Чтение онлайн

Учитывая изложенное и то, что материалами дополнительного расследования вскрыты новые обстоятельства, которые не были из­вестны составу суда, рассматривавшему настоящее дело, а потому, руководствуясь ст. 378 УПК РСФСР, полагал бы: архивно-следствен­ное дело за № 28378 вместе с жалобами и материалами дополни­тельной проверки представить в военную коллегию Верховного суда Союза ССР на предмет отмены по вновь открывшимся обстоятельст­вам приговора военного трибунала Ленинградского военного округа от 3 июня 1937 года и определения военной коллегии Верховного суда СССР от 29 июля 1937 года и прекращении дела Дандарона Бидии Дандаровича, Рандалона (Доржиева) Цыдена Доржиевича и Галданжапова Ширапа Галданжаповича за отсутствием состава преступле­ния.

Приложение: дело в томе I, судебное производство на 116 лис­тах и материалы дополнительной проверки в томе I на 317 листах от н. вх. № 050775; протокол допроса Цыбенжабона на двух листах от н. вх. № 012227 (подшит в материалы проверки) и второй экземпляр настоящего заключения на 5 листах с № машбюро 25109 — адресату.

Военный прокурор отдела ГВП подполковник юстиции Меньшов-Батуринский

«Согласен». — Зам. нагальника отдела ГВП полковник юстиции Батуринский. 12 июня 1958 г.

№ 1 Од—7831 -37».

Обзорная справка по архивно-следственному делу № 966972

[О привлечении к уголовной ответственности следователей и иных работников УНКВД, которые вели «Дело Дандарона 1937 г.» — прим. ред.]

Страницы 87-98:

«Никонович Владимир Станиславович (1900 г. р.) — начальник особого отдела УНКВД ЛО, арестован в 1938 г. Его показания: «Что касается оперативной работы, то в Ленинграде творились грубейшие преступления, к которым Шапиро привлек других сотрудников. Ос­новными в этих делах фигурами были Мигберт и Перельмутр. Смысл этих преступлений — бесшабашная массовка за счет выбора действительных контрреволюционных элементов в так называемые “выходные делаи, сделанные любыми путями...».

Богданов Григорий Ефимович (1899 г. р., русский) — начальник 6 отделения ОО НКВД Л ВО в период 1937-1938 гг. Арестован 27.06.39 г. Арестовал 45 человек; 13 освобождены, остальные рас­стреляны. «...проводил вражеские методы в следственной работе: фальсификация следственных документов, незаконные аресты».

Страница 94:

«Кудря Н. М. на допросе 8 июля 1939 г. признал факты избие­ния подследственных (Дукис, Богданов, Славин)».

1996 г., Улан-Удэ

Намо гуру Видьядхарая!

(Поклоняюсь Учителю Видьядхаре!)

Автор предлагаемой вниманию читателя книги — человек-леген­да. Есть хорошее русское слово — подвижник. Его жизнь — это жизнь подвижника. И как всегда в таких случаях, трудно отличить, что же из того, что о нем рассказывают, происходило в действитель­ности, и что в форме притчи передает реалии его духовного пути. Я склонен полагать, что и то, и другое одинаково важно. И все же в своем рассказе я буду придерживаться того, что мне достоверно из­вестно из некогда услышанных мною его слов, из рассказов его род­ственников и учеников, из рассказов друзей, которых у него было больше, чем недругов и недоброжелателей.

Называют разные даты его рождения, с расхождением в пределах месяца. Я склонен считать наиболее вероятной дату 14 декабря 1914 года. Отцом его был известный бурятский религиозный поэт и тан­трист философ Агван Силнам Тузол Дорже (Бадмаев) и матерью - вдова Балжима. При рождении он получил имя Бидиядара (Держа­тель Знания — от санскритского Видьядхара). Было у него также детское имя — Зидда-Базар (санскр. Читта-Ваджра — Алмаз Мыс­ли). Как рассказывают, еще в сталинских лагерях он написал книгу «Необуддизм», которую смог вынести при освобождении поляк Ко­кошка. Впоследствии по данным, которые мне трудно проверить, эта книга вышла в Таиланде под именем Зидда-Базар. Говорят, что именно с этой книги началось необуддийское движение.

Сохранился рассказ женщины, подруги матери Бидиядары. Ей приснился сон, что солнце упало с неба и скатилось ей в руки. Она пошла и подарила солнце своей подруге Балжиме. Проснувшись, она рассказала о своем сне Балжиме. Вскоре выяснилось, что Балжима беременна. И подруге долго потом было жалко, что солнце во сне она отдала Балжиме, а не оставила себе. Отчество и фамилию наш Учи­тель получил по первому мужу Балжимы — «Бидия Дандарович Дандарон» стояло у него в паспорте.

Рассказывают, что после рождения Учителя к его отцу прибыла делегация тибетцев, которые заявили, что им известно, кто у него родился, и что они просят отдать его в Тибет. Отец ответил: «У него другие задачи. Он нужен здесь».

Отец Бидии Дандаровича, был незаурядным человеком и силь­ным йогом, учеником Лубсана Сандана Цыденова, будущего Учите­ля также и Бидии Дандаровича. Находясь в составе бурятской деле­гации на коронации Николая II, Лубсан Сандан — единственный из присутствовавших не преклонил колен перед царем: «Духовный вла­дыка не должен кланяться светскому».

В это время Учитель Лубсан Сандан еще не носил титула «Дхармараджи» — Царя Учения в трех мирах: мире страстей, или нашем мире; мире форм, или мире богов и других бестелесных существ; и в мире без форм, или мире высоких духов. Он получил его позже.

На рубеже XX века настоятель одного из монастырей Гумбума Джаягсэн-гэгэн посетил Бурятию. С ним вместе был известный Акпа-гэгэн. Они обсуждали с Учителем Лубсаном Санданом и Агваном Силнамом при участии настоятеля Чесанского дацана и еще двоих лам проблему будущего буддизма в Бурятии.

Вскоре после отъезда Джаягсэн-гэгэна и Акпа-ламы Учитель Лубсан Сандан и Агван Силнам вышли из состава лам Кижингинского дацана и со своими учениками поселились на поляне Соорхэ (Ламын-Сорхой) в двадцати километрах от Кижинги. Именно в это вре­мя, в период углубленного погружения в созерцание Ваджрабхайравы, Лубсан Сандан был назван Дхармараджей. Его выход из дацана был первым шагом той реформы в буддизме, которую Учитель Луб­сан Сандан начал и его ученик Бидиядара Дандарон затем продол­жил.

Пожалуй, это была самая значительная реформа в буддизме со времен Цзонхавы. В современном мире, полагал Учитель Лубсан Сандан, только дацанская форма существования буддизма не сможет сохранить традицию Учения. Это его мнение подтвердилось позже разгромом дацанов в СССР, а затем в Монголии и Китае. Нужна и иная форма, предполагающая жизнь в миру, как это делали еще тысячу лет тому назад великие буддийские йоги Индии (Тилопа,

Наропа и другие), жизнь, посвященная духовному совершенствова­нию. Сам Учитель Лубсан Сандан посвятил созерцанию в затворе 23 года. Эта жизнь должна была быть дополнена традициями неко­торых практик, не имевшихся в Бурятии, и с этой целью его ученик Агван Силнам был послан в Китай для получения некоторых посвя­щений; ученик передал своему Учителю эти посвящения, и Учитель и ученик стали друг для друга Учителями, а также и учениками. Так создавалась в Бурятии первая мирская буддийская Сангха (Общи­на). Затем в 1920 г. Учитель Лубсан Сандан передал своему ученику Бидиядаре свою правомочность Дхармараджи и назвал его своим духовным наследником. Еще одно, что считал необходимым для но­вой формы буддизма Учитель Лубсан Сандан, было сохранение тра­диции дацанской учености. Его ученик, а впоследствии наш Учи­тель Б. Д. Дандарон был выдающимся буддийским мыслителем и крупным ученым. Кроме работ по Дхарме (буддийскому учению) и буддологических работ, после ухода Учителя остались его труды по истории западной философии — трактат «О взаимоотношении мате­рии и духа», трактат «Эстетика» об истории западных эстетических теорий и о развитии эстетической мысли на Западе.

Учился, работал, женился. Затем с семьей уехал в Ленинград, где поступил в Институт авиаприборостроения (Л И АП). Его сын от это­го брака Леонид Бидияевич сейчас работает в Бурятском научном центре АН СССР, дочь же после ареста Бидии Дандаровича в 1937 го­ду и затем ареста его жены Шулуновой Елизаветы Андреевны была помещена в один из детдомов, и следы ее затерялись. Жена в скором времени была выпущена, смогла найти только сына и умерла от тифа по пути на родину. Сына воспитали родственники в Улан-Удэ.