросил Ёсицунэ. — Когда скачешь верхом, — отвечал ему Кадзивара, — коня нетрудно повернуть и влево, и вправо. Но повернуть вспять корабль нелегкое дело! Оттого я и говорю — давайте поставим весла и на носу, и на корме, установим рули и слева, и справа, чтобы в случае надобности легко и быстро поворотить судно.