Чтение онлайн

Все планы будут высланы в двух экземплярах..... На пароходе "Ястреб" или "Гертруда" я отправлю вышку и большинство инструментов, и по мере отплытия каждого судна вы будете узнавать по почте, что на нем находится. Вам очень повезло, что в лице доктора Паркса вы нашли именно того человека, которого я должен был выбрать - энтузиаста, умного, приятного, преданного делу, понимающего планы и работы и готового придать совершенству здания и всех тех частей, которые я считаю наиболее важными, не меньшее значение, чем простому врачеванию.

Сын подрядчика едет с главным прорабом, десятью плотниками, бригадиром мастеров и двумя людьми, которые работали на железных домах и умеют прокладывать трубы. Я посылаю небольшую кузницу и два плотницких верстака, но вам понадобятся помощники плотников и рабочих, от пятидесяти до шестидесяти человек всего..... Я пришлю вам отличных помощников - старайтесь и преуспевайте. Не позволяйте ничему побудить вас изменить общую систему и расположение, которые я установил.

13 апреля он снова пишет Брунтону, и здесь, как и в письме Парксу, написанном в тот же день, он выказывает свою страстную заботу о чистоте, которая показывает, насколько ясно он понимал причину катастрофы в Скутари. Это также показывает, что он осознавал и другую проблему: что все его меры предосторожности могут быть разрушены самими пациентами, подавляющее большинство которых никогда в жизни не видело водяного шкафа.

Материалы и люди для всего этого будут отправлены на следующей неделе", - пишет он. Я пришлю вам коносаменты на пять судов: шхуну "Сьюзен" и барк "Портваллис", парусники "Васситер" и "Теджорат", пароходы "Гертруда" и "Ястреб". На первом из названных пароходов, быстроходном, люди поедут с сыном мистера Эсси.

Я бы только добавил к моим инструкциям внимание к полам в шкафах, вымощенным тротуарной плиткой или другими средствами, чтобы вода не могла задерживаться в них, но их можно было содержать в идеальной чистоте. Если у меня и есть мономания, то это вера в эффективность сладкого воздуха для инвалидов, и единственный пункт в моей больнице, по поводу которого я испытываю беспокойство, это...

Через пять дней он отправляет накладные на весь госпиталь и добавляет записку:

Я верю, что эти люди сплотятся, но хорошее управление всегда обеспечит это - и вы должны стараться, чтобы каждый человек сразу же отвечал за свою работу, помогать друг другу - а для этого неплохо иногда самому прикладывать руку к инструменту и дуть в мехи или выполнять другую некачественную работу, не напоказ, а по случаю, когда это необходимо, и таким образом подавать пример. Я всегда находил это полезным.

Тем временем он написал Парксу:

Все суда со всем госпиталем, как я полагаю, покинут Англию до конца следующей недели, то есть до 21-го числа. Обнаружив, что ни один из складов боеприпасов, скорее всего, не будет готов, и, более того, невозможно определить точное время, когда они будут готовы, я вчера получил разрешение на закупку одной трети необходимого количества постельных принадлежностей и некоторых других подобных запасов, и теперь они отправляются на борт вместе со зданиями. Я добавил двадцать душевых ванн, по одной на каждую палату, и шесть паровых ванн. Вы будете удивлены, обнаружив также несколько ящиков бумаги для водяных шкафов - я считаю, что при затратах в несколько шиллингов в день можно обеспечить их достаточное количество, и от этого во многом зависит успех механической обработки воды в туалетах. Надеюсь, вам удастся добиться того, чтобы ими пользовались, а не злоупотребляли. Чтобы помочь в этом важном деле, я посылаю несколько печатных объявлений или листовок, которые, если вы не возражаете, будут развешаны в кладовой напротив каждого шкафа и будут призывать мужчин правильно пользоваться аппаратом и рассказывать им, как это делать. Если вы не одобряете такие призывы, газета может быть использована для других целей и, возможно, передаст некоторую информацию при выходе из этого верхнего мира.

Здания будут строиться очень быстро; я почти опасаюсь, что к их появлению вы не успеете убедиться в правильности выбранного места. Если вы будете зависеть от правительственных чиновников и если они будут хоть немного похожи на тех, что работают дома, за одним или двумя исключениями, ваше терпение будет испытано.

То, что он не смог удержаться от этого броска в голову своего короля Карла, правительственного чиновника, конечно, простительно. Он спроектировал, построил и доставил на борт корабля целый портативный госпиталь, единственный в своем роде, только для того, чтобы обнаружить, что чиновники не смогли за это время собрать совершенно обычные мелкие запасы, которыми можно было бы его укомплектовать. Его гнев был таков, что сомнительно, чтобы некий майор О'Брайен, отвечавший за эти запасы, когда-нибудь снова стал прежним человеком. Однако, как бы то ни было, к моменту готовности госпиталя к приему пациентов недостающие запасы были получены. Строительство началось 21 мая и заняло больше времени, чем ожидал Брунель, поскольку Брунтон не смог найти местную рабочую силу, которой он мог бы доверять, в результате чего госпиталь был построен полностью силами небольшой бригады из восемнадцати человек, присланной из Англии. Тем не менее, к 12 июля госпиталь был готов принять 300 пациентов, а к 4 декабря в нем было оборудовано 1000 коек. Благодаря предусмотрительности Брюнеля работы по строительству прошли идеально гладко, и госпиталь Ренкиои имел полный успех. За то короткое время, что он функционировал до объявления мира, через его палаты прошло около пятнадцати сотен больных и раненых, из которых умерло всего пятьдесят человек, что значительно отличается от показателей страшного "угольного дома" в Скутари. Когда наступил мир, материалы для расширения Ренкиоя уже были заказаны, и Брюнель, в своей обычной методичной манере, отправил Брунтону инструкции по утилизации.

Я не хочу, чтобы по окончании работы все было выброшено в канаву [писал он], а предпочитаю, чтобы все было сделано с пользой; чтобы каждая часть была использована с максимальной пользой и методично и выгодно утилизирована. Все здесь выражают глубокое удовлетворение тем, что все там сделали, и тем, что мы сделали. Я хотел бы показать, что это не было духом, а просто трезвым исполнением здравого смысла...

Если больница Ренкиои и была памятником здравому смыслу, то, безусловно, блестящим, и трагедия заключается в том, что Брюнеля не призвали воспользоваться этим умением гораздо раньше. По крайней мере, бедствие Скутари можно было бы значительно смягчить; но Ренкиой с его просторными палатами, современными санитарными условиями и системой кондиционирования воздуха, хотя Брюнель и создал его, как волшебник, всего за два месяца, появился слишком поздно.

*

Из Миссисипи и из Нила.

С Балтики, Ганга, Босфора,

В ковчеге Англии собрались

Друзья и гости смотрят на могучий, залитый солнцем проход,

И видят роскошный банкет,

Братство народов собралось

Вокруг пира!

Крымская война стала первым ударом по теплым надеждам тех, кто верил, что усовершенствованные коммуникации машинного века неизбежно должны способствовать всеобщему братству людей. Эта оптимистическая вера, столь красноречиво выраженная в приведенных выше строках Уильяма Мейкписа Теккерея, получила свое высшее подтверждение на Великой выставке 1851 года. Это была первая по-настоящему международная выставка, первая демонстрация того коммерческого соперничества между нациями, которое, как гласила теория, вскоре займет место физических поединков более ранних и менее просвещенных дней. Для Британии выставка стала своего рода паузой в середине века для передышки и взаимного восхищения. Мастерская мира была закрыта для инвентаризации; на несколько коротких месяцев ее грохот, казалось, стал слабее, и в воздухе воцарилась атмосфера праздника.

Разумеется, Брюнель принимал в ней самое активное участие: как член комитета секции машин и строительного комитета, а также как председатель и докладчик жюри 7-го класса по гражданскому строительству, архитектуре и строительным изыскам. Его самым красноречивым представителем на самой выставке был новейший и самый большой ширококолейный пароход Гуча "Лорд островов", который, поднятый на цоколь, успешно доминировал в машинном зале к досаде узкоколейных конкурентов.

Выставочная комиссия поручила Комитету по строительству сложную задачу - создать подходящий дом для выставки. Было предложено разработать проекты, но из двухсот сорока пяти представленных ни один не был признан подходящим, и комитет приступил к работе над созданием собственного проекта. Этот, двести сорок шестой, был гораздо хуже многих своих предшественников. Обладая всеми недостатками, присущими "комитетному дизайну", после публикации он был справедливо разгромлен возмущенной общественностью. Он представлял собой тройной ряд приземистых и незначительных на вид кирпичных зданий, над которыми возвышался поистине огромный железный купол диаметром 200 футов и высотой 150 футов. Этот купол, не стоит и говорить, был вкладом Брунеля в проект, и он лишь придавал остальным зданиям нелепый вид. Возможно, именно такой эффект и был задуман, ведь он категорически возражал против размещения временной выставки в огромных и дорогих кирпичных зданиях. В качестве альтернативы он выступал за то, что называл "стилем железнодорожного сарая", но что именно он имел в виду, мы никогда не узнаем, потому что все споры по вопросу строительства были решены раз и навсегда с появлением вдохновенного проекта Джозефа Пакстона для этого сказочного дворца из железа и стекла, который так лаконично выражал в архитектурных терминах дух своей эпохи. О нем Брюнель сказал:

Что касается претензий мистера Пакстона, то в условиях конкуренции со всей Европой он предложил тот способ и форму строительства здания, которые на первый взгляд показались... наиболее подходящими во всех отношениях для той цели, для которой оно предназначалось.

Он действительно был самым горячим поклонником здания Пакстона. Он проявил большой интерес к его последующему переносу в Сиденхем и спроектировал две водонапорные башни, каждая из которых вмещала 3 000 тонн воды на высоте 200 футов, и которые обрамляли ее.

Очевидно также, что Хрустальный дворец Пакстона оказал глубокое влияние на Брюнеля при разработке проекта нового пассажирского вокзала в Паддингтоне. Хотя станция на этом месте планировалась с самого начала, временный терминал, использовавший арки моста Бишопс-роуд, просуществовал еще много лет, и только в конце 1850 года руководство Great Western одобрило строительство нового здания. Это решение было очень желанным для Брюнеля, ведь Паддингтон был, так сказать, парадным входом в его империю широкой колеи, и временная станция на Бишопс-роуд, должно быть, казалась убогой на фоне великой узкоколейной цитадели Хардвика на Юстон-сквер. Теперь у него был шанс восстановить баланс, и 13 января 1851 года он пишет Дигби Уайатту о проекте со всем своим прежним заразительным энтузиазмом: