Не изменился город дожейХотя прошло так много лет:Он стал ни старше, ни моложе.Быть может, времени здесь нет?Гондолы тихо, в сладкой лени,Скользят, как в прежние года,Ласкает древние ступениБледнозеленая вода.На площади Святого Марка,Как прежде, кормят голубей,И небо праздничное ярко,Аквамарина голубей.И ряд дворцов все так же пышен,и в каждой лавке тот же лев;Но над лагунами не слышен,Как встарь, пленительный напев.К прекрасному презренья полный,Моторный катер — быстроходВздымает на каналах волныЗабрызганных бензином вод.«Трамваи» на воде практичны.Доступны всем. Им нет числа.От них на город необычныйТень современности легла.На декорацию похожий,Так равнодушно, свысокаВеликолепный город дожейОчередного ждет гудка.
VI. У итальянского озера
Небосклон ослепительно синий,Изумрудная плещет волна,А лиловые гроздья глицинийОбвивают карниз у окна.В сочетании красок и линий,В их гармонии — мудрость видна:Здесь раскрытые зонтики пинийТем черней, чем белее стена.У стены, где в узорчатой нишеПред Мадонной лежали цветы,Билось сердце мятежное тише;Не тревожили больше мечты.Забывалось, что ветер соленыйО свободе и крыльях мне пел.Кипарис неизменно зеленыйНеподвижно на небо глядел.
VII. Via Appia Antica (старая Аппиева дорога)
Под небом голубым КампаньиДорога древняя лежит.Но как свежо очарованьеЕе тысячелетних плит!Как жизнь, дорога многолика,Могилами окаймлена,La Via Appia AnticaВедет в былые времена.Но юность с песней на руинах,Забыв гробов соседних тлен,Пирует: хлеб, плоды и винаНа камне стертом старых стен.Ведет дорога в бесконечностьИ в лабиринты катакомб…Здесь века водородных бомбКасается крылами вечность.
VIII.Шартрский собор
Соединив два века смело,Вдвоем венчая Шартрский храм,С молитвой каменные стрелыСтремятся к бледным небесам.Одна средневековьем дышит,В годах суровых рожденаВся в кружевах, моложе, выше,Сестра нарядна и стройна.Но обе, веру обнаружив,В одном стремлении святом.Равны пред Богом: в волнах кружевИ в одеянии простом.
«Днем беседовал с игрушкой…»
Моим детям
Днем беседовал с игрушкой,Всеми брошенный, один,Ночью — с маленькой подушкойСемилетний старший сын.Всё задумчивей, печальнейТихие слова звучат.За стеной, у мамы в спальнеСнова стонет младший брат.«Без него здесь в детской пусто,Унесли его кровать,И на все вопросы грустноПерестали отвечать».Трудно общую тревогуСемилетнему понять.Помолился тихо Богу,Но мешают думы спать.Он пробрался на рассвете,Обнял плачущую мать:«Мама, мама, разве детиМогут тоже умирать?»
Мгновение
Памяти Э.Л.
«Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!»
Гете
Строка из Фауста, звеня,Всю ночь тревожила меня.Она, быть может, где-то, где-тоЕще другой задела слух,И некий всемогущий дух,Как шутке, внял словам поэта:Одно — прекрасное — одноМгновение остановилось —Невероятное свершилось.Случайно выбрано, оноКогда-то было мне дано;Теперь явилось вновь и длится…Иль, мучая, мне только снится?Я с тобой за морями в знакомом краюДо сих пор в палисаднике летнем стоюВ подвенечной фате — у раскрытых дверей,И не вянет в руке мой букет орхидей.А войти в эту дверь мы не можем с тобой —Ведь, приказано кем-то мгновению: стой!И рука шевельнуться не может в твоей…Словно куклы, стоим перед входом в музейВосковых отражений людей.Но протянута нить через горечь потерьИз души в эту настежь открытую дверь,В наш еще неразрушенный дом…Как сияют глаза на лице молодом!Ты в незнании полном, блаженном о том,Что грядущего нет, что исчезло «потом»…Мы прикованы здесь. Неприступен порог.Никуда, даже в горести, нет нам дорог…И терзает меня — меж летящих мгновений —Этот миг вне земных измерений.
Зеркала
Памяти моего брата
Заблудилась на звездной дороге…Меж синеющих склонов отлогихУ зеркального вижу крыльцаПустоту — ни двери, ни дома.Где пути коснулись конца,Где и я сама невесома —Там улыбка его лицаИ слова: «Этой встречи мы ждали…Снятся мне зеркала в темном зале.Зачарован, глядел я в одноИ очнулся в тиши зазеркальной,В запредельности беспечальной…Это было, быть может, давно.Я не помню — мне все равно.Вечность память мою украла:Горсть минут моих на земле.Снятся сны — без конца, без начала,Слово искры в остывшей золе.Ты мне снишься… и вспышка заката,И затоптанный путь покатый,Крышка гроба, удар лопаты,И мечта о солнце, тепле…Снится детство: игры, уроки…В нашей классной вдвоем у столаМы впервые читаем строки —Те, что вечность отнять не могла.Посмотри…»В зеркалах высокихЯсно парус белел одинокий,А на холмах лежала мгла…Просыпаюсь одна и дома,Где мне каждая вещь знакома,Где недвижно молчат зеркала.В наших снах есть ли правды крупица?Я не знаю, кто кому снится,Кто кого и где увидал:Брат меня на дороге астральной,Я ль его в этой тихой спальной,Там — в мерцании лунном зеркал?
Из Гейне («Любили друг друга, но в этом…»)
Любили друг друга, но в этомПризнаться они не желали.При встрече глядели с враждою,Хотя от любви погибали.Расстались они, и пороюДруг друга во сне лишь видали.Давно умерли они оба,И сами едва ль это знали.
«Миг настоящий — только миф…»
Время — подвижный образ вечности.
Платон
Миг настоящий — только миф.В нем тайна вечного движенья.Полет мечтою уловив,Я вижу призрачность мгновенья.Пришла минута и ушла;За нею вслед — вторая, третья…От нас их там скрывает мгла,Где каждый миг — тысячелетья.Едва рожденный новый часУже спешит к давно уснувшим,И Настоящее для нас —Лишь грань Грядущего с Минувшим.
«В толпе, среди людского гула…»
В толпе, среди людского гула,У древнегреческих колоннЯ на него едва взглянула,Кивком ответив на поклон.Но мы втроем — я это помню —К заливу медленно пошлиОсматривать каменоломню:Обломки мрамора в пыли.Мне мужем, кажется, был третий…Все расскажу я — до конца.Я видела в закатном светеРуины белого дворцаИ слышала: «О вспомни, вспомни,Кем ты была! Он жив, наш час!Там — вместо глыб каменоломни —Ступени мраморных террас.Уйдем туда — в туман столетий,Под своды нашего дворца…»Не знаю, где остался третий,Не помню я его лица.
РОДНАЯ ЗЕМЛЯ (Новое русское слово, 17 марта 1963 г.)
«О ней стихи навзрыд не сочиняем»И в наших снах ее благословляем,Но в ладанках не носим на груди.Зачем? Она у нас — в сердцах,Недосягаемый и драгоценный прах —Тот, что не ждет нас впереди,Когда в чужую землю ляжем,Что нам не мачеха и не родная мать.(А ваших слов о «Купле и продаже»,признаться, не могу понять.)Болея и сгибаясь под тяжелой ношей,Мы помним хруст в зубах ее песка,И грязь и снег на маленьких калошах…Но мать отвергла нас и ныне далека.А мы, рожденные и вскормленные ею,Мы смеем звать ее, как вы, — своею.