Чтение онлайн

Се есть новы Костянтинъ великаго Рима, иже крести вся люди своа самъ, и тако сий створи подобьно ему. [300] Аще бо б преже в поганьств и на скврную похоть желая, но послди прилежа к покаянью, якоже вщаше апостолъ: «Идеже умножися грхъ, ту изобильствуеть благодать». [301] Аще бо прже в невжьств, етера быша сгршения, послди же расыпашася покаяньемь и милостнями, якоже глаголеть: «В нем тя застану, в том ти и сужю». [302] Якоже пророкъ глаголеть: «Живъ азъ, Аданай Господь, якоже не хощю смерти гршника, якоже обратитися ему от пути своего и живу быти, обращениемь обратися от пути своего злаго». [303] Мнози бо праведнии творяще и по правд живуще, и кь смерти совращаються праваго пути и погыбають, а друзии развращено пребывають и кь смерти вьспомянуться и покаяньемь добрымь очистять грхы. Якоже пророкъ глаголеть: «Праведный не возможе спастися вь день грха его. Егда рекуть правдному: Живъ будеши, сьй же уповаеть правдою своею и сотворить безаконье, вся правда его не въспомянеться, в неправд его, юже створи, и в ней умреть. И егда рекуть нечестивому: смертию умреши, ти обратиться от пути своего и створить судъ и правду. И заимъ судъ, лъжю отдасть, и вьсхищение възвратить. Вси грси его, яже сгршилъ есть, не помянутся, яко суд и правду створилъ есть, и живъ будеть в них. Комужьто вас сужю по пути его, доме Израилевъ!» [304]

Сьй же умеръ во исповдании добрьмь, покааньемь расыпа грхы своя, милостнями, иже есть паче всего добрй. «Милостыни бо хощю, а не жерьтв». [305] Милостьни бо есть всего луче и вышьше, възводящи до самого небеси пред Богъ». Якоже ангелъ Корнильеви рече; «Молитвы твоя и милостня твоя взиидоша в память предъ Богомь». [306] Дивно есть се, колико добра створи Руской земли, крестивь ю. Мы же, крестьяни суще, не вьздаемь почестья противу оного възданью. Аще бы онъ не крестилъ насъ, то и нын быхомъ был въ прельсти дьявол, якоже и прародители наши погибнуша. Да аще быхомъ и мы потщание и молбы приносили к Богу за нь, вь день преставления его; видя бы Богъ тщание наше кь нему, прославилъ бы и. Намъ бо достоить Бога молити за нь, понеже тмь Бога познахомъ. Нъ дай же ти Господь по сердцю твоему и вся прошения твоя исполни, егоже желаше царства небеснаго. Дажь ти Господь внць с правдными, в пищи райстий, весельи, ликъствованье сь Аврамомь и с прочими патрархы, якоже Соломонъ рче: «Умершю правдному, не погибнеть упованье». [307] Сего бо в память держать рустии людье, поминающе святое кресщение и прославляюще Бога вь молитвах и вь пснхъ и вь псалмихъ, поюще Господеви, новии людье, просвщени Духомъ Святымь, чающе надежа великаго Бога, Спаса нашего Иисуса Христа вьздати комуждо противу трудомъ неизреченьную радость, юже буди улучити всимь крестьяномъ.

Святополкъ же сде в Киев по отци своемь, и созва кыяны и нача имние имь даяти, а они приимаху, и не б сердце ихъ с нимь, яко братья ихъ быша с Борисомъ. Борису же возвратившюся с воины, не обртшю печенгъ, всть приде ему, яко «Отець ти умерлъ». И плакася по отци велми, любимъ бо б отцемь паче всих, и ста на Алт, пришедъ. Рша ему дружина отня: «Се дружина у тебе отня и вои. Поиди, сяди в Кыев на стол отн». Онъ же рече: «Не буди то — мн вьзняти рукы на брата на старйшаго: аще отець ми умре, то сй ми будеть вь отца мсто». И се слышавше вои и разиидошася от него. Борисъ же стояше съ отрокы своими. Святополкь же исполнися безакония, Каиновъ смыслъ приимъ, посылая к Борису, глаголя, яко «С тобою хощю любовь имти и к отню ти придамъ», льстя под нимь, како бы погубити. Святополкъ же приде нощью к Вышегороду и отай призва Путшю и вышегородьскыя боярьц, и рече имъ: «Прияете ли мн всимъ сердцемь?». И рече Путьша: «Можемь головы сво с вышегородци положити». Он же рче имъ: «Не повдите никомуже, шедше, убийте брата моего Бориса». Они же вьскор общашася ему створити се. О сяковыхъ бо Соломонъ рече: «Скоры суть бес правды прольяти кровь. Сбирають соб злая. Ти бо обьщаются крови. Сихъ путье суть скончевающе безаконие, нечестьемь бо свою душю емлють». [308] Послании же придоша нощью, и подъступиша ближе, и слышаша блаженаго Бориса, поюща заутренюю — повдаша бо ему, яко хотять тя погубити. И, вьставъ, нача пти, глаголя: «Господи! Что ся умножиша стужающии ми. Вьстають на мя мнози», [309] и пакы: «Яко стрлы твоя уньзоша во мн, яко азъ на раны готовъ, и болзнь моя предо мною есть», [310] и пакы глаголаше: «Господи! Услыши молитву мою, и не вниди в судъ с рабомъ твоимъ, яко не оправдиться предъ тобою всякъ живый, яко погна врагь душю мою». [311] И кончавь ексапсалмы [312] и, видивь, яко послании суть погубить его, и нача пти псальтырь, глаголя, яко «Обыидоша мя унци тучни. И сборъ злобныхъ осде мя. Господи, Боже мой, на тя уповахъ, и спаси мя, и от всихъ гонящихъ избави мя». [313] По сем же нача канунъ пти. Тако вь заутрьню, помолися, зря на икону, глаголя, на образъ владычень: «Господи Иисусе Христе! Иже симь образомъ явися на земли спасения ради нашего, изволивый своею волею пригвоздити руци свои на крест, и приемь страсть грхъ ради нашихъ, тако и мене сподоби прияти страсть. Се же не от противныхъ приимаю, но от брата своего, и не створи ему, Господи, в семь грха». И помолившюся ему, и вьзлеже на одр своемь. И се нападоша на нь, акы зврье дивии около шатра, и насунуша и копьи, и прободоша Бориса и слугу его, падша на немь, прободоша с нимь. Б бо сь любимъ Борисомъ. Бяше бо отрокъ сь родомъ угринъ, именемь Георгий, егоже любляше повелику Борисъ; б бо възложи на нь гривьну злату, в нейже предстояше ему. Избиша же отрокы многы Борисовы. Георгиеви же, не могуще сняти вборз гривны сь ши, и ускънуша главу его и тако сняша гривну ту, а главу отвргъше прочь, тмже не обртоша послже тла его вь трупьи. Бориса же убивше, оканьнии, увртвше и в шатеръ, и вьзложиша и на кола, повезоша и, еще дыщющу ему. И увидивьше се, оканьный Святополкъ, и яко еще ему дышющу, и посла два варяга приконьчевати его. Онма же пришедшима и видившема, яко еще ему живу сущю, и единъ ею извлекъ мечь и проньзе `u кь сердцю. И тако скончася блаженый Борисъ, приимь внць от Христа Бога с правдными, причтеся сь пророкы и съ апостолы, и с лики мученичьскыми въдворяяся, Авраму на лон почивая, видя неизречьньную радость, вьспвая съ ангелы и веселяся с ликы святыхъ. И положиша тло его, принесоша и отай Вышегороду, вь церкви святаго Василия. Оканьнии же убийци придоша кь Святополку, аки хвалу имуще, безаконьници. Суть же имена симъ законопреступникомъ: Путьша, Талець, Еловичь, Ляшько, отець же ихъ сотона. Сици бо слугы бси бывають: бси бо на зло посылаеми бывають, а ангели на благое слеми бывают. Ангелъ бо и человку зла не створяет, но благое мыслить ему всегда; пакы же крестьяномъ помагають и заступають от супротивнаго врага. А бси на злое всегда ловять, завидяще ему, понеже видять человка Богомъ почьщена, и завидяще ему, и на зло слеми скори суть. Рече бо: «Кто идеть прельстити Ахава?» И рече бсъ: «Се азъ иду». [314] Золъ человкъ тщиться на злое, не хужьши есть бса, бси бо бояться Бога, а золъ человкъ ни Бога ся боить, ни человкъ стыдиться; бси бо креста Господня бояться, а золъ человкъ ни креста боиться. Тмже и Давидъ глаголаше: «Аще воистину убо право глаголите, право судите, сынови человчстии, ибо вь сердди длаете безаконие, на земли неправду рукы ваша сплтають учюжени быша гршници от ложеснъ, заблудиша от чрева, глаголюща лжю, ярость ихъ по образу <…> змиину». [315]

Святополкъ же оканьный помысли в себе, рекъ: «Се уже убихъ Бориса, а еще како бы убити Глба?» И приимъ смысль Каиновъ, с лестью посла кь Глбу, глаголя сице: «Поиде вборьз, отець тя зоветь, нездоровить бо велми». Глбъ же, всдъ на конь, поиде с маломъ дружины, б бо послушьливъ отцю. И пришедшю ему на Волгу, на пол потъчеся конь вь рв, и наломи ему ногу мало. И приде ко Смоленьску, и поиде от Смоленьска, яко зрима, и ста на Смядин в корабли. [316] В се же время пришла б всть от Передьславы кь Ярославу о отни смерти, и посла Ярославъ кь Глбу, глаголя: «Не ходи, отець ти умерлъ, а братъ ти убитъ от Святополка». И се слышавъ, Глбъ вьспи велми сь слезами и плачася по отци, паче же и по брат, и нача молитися со слезами, глаголя: «Увы мн, Господи! Луче бы мн умрети с братомь, нежели жити вь свт семь. Аще бо быхъ, брате, видилъ лице твое ангелское, умерлъ быхъ с тобою. Нын же что ради остахъ азъ единъ? Кде суть словеса твоя, яже глаголаше ко мн, брате мой любимый? Нын уже не услышю тихаго твоего наказания. Да аще еси получилъ деръзновение у Бога, молися о мн, да и азъ быхъ ту же приялъ страсть. Луче бы ми с тобою умрети, нежели вь свт семь прельстнемь жити». И сице ему молящюся сь слезами, и внезапу придоша послании от Святополка на погубленье Глба. И ту абье послании яша корабль Глбовъ и обнажиша оружья. И отроци Глбовы уныша. Оканьный же Горясръ повел вборз зарзати Глба. Поваръ же Глбовъ, именемь Торчинъ, выньзъ ножь, зарза Глба, аки агня непорочно.

Принесеся на жерътву Богови, вь воню благоухания, жерьтва словесная, и прия внць, вшед в небесныя обители, и узр желаемаго брата своего, и радовашеся с нимь неизреченьною радостью, юже улучиста братолюбьемь своимь. «Се коль добро и коль красно еже жити братома вкуп!» [317] А оканни же вьзвратишася вьспять, якоже рече Давидъ: «Възвратишася гршници въ адъ». [318] И пакы: «Оружье изьвлкоша гршници и напрягоша лукы своя истрляти нища и убога, заклати правыя сердцемь, и оружье ихъ вниде вь сердца ихъ, и луци ихъ скрушаться. Яко гршници погибнуть изьщезающе яко дымъ погибьнуть». [319]

Онм же пришедшимъ, повдающимъ Святополку, яко «Створихомъ повленое тобою». Он же, се слыша, и вьзвеселися сердце его болма, и не вды Давида, глаголюща: «Что ся хвалиши о злоб, силный? Безаконье умысли языкъ твой, яко бритва изострена. Створилъ еси лесть, вьзлюбилъ еси злобу паче благостыня, неправду, неже глаголати правду. Возлюбилъ еси вся глаголы потопныя, языкъ льстивъ. Сего ради Богъ раздрушить тя до конца и вьстерьгнеть тя от села твоего и корень твой от земля живущихъ». [320] Якоже и Соломонъ рче: «Азъ вашей погибели посмюся, порадую же ся, внегда грядеть на вы пагуба. Тмже сндять своего труда плоды и своея нечести насытяться». [321]

Глбу же убьену и повржену бывшю на брез межю двима кладома. По сем же вьземше и везоша и, и положиша и у брата своего Бориса у церькви святаго Василья.

Совокуплена тлома, паче же и душама, у владыкы всих цесаря пребывающа в радости бескончнй и вь свт неизреченьнемь, подающа ицления дары Руськой земл, инмь приходящимъ правою врою даета ицление: хромымъ ходити, слпымъ прозрние, болящимъ цлбы, окованымъ разьдршение, тмницамъ отверзение, печалнымъ утху, напастьнымъ избавление. И еста заступника Руськой земли, и свтлника сияюща воину и молящася воину ко владыци о своихъ людехъ. Тмже и мы долъжни есме хвалити достойно страстотерпца Христова, молящеся прилжно к нима, рекуще: «Радуйтася, страстотерпца Христова, заступьника Руськой земли, еже ицление подаета приходящимъ к вамъ врою и любовью. Радуйтася, небесьная жителя, вь плоти ангела быста, единомысленна служителя, вьрьста единообразна, святымь единодушьна, тмь стражющимь всимъ исцление подаета. Радуйтеся, Борисе и Глбе богомудрая, яко потока точита от кладязя воды живоносныя исцления, исткають врнымъ людемъ на ицление. Радуйтася, луча свтозарная и явистася, яко свтил озаряюща всю землю Рускую, всегда тму отгоняща, являющася врою неуклоньною. Радуйтася, недрманьная ока стяжавша, душа на свршение Божиихъ святыхъ заповдий приимша вь сердци своемь, блаженая. Радуйтася, брата, вкуп в мстхъ златозарныхъ, в селхъ небесныхъ, и вь слав неувядающей, еяже по достоянию сподобистася. Радуйтеся, Божьими свтлостьми яв облистаеми, всего мира обьходита, бсы отгоняюща, недугы ицляюща, свтелника предобрая и заступника теплая, суща сь Богомъ, божественами лучами разжизаеми воину, добляя страстьника, душа просвщающа врнымъ людемь. Вьзвысила бо есть ваю свтоносная небеснаа любы, тмь красныхъ всих наслдоваста вь небеснемь житьи, славу, и райскую пищю, свтъ разумный, красная радости. Радуйтася, яко напаяющиа сердца, горести и болезнемь отгоняща, страсти злыя ицляюща, каплями кровныими, святыми очервивьша багряницю, преславная, ту же красно носяща съ Христомъ царствуете всегда, молящеся за новыя люди хрестьяньскыя и сродьникы своя. Земля Руская благословися ваю кровью, и мощьми положениемь вь церкви, духомъ божествн просвщаете, в нейже с мученикы яко мученика за люди своя молита. Радуеться церквы свтозарное солнце, стяжавши вьсходъ, всегда просвщаеть вь страданьи вь славу ваю мученикомъ. Радуйтася, свтли звзд, заутра вьсходящи. Но и христолюбивая заступника наша, страстотерпца, покорита поганыя под ноз княземь нашимъ, молящася ко владыц и Богу нашему, и мирьно пребывати вь совокупьлении и вь здравьи, избавляюща от усобныя рати и от пронырьства дьяволя, сподобита же и насъ, поющихъ и почитающихъ ваю честное торьжество вь вся вкы до скончания.

Святополкъ же оканьный, злый уби Святьслава, пославь кь гор Угорьской, бжащу ему вь Угры. И нача помышляти, яко «Избью всю братью свою и прииму власть рускую единъ». Помысли высокоумьемь своимь, а не вды, яко «Даеть Богъ власть, емуже хощеть, поставляеть цесаря и князя Вышений, емуже хощет, дасть». [322] Аще бо кая земля управить предъ Богомъ, поставляеть цесаря и князя правдна, любяща судъ и правду, и властеля устраяет, судью, правяща судъ. Аще бо князи правдиви бывають на земли, то много отдаються согршения, аще ли зли и лукави бывають, то болшее зло наводить Богъ на землю ту, понеже глава есть земли <…>. Тако бо Исая рече: «Согршиша от главы и до ногу, еже есть от цесаря и до простыхъ людий». [323] «Лют бо граду тому, в немже князь унъ», [324] любя вино пити со гусльми и съ младыми свтникы. Сяковыя Богъ даеть за грхы, а старыя, мудрыя отъемлеть, якоже Исая глаголеть: «Отъиметь Господь от Ерусалима крпость и крпкаго исполина, и человка храбра, и судью, и пророка, и смирена старца, и дивна свтника, и мудра хытрца, разумьна послушника. И поставьлю уношю князя имъ и ругателя имъ, обладающа ими». [325]

Святополкъ же оканьны нача княжити в Кыев. И созвавъ люди, и нача даяти овмь корьзна, а другимъ кунами, и раздая множьство. Ярославу же не вдущю отни смерти, варязи бяху мнози у Ярослава и насилье творяху новгородьцемь. И, вьставша на нь, новгородьци избиша варягы вь двор Поромони. И разгнвася Ярославъ и, шедъ на Рокъмъ, [326] и сде вь двор. И пославъ к новьгородьцемь и рече: «Уже мн сихъ не крсити». [327] И позва к соб ; нарочитая мужа, иже бяху исьскли варяги, и обльсти я сице, исче их 1000. В ту же нощь приде ему всть ис Кыева от сестры его Передьславы: «Отець ти умерлъ, а Святополкъ сдить в Киев, уби Бориса и по Глба посла, а ты блюдися сего повелику». И се слышавъ, Ярославъ печаленъ бысть по отци, и по брату, и о дружин. Заутра же собравъ избытокъ новгородцевь и рече Ярославъ: «О, любимая дружино, юже избихъ вчера, а нын быша надоб». И утре слезъ и рече имъ на вч: «Отець мой умерлъ, а Святополкъ сдить в Кыев, избивая братью свою». И рша новгородьц: «Аще, княже, братья наша исчен суть, можемь по тоб бороти». И собра Ярославъ варягъ тысящю, а прочихъ вой 40 тысящь [328] и поиде на Святополка, нарекъ Бога, рекъ: «Не азъ почахъ избивать братью, но онъ; да будеть Богъ отместьникъ крови брату моея, зане без вины пролья кровь Борисову и Глбову праведною. Еда и мн си же створить? Но суди ми, Господи, по правд, да скончаеться злоба гршнаго». И поиде на Святополка. Слышавъ же Святополкъ идуща Ярослава и пристрои бе-щисла вой — руси и печенгъ — и изииде противу Любчю об онъ полъ Днпра, а Ярославъ обь сю.

Въ лто 6524. Приде Ярославъ на Святополка, и сташа противу обаполъ Днпра, и не смаху ни си на они наити, и ни ти на сихъ, и стояша за 3 мсяц противу соб. И воевода нача Святополчь, яздя вьзл брегъ, укаряти новгородци, глаголя: «Что приидосте с хромьцемь симъ, а вы плотници суще? А приставимъ вы хоромъ рубить нашихъ». Се слышавше новгородци и рша Ярославу, яко «Заутра перевеземься на нихъ; аще кто не поидеть с нами, то сами потнем». Б бо уже вь заморозъ. И стояше Святополкъ межи двима озерома, и вьсю нощь упивься с дружиною своею. Ярославъ же заутра, исполчивъ дружину, противу свту перевезеся. И, высдше на брегъ, отринуша лодиа от берега и поидоша противу соб, и сьвькупившеся на мст. И бысть сча зла, не б лз озеромъ помогати печенгомъ, и притиснуша Святополчи вои кь озеру, и вьступиша на ледъ, и обломися лед с вои Святополчи, и мнози потопоша въ водах, и одолвати нача Ярославъ. Видивъ же, Святополкъ побже, и одол Ярославъ. Святополкъ же бжа в Ляхы. Ярославъ же сде в Кыев на стол отни. Б же тогда Ярославъ лт 28. [329]

В лто 6525. Ярославъ въиде в Кыевъ, и погорша церкви. [330]

В лто 6526. Поиде Болеславъ сь Святополкомъ на Ярослава с ляхы, Ярославъ же множество совокупи руси, варягы, словены, поиде противу Болеславу и Святополку. И приде Волыню, и сташа оба полъ ркы Буга. [331] И б у Ярослава корьмилець и воевода Буды, и нача Буды укаряти Болеслава, глаголя: «Да что ти пропоремь трескою чрево твое толъстое». Б бо великъ и тяжекъ Болеславъ, яко ни на кони не моги сдти, но бяше смысленъ. И рече Болеславъ: «Аще вы сего укора <…> не жаль, азъ единъ погибну!» И, вьсдъ на конь, вьбреде в рку, а по немь вои его. Ярослав же не утягну исполчитися, и побди Болеславъ Ярослава. Ярославъ же убжавь с четырми человкы к Новугороду. Болеслав же вниде в Кыевъ сь Святополкомъ. [332] И рече Болеславъ: «Разведете дружину мою по городомъ на кормъ». И бысть тако. Ярославу же прибгшу к Новугороду, хотяше бжати за море, и посадникъ Коснятинъ, сынъ Добрынъ, с новьгородци раскоша лодья Ярославл, рекуще: «Можемь ся еще бити с Болеславомъ и сь Святополкомъ». И начаша скотъ брати от мужа по четыре куны, а от старостъ по 10 гривенъ, а от бояръ по осмидесять гривенъ. [333] Приведоша варягы и вьдаша имъ скотъ, и совькупи Ярославъ воя многи. Болеслав же б вь Кыев сдя, безумный же Святополкъ рече: «Елико же ляховъ по городомъ, избивайте я». Избиша ляхы. Болеслав же бжа ис Кыева, възма имние и бояры Ярославл и сестр его, [334] и Настаса пристави десятиньнаго кь имнию, б бо ся ему вьврилъ лестью. И людий множьство веде съ собою, и грады червньскыя зая соб, и приде вь свою землю. Святополкъ же нача княжити в Кыев. И поиде Ярославъ на Святополка, и побди Ярославъ Святополка, и бжа Святополкъ вь Печенгы.