Чтение онлайн

И о въскресении же его рькоша. Давидъ: «Въстани, Боже, суди земли, яко ты наслдиши въ всх странах». [239] И пакы: «Да въскреснеть Богъ, и разидутся врази его». [240] И пакы: «Въскрсни, Господи Боже мой, да възнесеться рука твоя». Исая же рече: «Сходящии въ страну и снь смртьную, свтъ восияеть на вы». [241] Захарья же рече: «Ты въ крови завта твоего испустилъ еси ужникы своя от рова, не имущи воды». [242] И ино много пророчьствова о немъ же, и събыстся все.

Рече же Володимиръ: «То въ кое время събысться се? И было ли се есть? Еда ли топрво хощет быти се?» И философъ же, отвщавъ, рече ему, яко «Уже преже сьбысться все, егда Богъ въплотися. Якоже преже ркох, жидомъ пророкы избивающим, цесаремъ ихъ законы преступающим, предасть я на расхыщение въ пленъ, и ведени быша въ Асурию, грхъ ради их, и работаша тамо лт 70. И по семъ възвратишася на землю свою, и не б у нихъ цесаря, но архиери обладаху ими <…> до Ирода иноплеменьника, иже облада ими. [243]

В сего же власть, в лто 5000 и 500 посланъ бысть Гаврилъ въ Назарефъ къ двици Марьи, от колна Давидова, рещи ей: «Радуйся, обрадованная, Господь с тобою!» [244] И от слова сего зачатъ Слово Божие во утроб, и породи сына, и нарече имя ему Исусъ. И се волъсви приидоша от въстока, глаголюще: «Кде есть рожийся цесарь жидовескъ? Видхом звзду его на въстоци, приидохом поклонится ему». Слышавъ же се, Иродъ цесарь смятеся, и всь Иерусалимъ с нимъ, и, призвавъ книжникы и старци людьскыя, въпрашаше: «Кде Христосъ ражается?» Они же рша ему: «Въ Вифлеом июдйстмь». Иродъ же, се слышавъ, посла, рекъ: «Избйте младенца сущаа до дву лту». Они же, шедше, избиша младениць 14 000. Марья же, убоявшися, скры отроча. Иосифъ же съ Мариею, поимъ отроча и бжа въ Егупетъ, и бысть ту до умертвия Иродова. Въ Егупте же явися аньглъ Иосифу, глаголя: «Въстани, поими отроча и матерь его и иди в землю Израилеву». Пришедъшю же ему, вселися въ Назарефъ. И възрастъшю же ему и бывшю ему лт 30, нача чюдеса творити и проповдати царство небесное. Изъбра 12 и яже ученикы себ нарече, и нача чюдеса творити велика: мертвыя въскрешати, прокаженыя очищати, хромыя ходити, слпымъ прозрнье творити, и ина многа чюдеса велика, якоже бша пророци прорекли о немъ, глаголюще: «Тъ недугы наша ицли, и болезни подъя». И крестися въ Иердан от Ивана, [245] показая новымъ людем обновление. Крестившю же ся ему, и се отврзошася небеса, и Духъ сходящь зраком голубиномъ на нь, и глас глаголя: «Се есть сынъ мой възлюбленый, о немъже благоизволих». [246] И посылаше ученикы своя проповдати царство небесное и покаяние въ оставленье грховъ. И хотя исполнити пророчьство, и нача проповдати, яко подобает сыну человчьскому пострадати, и распяту быти, и въ 3 день въскреснути. И учащю ему въ церкви, архиери исполнишася зависти и книжници искаху убити и, и емъше и, ведоша и къ игмону Пилату. [247] Пилатъ же, испытавъ, яко безъ вины предаша и, хот пустити и. Они же рша ему: «Аще того пустиши, не имаеши быти другь кесареви». Пилатъ же повел, да и расъпнут. Они же, поемъше Исуса, ведоша и на мсто краньево, …мсто краньево… — От греч. «кранион» — череп. Название дано холму в окрестностях древнего Иерусалима по сходству его очертаний с черепом (отсюда же термин — «лобное место», как место казни). Тот же холм именуется Голгофой. и ту и распяша. И бысть тма по всей земли от шестаго часа до 9-го, и при 9-мь час испусти духъ Исусъ. И церковьная запона раздрася надвое, и мертвии въстаяху мьнози, имъже повел въ раи быти. И снемъше же и съ креста, положиша и въ гроб, и печатьми запечаташа гробъ людье же жидовьстии, и стражи приставиша, ркуще: «Еда украдуть и нощью ученичи его». Онъ же въ 3 день въскресе. И явися учеником, и въскресъ изъ мертвыхъ, рекъ имъ: «Идете въ вся языкы и научите вся языкы, крестяще во имя Отца и Сына и Святаго Духа». И пребысть с ними 40 дний, являяся имъ по въскресении. И егда исполнися дьний 40, повел имъ ити на гору Елеоньскую. И ту явися имъ и, благословивъ я, рече имъ: «Сядете въ град Иерусалим, дондеже послю обтование Отца моего». И егда възношашеся на небо, ученикы поклонишася ему. И възъратишася въ Иерусалимъ и бяху воину въ церкви. И егда скончася днии 50, сниде Духъ Святый на апостолы, и приимъше обтование Святаго Духа, разидошася по вьселенй, учаще и крестяще водою».

Рече же Володимиръ къ философу: «Что ради от жены родися, и на дьрев распятъся, и водою крестися?». Философъ же рече ему: «Сего ради, понеже испрва родъ человчьскый женою съгрши: дьяволъ прелсти Евгою Адама, и отпаде рая; тако же и Богъ отмстье створи дьяволу, женою прве побженье бысть дьяволу, женою бо прьве [248] испадение бысть Адаму из раа; от жены же пакы въплътися Богъ и повел в рай ити врным. А еже на древ распяту быти, сего ради, яко от древа вкушь и испаде породы; Богъ же на древ страсть приать, да древом диаволь побжен будет, и от древа праведнаго приимут праведнии. А еже водою обновление, понеже при Нои умножившемъся грхом въ человцех, и наведе Богъ потопь на землю и потопи человкы водою. Сего ради рече Богъ: «Понеже погубих водою человкы грх ради их, нын же пакы водою очищу грхы человком обновлениемь водою», ибо жидовьскый род въ мори очистишася от египетскаго злаго нрава, понеже вода изначала бысть пръвое; рече бо, и Духъ Божий ношашеся връху воды, еже бо и нын крестятся водою и Духом. Проображение бысть пръвое водою, якоже Гедеон прообрази. Егда прииде к нему аггелъ, веляше ему ити на мадиама, онъ же, искушая, рече къ Богу, положивь руно на гумн, рекь: «И аще будет по всей земли роса, а на рун суша…». И бысть тако. Се же прообрази, яко иностраны бша преже суша, а жидове — руно, послже на странах роса, еже есть святое крещение, а на жидх суша. И пророци же проповдаша, яко водою обновление будет.

Апостолом же учащим по вселенней вровати Богу, их же учение и мы, греци, приахом, и вся вселеннаа врует учению их. Нарекль же есть Богъ един день, в он же хощет судити, пришедый, живым и мертвым и въздати комуждо по длом их: праведному царство небесное, и красоту неизреченную, веселие без конца, и не умирати в вкы, а гршником — мука огненна, и червь неусыпаемый, и муц не будет конца. Сице же будут мучениа, иже не вруют Господу нашему Иисус Христу: мучими будут въ огни, иже ся не крестит». И се рекь, показа ему запону, на нейже б написано судище Господне, показываше же ему одесную праведныа въ веселии предъидуща в рай, а ошуюю — гршныа, идущих въ муку. Вълодимер же, въздохнувь рече: «Добро сим одесную, горе же сим ошуюю». Он же рече: «Аще хощеши одесную стати, то крестися». Вълодимеръ же положи на сердци своем, рекь: «Пожду еще мало», хотя испытати о всх врах. Вълодимер же, сему дары многы въдавь, отпусти съ честию великою.

В лто 6495. Съзва Вълодимерь бояры своя и старци градскыа и рече имь: «Се приходиша къ мн болгаре, рекуще: “Приими закон нашь”. По сем же приидоша нмци, и тые хваляху закон свой. По сих приходиша жидове. Сих же послди приходиша и греци, хуляще вс законы, свой же хваляще, и много глаголаша, сказующе от начала миру. Суть же хитро сказающе, яко и другый свтъ повдают быти, и чюдно слышати их: да аще кто, деть, в нашю вру ступить, то паки, умеръ, станеть, и не умрети ему в вки, аще ли в-ынъ законъ ступить, то на ономъ свт в огн горти. Да что ума придасте? что отвщаете?» И рша бояре и старци: «Вси, княже, яко своего никтоже не хулить, но хвалить. Аще хощеши испытати гораздо, то имаши у собе мужи: пославъ, испытай когождо ихъ службу, и кто како служить Богу». И бысть люба рчь князю и всмъ людемъ. Избраша мужи добры и смыслены, числомъ 10, и рша имъ: «Идете первое в Болгары, испытайте вру ихъ и службу». Они же идоша и, пришедше, видиша скврная дла ихъ и кланяние вь ропати, и придоша в землю свою. И рече имъ Володимръ: «Идете пакы в нмц и сглядайте такоже, и оттуду идете въ Гркы». Они же придоша в нмц и сглядавше церковь и службу ихъ, и придоша к Цесарюграду и внидоша къ цесарю. Цесарь же испыта, коея ради вины придоша. Они же исповдаша ему вся бывшая. Се слышавъ цесарь и рад бысть, и честь велику створи имъ въ тъ день. Наутря же посла къ патрарху, глаголя сице: «Придоша русь, пытающе вры нашея, да пристрой церковь и крилосъ и самъ причинися въ святительския ризы, да видять славу Бога нашего». И си слышавъ патрархъ и повел созвати крилось всь, и по обычаю створи празникъ, и кадила вьжгоша, и пния ликы составиша. И иде и цесарь с ними во церковь, и поставиша я на пространьн мст, показающе красоту церковьную, и пнья, и службу архиерйскы, и предстоянья дьяконъ, сказающе имъ служение Бога своего. Они же въ изумньи бывше и удивившеся, похвалиша службу ихъ. И призвавша я цесаря Василй и Костянтинъ, [249] и рста имъ: «Идете в землю вашю». И отпустиша я с дары великы и с честью. Они же придоша в землю свою. И созва князь бояры своя и старца, рче Володимеръ: «Се придоша послании нами мужи, да слышимъ от нихъ бывшее», и рече имъ: «Скажите предъ дружиною». Они же рша, яко «ходихомъ первое в Болгары и смотрихомъ, како ся кланяють въ храмин, рекше в ропат, стояще бес пояса: и поклонивься, сядет и глядить смо и овамо, акы бшенъ, и нсть веселия у нихъ, но печаль и смрадъ великъ. И нсть добръ законъ ихъ. И придохомъ в Нмц и видихомъ службу творяща, а красоты не видихомъ никоеяже. И придохом же въ Гркы, и ведоша ны, идеже служать Богу своему, и не свмы, на небеси ли есмы были, или на земл: нсть бо на земли такого вида или красоты такоя, недоумемь бо сказати. Токмо то вмы, яко онъд Богъ съ человкы пребываеть, и есть служба ихъ паче всих странъ. Мы убо не можемь забыти красоты тоя — всякъ бо человкъ, аще преже вкусить сладка, послди же <…> не можеть горести прияти — тако и мы не имамъ сде жити». Отвщавъша же бояр и рша: «Аще лихъ бы законъ грчкый, то не бы баба твоя Олга прияла кресщения, яже б мудрйши всих человкъ». Отвщав же Володимръ, рече: «То кде кресщение приимемь?». Они же рша: «Кд ти любо».

И минувшу лту, в лто 6496, иде Володимеръ с вои на Корсунь, град грчкый, и затворишася корсуняни въ град. [250] И ста Володимръ об онъ полъ града в лимени, вьдале града стрлище едино. И боряхуся крпко горожан с ними. Володимеръ обьстоя град. И изнемогаху людие въ град, и рече Володимеръ к гражаномъ: «Аще ся не вдасте, имамъ стояти за три лта». Они же не послушаша того. Володимеръ же изряди воя своя и повел приспу сыпати к граду. Сим же спущимъ, корсуняне, подкопавше стну градьскую, крадяху сыплемую перьсть и ношаху к соб в град, сыплюще посред града. Вои же присыпаху боле, и Володимеръ стояше. И се мужь именемь Анастасъ корсунянинъ стрли, написавъ на стрл: «Кладези, яже суть за тобою от вьстока, ис того вода идеть по труб, копавше, преимете воду». Володимеръ же, се слыша, възрвъ на небо, и рече: «Аще ся сбудеть, се имамъ креститися». И ту абье повел копати прекы трубамъ, и переяша воду. И людье изнемогаху жажею водною и предашася. И вниде Володимеръ въ град и дружина его, и посла Володимиръ къ цесареви, Василию и Костянтину, глаголя сице: «Се град ваю славный взях; слышю же се, яко сестру имаете двою, да аще ея не вдасте за мя, то створю граду вашему, яко и сему створихъ». И се слышавша цесаря, быста печална, посласта всть, сице глаголюще: «Не достоить крестьяномъ за поганыя посягати и даяти. Аще ли ся крестиши, то приимеши се и получиши царство небесное, и с нами единоврникъ будеши. Аще ли сего не хощеши створити, не можев дати сестры своей за тя». И с слышавъ Володимръ и рече посланымъ от цесарю: «Глаголите цесарема тако, яко азъ кресщюся, яко испытахъ преже сихъ дний законъ вашь, и есть ми любъ, и вра ваша и служение, иже ми исповдаша послании нами мужи». И се слышавша цесаря и рада быста, и умолиста сестру свою, именемь Анну, и посласта к Володимеру, глаголющи: «Крестися, тогда послев сестру свою к тоб». И рече Володимиръ: «Да пришедше съ сестрою вашею крестять мя». И послушаста цесаря и посласта сестру свою и сановникы нкыя и прозвутеры. Она же не хотяше ити яко в поганыя, [251] и рече им: «Луче бы ми сде умрети». И рста ей брата: «Еда како обратить Богъ Рускую землю в покаяние, а Грчкую землю избавиши от лютыя рати. Видиши ли колико зло створиша русь гркомъ? Нын же, аще не идеши, то же имуть творити намъ». И одва принудиста. Она же, всдши в кубару, цловавши ужикы сво с плачемь, поиде чресъ море. Яко приде ко Корсуню, и излзоша корсуняни с поклономъ, и введоша ю въ градъ, и посадиша ю в полат. По Божью же строенью вь се время разболлся Володимиръ очима и не видяше ничтоже, и тужаше велми, и не домышляше, что створити. И посла къ нему цесариця, рекуще: «Аще хощеши болезни сея избыти, то вьскор крестися, аще ли ни, то не имаеши избыти сего». И си слышавъ, Володимеръ рече: «Аще се истина будет, поистн великъ Богъ крестьянескь». И повел крестити ся. И епископъ же корсуньскый с попы цесарицины, огласивъ и, и крести Володимра. И яко возложи руку на нь, и абье прозр. Видив же се Володимеръ напрасное исцление и прослави Бога, рекъ: «То первое увидхъ Бога истиньнаго». Си же увидивше дружина его, мнози крестишася. Крести же ся въ церкви святое Софьи, [252] и есть церкви та стояще в Корсуни град, на мст посред града, идеже торгъ дють корсунян; полата Володимря воскрай церкви стоить и до сего дни, а цесарицина полата за олътаремь. По кресщении же приведе цесарицю на обручение.

Се же не свдуще право, глаголють, яко крестился есть в Кыев, инии же рша — в Василев, друзии же рша инако сказающе.

Не знающие же истины говорят, что крестился Владимир в Киеве, иные же говорят — в Васильеве, а другие и по-иному скажут.

И кресщену же Володимеру в Корсуни, предаша ему вру крестьяньскую, рекуще сице: «Да не прельстять тебе нции от еретикъ, но вруй, сице глаголя: «Врую вь единого Бога Отца, вседержителя, творца небу и земл» и до конца вру сию. И пакы: «Врую въ единого Бога-Отца нерожена, и вь единого Сына рожена, и въ единъ Святый Духъ исходящь: три собьства свршена, мысльна, раздляема числомъ и собьствомь, а не божествомъ, раздляеть бо ся не раздлно, и совокупляеться неразмсно. Отець бо, Богъ-Отець, присно сый пребываеть въ отечьств, нероженъ, безначаленъ, начало, вина всимь, единемь нерожениемь старй сы Сыну и Духови. От него же ражаеться Сынъ преже всих вкъ, исходить же Духъ Святый и безъ времене и бес тла; вкуп Отець, вкуп Сынъ, вкуп Духъ Святый есть. Сынъ подобосущенъ и безначаленъ <…>, рожениемь точию разнествуя Отцю и Духу. Духъ есть пресвятый, Отцю и Сыну подобосущенъ и присносущенъ. [253] Отцю бо отечьство, Сыну же сыновьство, Святому Духу исхожение. Ни Отець бо въ Сынъ или въ Духъ преступаеть, ни Сынъ въ Отца и Духа, ни Духъ въ Сынъ или въ Отець, неподвижна бо свойствия. Не трие бози — единъ Богъ, понеже едино божество вь трехъ лицих. Хотньем же Отца же и Духа свою спасти тварь, отечьскых ядръ, иже не отступи, сшед и вь двичьское ложе пречистое, акы Божье смя вшед и плоть съдушьвну, и словесну же, и умну, не преже бывшю, приимъ, изииде Богъ воплощенъ, родивыся неизрченьн и двство матери схрани нетлньно, не смятение, ни размшение, ни измнения пострадавъ, но пребывь еже б, прием рабий зракъ истиною, а не мечтаниемь, всячьскы, разв грха, намъ подобенъ бывъ. Волею родися, волею бо взалка, волею вжада, волею трудися, волею устрашися, волею умре, истиною, а не мечтаниемь, вся свршена, не оклеветаньныи страсти человчества. Распятъ же ся, смерти вкуси безъгршный и въскресъ въ своей плоти, и, не вдвши истлния, на небеса вьзыиде и седе одесную Отца. И придеть же пакы съ славою судити живымъ и мертвымъ, якоже взииде сь своею плотью, тако и снидеть.

К сим едино кресщение исповдаю водою и духомъ, приступаю кь пречистымъ тайнамъ, врую вь истину тло и кровь, и приемлю церковьная предания, и кланяюся честнымъ иконамъ, кланяюся древу честному и кресту, и всякому кресту и святымъ мощемь и святымь сьсудомъ. Вруй же семи сборъ святыхъ отець, [254] иже есть первый в Никии 300 и 18, иже прокляша Арья и проповдаша вру непорочну и праву. Вторый же сборь в Костянтинград святыхъ отець 100 и 50, иже прокляша Македонья духоборца и проповдаша Троицю единосущную. 3-й же сборъ въ Ефес святыхъ отець 200 на Несторья, егоже прокленше, проповдаша святую Богородицю. 4-й сборъ в Халкидон святыхъ отець 600 и 30 на Евтуха и Диоскора, еюже прокленше святии отци, изъгласивше свершена Бога и свршена человка Господа нашего Исуса Христа. 5 сборъ въ Цесарград святыхъ отець 100 и 60 и 5 на Ерегенова предания и на Евагрия, ихже прокляша святии отци. 6-й сборъ Цесарград святыхъ отець 100 и 70 на Сергиа и Кура, ихже прокляша святии отци. 7-й сборъ в Никеи святыхъ отець 300 и 50, прокляша, иже не поклоняються иконам.

Не приимай же от латын учения, их же учение развращено: влзъше бо вь церковь, не покланяються иконамъ, но стоя поклониться <…> и, поклонився, напишеть кресть на земли и цлуеть, и вьстанеть простъ ногама на немь, да, легъ, цлуеть, а вьставь попираеть. Сего бо апостоли не предаша: предали суть апостоли крестъ поставленъ цловати, иконы предаша. Лука бо еуангелистъ, первое написавъ, посла вь Римъ. «Якоже глаголеть Василй, икона на первый образъ приходить». [255] Пакы же землю глаголють матерью. Да аще имъ есть земля мати, то отець имъ есть небо, искони створи Богъ небо и такоже землю. Тако глаголють: «Отче нашь, иже еси на небеси». Аще ли по сихъ разуму земля есть мати, почто плюете на матерь свою? Да смо ю лобызаете, а семо ю скврните? Сего же римлян не творяху, но исправляху на всих сборх, сходящеся от Рима и от всихъ престолъ. На первомъ сбор, иже на Арья, иже в Никеи, от Рима преже Селивестръ посла епископы и прозвутеры, а от Александрия Афанасия, от Цесаряграда Митрофанъ посла епископы от себе, и тако исправляху вру. На вторемь же сбор от Рима Дамасъ, а от Александра Тимофй, от Антиохия Мелетий, Курилъ Ерусалимскый, Григорй Богословець. На третьемь же сбор Келестинъ Римьский, Курилъ Александрийский. На 4 же сбор Леонтий Римьскый, Анатолй Цесаряграда, Увеналий Ерусалимскый. На пятомъ сбор Римьский Вилигий, Евьтухий Цесаряграда, Аполинарий Александрийский, Домнинь Антиохийскый. На шестом сбор от Рима Агафонь, Георгий Цесаряграда, Феофанъ Антиохийскый, от Александрия Петръ мнихъ. На 7-мь сбор Андрианъ от Рима, Тарасий Цесаряграда, Политьянь Александрйскый, Феодоръ Антиохийскый, Илья Ерусалимскый. Сии вси съ своими епископы и, сходящеся, и правяху вру. По семемь же сбор Петръ Гугнивый [256] сь иними шедъ в Римъ и прстолъ вьсхытивъ, развративъ вру, отвргься престола Ерусалимьскаго, и Александрйскаго, и Цесаряграда и Антиохийскаго. И возмутиша Италию всю, сюще учение свое раздно, тм же держать не в одино съглашение вру, но раздно: овии бо попов, одиною женою оженився, служать, а друзии до семи женъ поимающе служать, ина же многа раздно держать, ихже блюдися учения. Пращають же грхы на дару, еже есть зле всего. Богъ да хранить ть, княже, от сего».

Володимеръ же поимъ цесарицю, и Настаса, и попы корсуньскыя, мощи святаго Климента [257] и Фива, ученика его, и поима сьсуды церковныя, иконы на благословенье себе. Постави же церковь святаго Иоана Предтечю в Корсун на гор, иже ссыпаще сред града, крадуще приспу, и яже и церкви стоить и до сего дни. Взяша же, идя, мдян 2 капищи, и 4 кон мдяны, иже и нын стоять за святою Богородицею, яко иже невдуще мнять я мраморяны суща. Вдасть же за вно Корсунь гркомъ цесариц для, а самъ прииде Кыеву. И яко приде, повел кумиры испроврещи, овы исщи, а другыя огньви предати. Перуна же повел привязати кь коневи хвосту и влещи с горы по Боричеву на Ручай, и 12 мужа пристави бити жезлиемь. Се же не яко древу чюющю, но на поругание бсу, иже прильщаше симъ образомъ человкы, да возмстье прииметь от человкъ. «Велий еси, Господи, чюдная дла твоя!» [258] Вчера чьстимь от человкъ, а днесь поругаем. И влкому же ему по Ручаеви кь Днпру, плакахуся его неврнии людье, еще бо не бяху прияли кресщения. И привлекше, и вринуша и въ Днпръ. И пристави Володимеръ, рекъ: «Аще кде пристанеть, вы-то отрвайте его от берега, доньдеже порогы проидеть, тогда охабитеся его», Они же повелное створиша. Яко пустиша и, и проиде сквоз порогы, изврже и втръ на рнь, яже и до сего дни словет Перуня рнь. По сем же Володимиръ посла послы своя по всему граду, глаголя: «Аще не обрящеться кто заутра на рц, богатъ ли, убогь, или нищь, или работенъ — противникъ мн да будеть». И се слышавше, людье с радостью идяху, радующеся и глаголаху: «Аще бы се не добро было, не бы сего князь и бояри прияли». Наутря же изииде Володимръ с попы цесарицины и корсуньскыми на Днпръ, и снидеся бе-щисла людий, [259] И влзоша вь воду и стояху ови до ше, а другии до персий, млади же по перси от берега, друзии же младенци держаще, свршении же бродяху, попов же, стояще, молитвы творяху. И бяше видити: радость велика на небеси и на земли, толико душь спасаемых, а дьяволъ стенаше, глаголя: «Увы мн, яко отсюду прогонимь есмь! Зд бо мнхъ жилище имти, яко сде не суть учения апостолскаа, ни суть вдуще Бога, но веселяхуся о служб ихъ, еже служаху мн. И се уже побжаемь есмь от невгласа сего, а не от апостолъ и мученикъ, и ни имамъ уже царствовать во странах сихъ». Крестившим же ся людемь, идоша когождо в домы своя. Володимръ же радъ бывъ, яко позна Бога самъ и людие его, и възрвъ на небо и рече: «Боже великый, створивый небо и землю! Призри на новыя люди своя, вдай же имъ, Господи, увдити тебе, истеньнаго Бога, якоже увидиша страны крестьяньскыя, и утверди у нихъ вру правую и несъвратну, мн помози, Господи, на супротивнаго врага, да, надюся на тя и на твою державу, побжаю козни его». И се рекъ, повел рубити церькви и поставляти по мстомъ, идеже стояше кумиры. И постави церковь святаго Василья на холм, идже стояше кумири — Перунъ и прочии, идеже требы творяху князь и людье. И нача ставити по градомъ церкви и попы, и людие на кресщение приводити по всемъ градом и селомъ, И, пославъ, нача поимати у нарочитой чади дти, и даяти на учение книжное. А матери же чадъ своихъ плакахуся по нихъ, и еще бо ся бяху не утврдил врою, но акы по мерьтвц плакахуся.