Чтение онлайн

— Нет, госпожа.

— И не давал никаких распоряжений насчёт денег?

— Нет, госпожа.

Вот г… граф. Решил меня таким способом удержать? Зачем? А может правда замотался и забыл?

Достала записку. Может в ней что-то упоминается.

Пробежала взглядом по диагонали. Одни розовые сопли, намёки, и надежды на будущее. Почувствовала накатывающую тошноту.

Управляющий учтиво покашлял.

— Мирон, а вы понимаете в официальных бумагах?

— В каких именно, фира?

— В этих. — достала и протянула ему дарственную. — Можете сказать всё ли здесь в порядке? Не будет ли в будущем каких-то сюрпризов?

Мужчина бегло изучил документ и протянул мне с виноватой улыбкой.

— Я не особо силён в поверенных делах, госпожа. Я торгаш, не нотариус. Могу сказать только то, что бумага заверена официально, а значит имеет законную силу.

— И на этом спасибо, Мирон. — расстроилась, но постаралась вида не подать. Зачем ставить в неловкое положение хорошего человека? — Вы и так мне очень помогли. И я никогда этого не забуду. Но вынуждена вновь вас просить об услуге.

— Исполню всё, что в моих силах.

— Мне необходимо продать одно из своих колье. Вы поможете?

— Конечно, госпожа. Я знаю неподалёку скупку, и помогу вам выторговать хорошую цену. Когда прикажете вас туда сопроводить?

— Сейчас, если можно. Я и так уже много времени потеряла…

Мы ехали по серым унылым улицам. Дождь продолжал противно моросить. Прохожих почти не было, а вот колясок напротив было столько, что не всегда удавалось разъехаться.

Я нервничала: время неумолимо утекало, а мы ещё даже не выдвинулись в сторону моей ссылки. И это означало, что расходов прибавиться — на дополнительную ночёвку на постоялом дворе.

Скупка оказалась вполне респектабельной. Но вот скупщик явно был жлобом. Едва увидел кто перед ним, решил навариться. Это поняла даже я. Но сначала «облапил» меня сальным взглядом. Попыталась его заморозить выражением своего лица.

Пыл чуть поубавился, но в ответ подросло желание обсчитать меня по полной.

Мирон с упорством носорога пытался защитить мои интересы, взывал к совести, пугал конкуренцией, но жадный гад упорно стоял на своём:

— Триста. И ни грином больше.

Я уже поняла, что грины это местные мелкие деньги. А также то, что этот жид скорее удавиться, чем упустит возможность поживиться за мой счёт. Поэтому, чтобы хоть как-то подпортить его хорошее настроение, забрав выторгованные триста золотых, прокомментировала:

— Ну что же, вы сами виноваты. Я планировала продать вам все свои драгоценности, но теперь, пожалуй, сделаю это в другом месте.

Пронаблюдав как довольная морда скисла, покинула помещение.

Мирон прятал улыбку. Дав ему время переварить произошедшее, поблагодарила за помощь.

Мужчина тут же виновато отозвался:

— Не очень-то я вам и помог.

— Ну, не скажите. Боюсь, что без вас он бы мне и этих трёх сотен не дал. — взвесила на руке увесистый мешочек. И осмотрела свой наряд — нужно было куда-то спрятать это богатство.

Поняла, почему во всех исторических фильмах дамы прячут всё ценное в зоне декольте — потому что хранить больше было негде: в нарядах не было предусмотрено ни одного кармана.

Но если я засуну этот мешочек себе под грудь, она вывалится наружу. Да и не при Мироне же это делать. Он и так уже учтиво отвернулся к окну, как только я начала себя обсматривать и ощупывать.

Ох, Ирина, когда-нибудь ты круто попадёшь со своими далеко не графскими замашками.

Смущённо замерла, держа мешочек в руках. Подумаю об этом позже.

Тепло распрощавшись с управляющим, заспешила в свою комнату. У меня появилась идея.

Достала из рукава носовой платок, завернула в него несколько золотых монет, и засунула под грудь. Больших изменений это не вызвало. Чему я порадовалась, потому что у Ирианы и так была замечательная грудь. Во всех смыслах.

Остальные деньги оставила в мешочке. Плотно его завязала, и подойдя к шкафу, открыла створку с зеркалом.

Снова залюбовалась. Всё-таки повезло мне с новым телом. Но быстро вспомнила, что впереди ждёт долгая дорога и внимательно изучила причёску.

То, что надо.

Распустила пучок, завернула мешочек в мягкие шелковистые волосы, и основательно их закрепила по периметру. Голова потяжелела, а пучок заметно подрос.

Слишком заметно.

Задумалась. Решение пришло быстро. Вновь распустила нагороженное. Разделила волосы на две части. В одну снова завернула мешок и закрепила. А вторую прядь заплела в косу и обернула её по периметру пучка.

Вот так-то лучше. Теперь создавалось полное ощущение просто объёмной прически. С моей пушистостью волос и их количеством это смотрелось естественно.

Ну всё, можно выдвигаться. Больше ждать графа не считаю нужным. Драгоценностей Ирианы мне на первое время хватит, а дальше буду думать.

Изначально я не планировала продавать украшения, хотела сохранить неприкосновенный запас. Но Филипп не оставил мне выбора. Его настойчивое желание увидеться со мной перед отъездом пугало больше, чем гипотетическое безденежье. Поэтому я выбрала наименьшее из зол.

Нашла Маруню.

Та едва меня увидела, всплеснула руками и посмотрела виновато:

— Ох, госпожа, простите, я вам плохо закрепила причёску, да?

Остановила её порыв поправить волосы:

— Не нужно. Я специально расслабила пучок. Мне так удобнее. Нам предстоит тяжёлый путь, и я не хочу терпеть ещё и неудобства в виде туго затянутых волос.

Девушка всё ещё выглядела виноватой, а я порадовалась, что даже она не поняла, что моя причёска стала сейфом.

Велела ей передать всей нашей команде приказ об отбытии. И сама направилась к коляске.

Ненастье усиливалось. Капли дождя стали крупнее, и к ним добавились порывы ветра.

Окинула взглядом свой транспорт: кожаный верх коляски "чувствовал себя хорошо" — кожа была чем-то пропитана, и сырость ей была как мёртвому примочка. Ветер тоже не доставлял хлопот. Но вот внутренние размеры оставляли желать лучшего: нам троим будет тесно.

Но оставить своих девчонок под дождём я не могла.

Скомандовав подоспевшим Маруне и Лихде, чтобы забирались внутрь, виновато посмотрела на мужчин. Им придётся мокнуть. Олешке на козлах коляски, а Левону на бричке.