Чтение онлайн

В марте 1919 г., то есть в то время, когда в Забайкалье существова­ла семеновская власть, Цыденов провозгласил себя царем-деспотом трех миров (неба, воды и земли), монархом созданного им теократи­ческого государства и Цог-тугулдур-ламой Дар-ма-ранза [Дхармараджа], что породило в Хоринском аймаке теократическое движе­ние, направленное против национальных установлений. В связи с этим при семеновской власти он подвергался арестам и содержа­нию под стражей три раза по одному месяцу, ибо его идеи признава­лись семеновской властью вовсе не странными, что подтверждает то обстоятельство, что он был освобожден из-под стражи в конце 1919 г., когда в пределах Забайкалья шумело против семеновской власти крестьянство и когда против восставших крестьян велась беспощад­ная борьба, вплоть до массовых расстрелов.

В первом квартале 1920 г., когда действовала в Прибайкалье власть трудящихся, Цыденов при поддержке единомышленников (теократов) возобновляет свои идеи в заявлениях, поданных на имя органов революционной власти с указанием звания «Царь-деспот», стремясь к созданию балагатских установлений и т. д., чем и создает долго непрекращаемое теократическое движение против автономии. За указанное деяние он был подвергнут соответствующими органа­ми правительственной власти ДВР (Дальневосточной Республики) аресту (в апреле 1920 г.) и содержался под стражей в Верхнеудинском домзаке вплоть до марта 1922 г., то есть до высылки его в один из отдаленных краев, где он и пропал без вести. По словам местных жителей, продолжительность пребывания его в созерцании в общем вылилась в 33 года. В момент созерцания он держал себя изолиро­ванно и был замечен в усиленном употреблении водки, ибо его по­слушники (шабинары) часто привозили водку целыми ведрами под предлогом возлияния богам-хранителям».

Таково содержание официальной версии жизни Лубсана Сандана Цыденова. Несмотря на грубоватость и сухость изложения, безы­мянный составитель документа не может скрыть чувства гордости за известного соотечественника.

Намо Гуру Ратна Дарьяя!

В последние годы перед буддистами Российской Федерации все ясней раскрывается личность Бидии Дандаровича Дандарона не только как ученого-тибетолога и Учителя, но как, преимущественно, мыслителя и одного из основоположников современных форм буд­дизма <...>.

Перед 80-летием Бидии Дандарона в газете «Буряад Унэн» были опубликованы четыре главы моей работы по уточнению его биогра­фии [308] по материалам Национального архива Бурятии, Центрального архива КГБ, бесед с его учениками и со стариками-земляками. Пред­лагаю вниманию читателей два фрагмента этой работы, касающихся не только жизни самого Бидии Дандаровича, но и истории буддизма в Бурятии.

После первой «отсидки» в лагерях Бидия Дандарович Дандарон вернулся в Кижингу в феврале 1943 г., освобожденный досрочно из-за открытой формы туберкулеза [309] .

«Он вернулся в очень плохом состоянии здоровья. С ранами на шее и на груди». (Из беседы со старшей сестрой Дандарона Дэмит Дандаровной Мункиной.) Но спецы НКВД не знали, что такое ти­бетская медицина. Дандарон не только не умер, но, наоборот, до­вольно быстро поправился. А его энергия Дхармараджи в этот пери­од только развертывалась.

«Он привез из лагерей перевод на бурятский язык Ганжура. Мы уходили в лес, и он читал нам. Мы спрашивали: “Почему так дер­жишься за религию? Ведь опять посадят”. Он отвечал: “Она снова поднимется. Была бы религия — своей жизни не жалко”». (Из бесе­ды с кижингинцем Манжап-ламой.)

Кроме того, Дандарон довольно часто бывал в Улан-Удэ и кон­сультировал сотрудников Бурятского комплексного НИИ Константи­на Михайловича Черемисова и Ксению Максимовну Осипову. Тогда же познакомился с командированной сотрудницей Ленинградского НИИ театра Галиной Алексеевной Уваровой, которая собирала ма­териалы на тему «Цам как мистериальные представления монго­лов». Бидия Дандарович многое ей советовал и даже специально пе­ревел с тибетского небольшую книгу.

Но главное, что удалось сделать Дхармарадже Дандарону в этот период — это участие в восстановлении в СССР буддийской церкви: восстановление в Читинской области Агинского дацана и постройка нового (Иволгинского) дацана в Бурятской АССР.

«Галсан Хайдуб-лама был у Агвана Доржиева первым помощни­ком. А Дандарон, когда учился в Ленинграде, был у него, и тогда Гал­сан с ним познакомился. Галсан рассказывал, что был с Агваном Доржиевым на аудиенции у Ленина. Доржиев говорил Ленину, что такую гуманную религию, как буддизм, нельзя запрещать. В это вре­мя зашел Сталин и дальше разговор шел при нем.

Во время войны Галсан Хайдуб-лама был на параде, когда войска с Красной площади уходили на фронт. После речи Сталина вышел поп и благословил войска. Галсан это запомнил тоже. Потом у него, как у героя, была аудиенция у Сталина — он напомнил [оба эпизода]. Сталин потребовал бумагу с 16 подписями.

Когда Галсан Хайдуб приехал в Улан-Удэ и стал искать людей, то все боялись. Дандарон его первый поддержал и составил с ним бумагу.

“В первый раз мы собирались в Эрхирике у Капрала Бабэ Доржо. Жена его ушла за коровой. Сделали три балина, и состоялся разго­вор. Но в ту первую ночь 16 подписей не собрали. Я и Дандарон не подписывали. Старики не разрешили: если что, пусть мы, старые, по­страдаем”.

Потом собирались в Иволге. Иволгинские настаивали, чтобы строить дацан у них. Были и из Янгажинского дацана бывшие ламы; они хотели, чтобы — у них. Но подписи собрали, и шесть человек по­ехали в Москву... Сталин дал разрешение.

Хотели строить в Улан-Удэ на Лысой горе. Потом — в районе аэ­ропорта. Потом решили — не дальше Иволги. Когда поехали на ко­нях искать место, один из лам был на белой кобыле. Хотели ближе к горам, но эта белая кобыла остановилась и стала мочиться. Реши­ли — значит тут надо строить”.

Какие старики ездили в Москву? Кроме Галсана Хайдуба и Кап­рала Бабэ, помню, был Орсон Нимаев — бывший бухгалтер,... боль­ше не помню» (из беседы с кижингинцем Манжап-ламой).

Нужно представить, в какое тяжелое для буддизма время проис­ходили эти события. В СССР с 1937 г. буддийской церкви не сущест­вовало вообще. В Монголии и Китае коммунистические правитель­ства разрушили буддийскую церковь не на 100%, но все же так основательно, как только смогли. Тибет был накануне китайской аг­рессии. И вот в такой, казалось бы, безнадежной атмосфере в Буря­тии снова зажглась искра Дхармы.

Наверное, все читатели согласятся, что буддисты Российской Фе­дерации должны знать имена остальных участников этого духовного подвига. Но, к сожалению, официальных документов по восстанов­лению буддийской церкви в СССР мне пока увидеть не удалось. В ко­митете по делам религии при правительстве Бурятии мне ответили, что у них никаких документов по этому вопросу нет, но будут очень благодарны, если я их найду и предоставлю им. Поэтому большая просьба к читателям журнала «Буддизм»: те из пожилых людей, кто помнит описываемые события, кто знает их участников, а тем более, кто сам был участником их, напишите, пожалуйста, по адресу мг. Улан-Удэ, 670045, Верхняя Березовка, ЦДУБ РФ, бюллетень «Буд­дизм», Федотовой Мире Иринчеевне.

Утверждаю. Секретно. Зам. главного военного прокурора генерал-майора юстиции В. Жабин. 13 июня 1958 года. В военную коллегию Верховного суда Союза ССР.

Заключение (в порядке ст. 378 УПК РСФСР)

9 июня 1958 года, г. Москва

Военный прокурор отдела Главной военной прокуратуры под­полковник юстиции Меньшов, рассмотрев архивно-следственное дело, жалобы и материалы дополнительной проверки по ним, уста­новил: 3 июня 1937 года военным трибуналом Ленинградского воен­ного округа осуждены по ст. ст. 58-10 ч. I и 58-II УК РСФСР