В тиши занавешанных комнатУсталые вещи — враги.Они понимают и помнят…Ковер вспоминает шаги.И слышатся слов отголоскиВ мозаике тонкой стола,А ровный пробор прическиЗапомнили зеркала.И помнят подушки креселПрикосновение рук,И в люстре хрустальной, невесел,Дрожит поцелуя звук.Тоскует по старым напевамВ закрытом рояле струна…Враги с укоризной и гневомПророчат мне ночи без сна.
1948
Письмо(«Восемь лет…Вы меня не забыли…»)
Восемь лет… Вы меня не забыли,Вы меня за морями нашли!..Пусть былое под слоем пыли,Словно гроб под слоями земли, —Для меня Вы сегодня воскресли,Поредела могильная мгла…И я вижу в уютном креслеВас у письменного стола.Те же книги и те же стулья,У простенка большое трюмо…Точно медом родного ульяПозолочено Ваше письмо!И в чужом и неласковом миреЯ сегодня уже не мертва:Вы писали в знакомой квартиреЛихорадочные слова.
1948
Всё чудеса
Всё чудеса: на лепестках роса,В шиповнике жужжащая оса,Душистым летом мотылька порханьеИ спелой ржи на солнце колыханье,А осенью — янтарные леса.Весною стук задорный колеса,И талый снег, и птичье щебетанье,И облаков плывущих очертанье,Все чудеса!..Морозной ночью в звездах небеса,В снежинках легких мягкая коса,И пламя губ, и первые признанья,А на щеке в минуту расставаньяОт тихих слез живая полоса…Все — чудеса…
1944
«Как много-много лет тревожных, но безгласных…»
Как много-много лет тревожных, но безгласныхТаился от меня свободной музы лик,Был наглухо закрыт таинственный родник,Что ныне мне дарит отраду песен ясных.Переживаний нет бессмысленно-напрасных.Когда еще в меня тот голос не проник,Уже пленял мой слух божественный языкСказаний и былин, душевных и прекрасных.Я песню родины в своей груди спасла,За море-океан в изгнанье принеслаСтепного ветра гул и плач метели снежной.Торжественно звенят в душе колокола.Живет во мне напев задумчивый и нежныйРодного, русского, любимого села…
1944
«Мы все в оковах трех привычных измерений…»
Мы все в оковах трех привычных измерений,Но я хочу узнать, что даст грядущий час.Стремлюсь я разглядеть незримые для насПределы скрытые неведомых ступеней.Скрещение времен угадывая в точке,Я вижу: в коконе таится мотылёк,В снегах немых вершин — грохочущий поток,Широкий, плотный лист — в бледнозёленой почке.Пусть луг не окроплен сверкающею влагой,Провижу в облаке веселый блеск дождя,А в новорожденном — пророка и вождя,Ведущего вперед с любовью и отвагой.
1944
«Время?.. Время всегда растяжимо…»
Время?.. Время всегда растяжимо.Был широким наш узкий часТам, где счастье скользило мимоИ крылом задевало нас,Где весною в солнечной шириРасстилались огромные дни…Как все старые в этом мире,Посерели и сжались они.Хочешь, карты перетасуемИ забвенья поищем в игре…А быть может, одним поцелуемМы подснежник вернем в ноябре?!.
1948
Телефон («Бессмысленность немого ожиданья…»)
Бессмысленность немого ожиданья…Молчит, молчит жестокий телефон,И неразумное растет желаньеВстряхнуть его, нарушить мертвый сон.Прибить его, чтоб было очень больно,Чтоб дрогнула душа его звонком!И пальцы к трубке тянутся невольно,Играют нервно спутанным шнурком.По комнате шагать, как в клетке львица,Переживать минуты, как века,Беспомощно и вдохновенно злитьсяИ ждать… и ждать… звонка.
1950
На шхуне («Исчезали песчаные дюны…»)
Исчезали песчаные дюны —Золотистой земли полоса,И на мачтах маленькой шхуныРаздувались уже паруса.И казалось, мы шли без усилья,Рассекали зыбкую сталь.Уносил треугольные крыльяСильный ветер в синюю даль.Покидая знакомые мели,Чайки стаей над нами летели,Может быть, как и мы, наугад —Без раздумья, без плана, без цели,Без желанья вернуться назад…
1948
«Не хотела быть счастливой…»
Не хотела быть счастливой:Я покой свой берегла.Направлял ладью ленивоМерный взмах весла.Но меня нетерпеливоСтали жечь его слова,Словно свежая крапива,Жгучая трава.Захотела стать счастливой…И теперь из сердца рву,Обжигаясь, торопливо,Сорную траву.
1950
«В этой жизни, грозно непохожей…»
Счастлив, кто посетил сей мирВ его минуты роковые…
Тютчев
В этой жизни, грозно непохожейНа надежды юности моей,Что-то есть значительней и строжеБеззаботности прошедших дней.Но так трудно избежать тревогиИ глядеть доверчиво на мирВ час, когда неласковые богиПриглашают разделить их пир,Расточают странные подарки…В сердце, как за окнами, темно.Не могу поднять бездумно чарки —Пахнет кровью крепкое вино.
1950
Термометр («Ползет в стеклянной трубке ртуть…»)
Ползет в стеклянной трубке ртутьВсё выше от полоски красной.Мне трудно пальцем шевельнутьИ вдаль гляжу я безучастно.Но сердца не сжимает страх:В земных скитаньях мало смысла.Вот, словно версты на столбах,Мелькают на полосках числа.Дороги вьются в пустоте,Бежит навстречу мне сто третья…Сойду на сто седьмой верстеС путей земных — в тысячелетья.