Ты говорил в рассветный час,Что по тебе грущу напрасно,Что смерть не разлучила насИ что она, как жизнь, прекрасна;Она — другой лишь облик сна, —Ты здесь, за дымчатой стеною,И крепко верить я должна —Незрим пока — всегда со мною;Что мы, любовью смерть поправ,Не будем больше расставаться…Я повторяла: «Да… ты прав…»Не надо было просыпаться!
«Тишина. Темнота. Фонари…»
Тишина. Темнота. ФонариНе мигают слепыми глазами.Далеко нам до новой зариИ беззвездная бездна над нами.Оглушенные тишью домаОпустили усталые веки.Усыпляет беззвучная тьмаВсе застыло, как будто навеки.Почему же мерещится мне,Что в тоске, как вселенная, давнейКто-то плачет во сне, в тишинеВ каждом доме, за каждою ставней?
«Мне с тобой сегодня скучно…»
Мне с тобой сегодня скучно.Ветки плачут за окном.Ветер, тучи в небе скучив,Сучьями стучится в дом.А слова с тоскою бледной,Словно капли на стекле,Расплываются бесследноИ теряются во мгле.Новых слов твоих не слышу,Старые давно забыв…Пусть сорвал бы с дома крышуВетра яростный порыв!
«Молились… Робкими руками…»
Молились… Робкими рукамиБросали горсточки земли…Покрыли черный холм цветами,Поплакали… Ушли…Почувствовал внезапно каждыйПрилив каких-то новых сил,Необъяснимый голод, жажду,И, удаляясь от могил,В душе бранил себя за спешку,Обманывал себя, что сыт,И гнал невольную усмешку,Испытывая стыд.Дома в кладбищенском квартале,Деревья чахлые и пыльПрекрасными нежданно стали…Пусть слезы снова набегали,Прочь увозил автомобиль.
«На грубые краски реклам…»
На грубые краски реклам,На жалкие в клочьях афиши,На улиц неубранный хлам,На копоть и дымные крышиГлядела ты с арки моста.И голос почудился свыше:«Опомнись! Везде — красота».В прозрачной бездонности синейУвидела ты облака,На крышах сияющий иней…В перила вцепилась рука.И плакала ты, сознавая,Одна на высоком мосту,Что ты еще слишком живая,Чтоб кинуться вниз — в пустоту…
«Ты простить ему была готова…»
Ты простить ему была готоваИ, с судьбой вступив в неравный спор,Каждый вечер в сумрачной столовойСтавила второй — его — прибор.Зажигала свет под абажуром,Приносила свежие цветы,И ждала в кухонной амбразуреИли — чаще — в кухне у плиты.Дни и годы… Мятежи и войны…Ты умела их не замечать.Терпеливо и почти спокойноТы ждала, чтоб снова жизнь начать.Жизнь прошла… Прошла как будто даром,Старость тихо постучалась в дверь…Но его ты не видала старымИ судьбу благодаришь теперь.
«Il neige» (Картина Марка Шагала)
Играет Арлекин с татарскими очами,Часовенка и хаты на снегу…И звуки вьются ввысь, а там — над облакамиЛетит видение, опутанное снами,Из музыки рожденное в мозгу…Мечту художника не выразишь словами.
ПУТЕВАЯ ТЕТРАДЬ
I. «Мы летим навстречу солнцу…»
Мы летим навстречу солнцуИ часы бегут вперед.К полукруглому оконцуТемнота ночная льнет.Но уже светлей — средь ночи,От которой мчимся прочь.Всех других сестер корочеИ нелепей эта ночь.И незрима та граница,Тот в пространстве утолок,Где, как в сказке, могут слитьсяЗапад и Восток…
II. «Под солнцем палящим восточного лета…»
Под солнцем палящим восточного летаНа длинном шоссе, нестерпимо нагретом,Где в страхе теснились ослов табуны,Где овцы от нас убегали пугливо, —Верблюд за верблюдом шагал горделиво:Машины и люди ему не страшны.И как на старинной библейской картине,Там ехал в степи по песчаной равнине,Качаясь спокойно и плавно в седле,Быть может, к колодцу за свежей водоюВысокий, в бурнусе, старик с бородоюНа крохотном сером осле.
III. «Анатолийская равнина…»
Анатолийская равнина.Пески. Безводная земля.Тысячелетние руиныИ, как на страже, тополя.На плоскогорье желто-ржавомГде щебета не слышно птиц.И где от жажды сохнут травы,Раскопки сказочных столицКак будто нас не замечая,Шагая медленно в пыли,Горбы с величием качая,Верблюды длинной цепью шлиВерблюды на дороге пыльной,Не озираясь на гудки,На быстрый бег автомобильныйНесли тяжелые тюки.Грузовики летели мимо…В ковры зашитый груз неслиНадменно и невозмутимоПространств пустынных короли.
IV. Прогулка на Босфоре
Мы плывем по знойному Босфору.Весело плывут навстречу намВизантийских куполов узоры,Крепость Магомета, старый храм,И дворец, где — может быть — в гаремеПривиденья до сих пор живут,Бродят сестры пушкинской Заремы…Там теперь — научный институт.Гордую мечеть давно успелиПревратить в музей; а к тем дворцамДелают пристройки для отелейПо американским образцам.Неподвижен воздух на БосфореИ пролив, как сонная река,Но уже нам посылает мореСвежее дыханье ветерка.И бежит с востока в белой пенеЧерных волн высоких бурный ряд,А за ним теснятся чьи-то тени…Пароход наш повернул назад.Знаю, часто вспоминать я буду,Постоянно будут сниться сныО волнах, прорвавшихся оттуда —Из моей страны…