Чтение онлайн

Убирайся, пес, Покуда я тебя не выгнал взашей.

Флинк убегает. Входит Фабрициус.

Кто был тут? Флинк. Он ног бы не унес, — Застань меня здесь, — из мансарды нашей! Фабрициус! Вот и конец пришел Моей последней маленькой надежде… (Хватается за сердце.) Но что со мной? Мне так нехорошо Еще ни разу не бывало прежде! Кровь бьет в виски, густа и горяча. В глазах желтеет, ноги холод студит… (Падает на руки Фабрициуса, который несет его на постель.) Вам нужно лечь. Я позову врача. Невестку вашу позову… (Выбегает в коридор и зовет.) Эй, люди! (лежит один на постели) Ни дня, ни ночи. Черная дыра. Как бьется сердце! Уж не смерть ли это? Старик Рембрандт! Пришла твоя пора, Пора последнего автопортрета. Как в океан сливаются ручьи, Так мы уходим в мир теней бесплотный. (Обводит глазами комнату.) Лишь вы, душеприказчики мои, Мои эстампы, папки и полотна, — Идите в будущее. В добрый час. Возникшие из-под музейной пыли, Откройте тем, кто будет после нас, Как мы боролись, гибли и любили, Чтоб грезы те, что нам живили дух, До их сердец, пылая, долетели, Чтобы в веках ни разу не потух Живой и чистый пламень Прометея!

Входит пастор.

Меня поставил грозный судия Посредником между тобой и небом. Посредникам не очень верю я: Один из них уже пустил без хлеба Меня по миру. Не кощунствуй. Ты Собраться должен в дальнюю дорогу. Покайся мне, и в нимбе чистоты, Как блудный сын, ты возвратишься к богу. Как будто не в чем. Я в труде ослеп, Не убивал, не предавал, работал, Любил, страдал и честно ел свой хлеб, Обильно орошенный горьким потом. Святая дева раны освежить Придет в раю к твоей душе усталой. Я старый гез. Я мельник. Я мужик. Я весь пейзаж испорчу там, пожалуй. Ты святотатствуешь! Как ты упал! Ужель ты бога не боишься даже? Уж не того ль, что сам я создавал Из бычьей крови и голландской сажи? Оставь меня. Пусть мой последний вздох Спокойным будет… (поднося к его лицу распятие с изображенным на нем Христом) О грехах подумай!  (глядя на распятие) Как плохо нарисован этот бог! (Умирает.) Войдите, люди. Этот грешник умер.

Входит хозяин гостиницы, Магдалина ван Лоо, Фабрициус, Мортейра, соседи.

Едва велел я постояльцу, чтоб Он выбрался, — а он умри в отместку! Да кто ж теперь ему закажет гроб? Тут есть родные? Я его невестка. Ты и неси расходы похорон! Коль хочешь, гробом я могу заняться. Ах, батюшки! А сколько стоит он? Пустое, дочка: гульденов пятнадцать. Магдалина ван Лоо Пятнадцать гульденов! Ведь вот дела! Ах, сударь, всю мою досаду взвесьте: Двух месяцев я с мужем не спала, И вдруг — плати за похороны тестя! Кто умер тут? Бог знает кто. Рембрандт. Не знать Рембрандта — это стыдно прямо! Да это туз! Бумажный фабрикант! Краса и гордость биржи Амстердама.

Комната наполняется людьми.

— Такой богач — и умер! — Тс! Не плачь! — Мы все в свой срок червям послужим пищей. Одно мне странно: если он богач, Как умер он в лачуге этой нищей? Скажи, хозяин, толком наконец. А то ошибка вышла тут, возможно: Мертвец — Рембрандт ван Юлленшерн, купец? Да вовсе нет: Рембрандт ван Рейн, художник. Ах, живописец! Ну? Я так и знал. — Уж, верно, поздно. — Не пора идти ли? — Пойдем, пока через Большой канал Рогатки на мосту не опустили.

Комната быстро пустеет. У трупа остаются Фабрициус и Мортейра. Мортейра подходит к Рембрандту и долго смотрит ему в лицо.

Лежит — и пальцем не пошевелит… Да, многого его душа хотела!