Чтение онлайн

МАЛЫШ.

Но жиличка ничего не забыла. Она затаилась. Звали её Люсей, и работала она посудомойкой в столовой на автостанции. Люся приберегла свою месть для самого подходящего момента, который вскоре представился.

Однажды в воскресенье ближе к вечеру, кто-то стал отчаянно не просто стучать в дверь, а буквально ломиться в квартиру.

Для всех была единая установка: «Не открывать никому!», чтобы не нарваться на участкового, который будет дотошно интересоваться, на каком основании здесь живёт так много людей, оформлен ли договор аренды и платятся ли хозяева налоги. Чтобы отделаться от участкового, пришлось бы дать ему взятку, а это значит, новые непредвиденные расходы. Поэтому кто бы ни стучал и ни звонил, никому не открывали.

Но здесь чувствовалось другое. Какая тревога и дикий страх слышались в дробном стуке. Пожар, что ли?

Открыла дверь Римма, ответственная за всю квартиру, которая поддерживала связь непосредственно с хозяйкой.

– Помогите!

В дверном проёме стояла девушка с маленьким мальчиком на руках.

– Вам кого? – резонно поинтересовалась Римма.

Услышав странные голоса, жильцы высыпали из свои комнат. А как же, всех касается, мало ли что случилось?

– В этой квартире места сдаются, мне люди сказали, - проговорила девушка и глотнула побольше воздуха. – Мне нужно снять жильё. Негде жить. Я заплачу! Только через неделю! Прошу вас…

Римма смекнула что к чему и начала свою песнь.

– Понимаю, некуда идти. Но у нас всё занято! Вам неправильно сказали. Ночевать негде? Не беда. У нас есть социальная служба «Милосердие». Сейчас я вам дам телефон…

Тут мальчик заплакал, заскулил, головка его тянулась книзу, он явно хотел спать.

– Записывайте телефон! – важно сказала Римма.

Девушка обречённо смотрела на ней.

– Чего смотрите? – спросила Римма. – Записывайте, сейчас туда поедете и…

Тут тётя Оля резко сделал шаг вперёд, выхватив из рук девушки ребёнка.

– Кому церковь не мать – тому Бог не отец! – бросила она в лицо Римме и повернулась к девушке. – Раздевайтесь. Будете на моём месте спать, а я в гостиницу пойду. Раздевайтесь и проходите!

Римма растерялась от такого натиска. А тётя Оля принялась мальчика раздевать. Девушка испуганно сняла свои ботинки и засеменила в комнату.

– А на каком основании ты тут распоряжаешься? – заголосила Римма.

– На основании совести! – отрезала тётя Оля.

Бабушка Гизела после того конфликта была за тётю Олю горой. Она быстро приняла у неё из рук мальчика и тут же сказала:

– Никуда не уходи, Ольга. Мы с Алисой будем спать на моей нижней полке вдвоём, а ты на Алисину верхнюю полезай. А девушка с малышом улягутся на твоей.

На том и порешили.

Звали новых жильцов Наташа и Паша. Мальчику недавно исполнилось два года, и он ещё не умел толком разговаривать. Их история оказалась для России хрестоматийной. Попали в кредитную петлю. Жили в посёлке, работы нет, открыли своё дело с мужем, и их разорили конкуренты. Ларёк сожгли, в их квартирке в деревянном бараке выбили стёкла. Теперь они в бегах. Муж где неизвестно. Но Наташа наскребла денег на билет до Москвы и теперь будет здесь работать.

– Но сначала нужно найти работу! – твёрдо сказала тётя Оля.

– Конечно. А к вам, ну, где вы работаете, можно? – робко поинтересовалась Наташа.

– У нас только официальное трудоустройство. А с твоими долгами официально работать нельзя.

– Ну, да, - согласилась Наташа.

Пока мололи языками, Пашка уснул. Будить его не стали. Только подложили под него целлофановый пакет на случай, если малыш описается.

Поздно вечером, когда уже все были в сборе, никто против ребёнка не протестовал. Хотя духота стала мучить всех особенно сильно.

Вдруг дверь распахивается и на пороге Римма, а за ней скандалистка Люся.

– Приняли новеньких без моего согласия? Платите за них! – выпалила Римма, и руки в боки.

В воздухе повисла гнетущая тишина. С деньгами у всех было напряжённо. Люди здесь жили не сами по себе, а как посланники от своих семей. И благосостояние этих семей находилось в прямой зависимости от количества получаемых посланниками денег, коих всегда не хватало.

– Ну?! – грозно спросила Римма.

– Только на одну ночь, - прошептала Наташа.

– Нет! – вскинулась на неё Римма. – Плати и живи.

Тут бабушка Гизела развернулась и, нагнувшись, стала шарить в своей любимой сумке. Наконец, она достала деньги, пересчитала, затем выпрямившись, подошла к Римме.

– Вот, - сказала она и протянула ей на ладони деньги. – Семь тысяч за неё и три с половиной за ребёнка. Бери. За месяц.

Римма хотела было взять, но тётя Оля остановила её.

– Сейчас!

Она тоже полезла в свою сумку, и все, как один последовали её примеру.

Скинувшись, они собрали нужную сумму – семь и три с половиной тысячи рублей, раскидав на всех и вернув лишнее Гизеле. А собранные деньги отдали Римме. Та взяла, рука не дрогнула. А у женщин был такой удивительный подъём, такой прилив сил, что все ощутили себя единой семьёй. На маленького Пашку все косились и пытались при всяком удобном случае погладить его. А Наташе выдали мыло, шампунь, комплект не нового, но чистого постельного белья, накормили её борщом и настоящим бифштексом (Тоню хозяева угостили) и уложили её спать. А сами гудели шёпотом до полуночи, взбудораженные происшествием, столь счастливо закончившимся.

А Наташа с Пашей так и остались здесь.

…

В социальную службу «Милосердие» Наташа сходила, отметилась, и ей выдали единоразовую помощь в виде пакета с продуктами, куда входили литровая бутылка растительного масла, килограмм пшена, килограмм овсяных хлопьев, килограмм гречи, килограмм муки, пачка рафинада и пакетик с карамелью. Ещё дали направление в какой-то трудовой дом, где принимают неимущих с детьми. Но Наташа не поехала, потому что быстро нашла работу, даже две: уборщицей на два дня в один магазин – уборщицей на два дня в другой. То есть деньги появятся и в недалёком будущем.

Когда поделилась новостями с женщинами в квартире, те в один голос – оставайся здесь и работай! Бабушка Гизела твёрдо заверила, что присмотрит за малышом. «Ты главное деньги зарабатывай, чтобы выпутаться! А всё остальное уладится», - сказала Гизела.

Наташа даже расплакалась. А бабушка вновь рассказала, как их семью на Урал привезли: маму умирающую в больницу, а их, детей, на улицу, потому что некуда. И вот они, маленькие, кто где: кто в канаве, кто под чьим-то забором. Ладно, люди смилостивились и выхлопотали, дабы и их, детей, тоже потом в больницу определили, чтобы было, где спать и было, что есть. А так неизвестно что бы с ними стало.