Чтение онлайн

Мужчины в ответ только улыбнулись, а вот девчата замерли в ступоре. И если Мара быстро пришла в себя и поспешила исполнить команду, то Лихда продолжала мяться, сжимая в руках узелок.

Посмотрела на неё вопросительно.

— Не привыкла я разъезжать как барыня. — пояснила женщина. — Не по чину мне… не пристало.

— Ты мне нужна здоровая. — заявила я невозмутимо. Это никак не помогло. Добавила: — И у меня нет лишних денег для твоего лечения. Поэтому это не обсуждается.

Жестом дала понять, чтобы поспешила. Капли дождя были не только мокрыми, но и холодными, а мой плащ, как оказалось, — не таким уж и непромокаемым.

Женщина нехотя полезла внутрь повозки.

Наблюдала с нетерпением. Потому что повариха никак могла забраться внутрь. Мешало не столько отсутствие опыта и немного грузное тело, сколько узелок.

— Дай, я его подержу. — протянула руку, когда терпение закончилось. На что женщина вообще чуть не выпала назад.

Забрала узелок насильно. Буквально вырвала из рук.

Тяжёлый.

— Что в нём?

— Блины, мясо, лепёшка… — начала перечислять повариха, всё ещё пребывая в шоке и ничего не делая для того, чтобы попасть внутрь транспорта.

— Достаточно. Лезь.

Женщина сделала ещё одну попытку. А я, чтобы избавить от мучений нас обеих, подтолкнула её под попу плечом.

Представила с каким выражением лица Лихда ввались внутрь, и фыркнула. Встала на ступеньку, протянула Маре свёрток и забралась в коляску сама.

— Трогай! — крикнула Олешке, подражая фразам, позаимствованным у классиков.

Коляска поехала, а я посмотрела на своих попутчиц, которые сидела напротив почти как сиамские близнецы — слипшись телами. У Мары были глаза как блюдца. А Лихда, судя по виду, уже бы лежала в обмороке, если бы была кисейной барышней. И если бы было где лежать.

— Так, девчонки, — попыталась вернуть их в нормальное состояние, — поскольку нам всем предстоит преодолеть долгий и сложный путь, предлагаю сразу договориться. — выжидательно посмотрела. На их лицах мало что изменилось. Поэтому просто продолжила: — Если я что-то сказала сделать, берёте и делаете. Не удивляетесь, не падаете в обморок, а просто делаете. Так, как если бы это делали всегда. Мы и так потеряли много времени в ожидании графа, и задержались с выездом... Это понятно?

Обе согласились: Мара моргнув, а Лихда медленно кивнув.

— Вот и славно.

Изучила кучу пледов и подушек, лежащих рядом со мной.

— Мара, переложи их на своё место.

Девушка молча встала и выполнила команду.

И замерла, согнувшись в три погибели, пытаясь удержаться за стену, чтобы не упасть при покачивании коляски.

— Садись. — указала ей глазами на освободившееся рядом со мной место.

Глаза стали шире.

— Мара… — посмотрела строго.

Села, вжавшись в стену.

— Я не кусаюсь. Сядь нормально. И если кому-то из вас для удобства нужен плед или подушка, берите.

Посмотрела на обеих своих помощниц, и поняла, что, пожалуй, уже достаточно их шокировать. Отвернулась к окну и стала наблюдать за тоскливым пейзажем, проплывающим мимо.

Без солнца и за пеленой дождя окружающая обстановка выглядела безрадостно, и ещё больше навевала тоску.

Потянулась, взяла подушечку, и положила её между головой и кожаной перегородкой, служившей стеной коляски. Прикрыла глаза.

Хотелось уснуть, и проснуться уже на новом месте. Но я понимала, что с такой тряской вряд ли получиться даже подремать.

Однако вопреки моему убеждению очень быстро провалилась в сон.

Не видела никаких снов, меня словно по щелчку отключило от звуков и ощущений. И включило только тогда, когда коляска резко остановилась, и я едва не воткнулась головой в сидящую напротив повариху.

— Что произошло? — спросила хриплым ото сна голосом.

Ошарашенная Лихда пожала плечами, а Маруня высунулась в окно.

— Олеш, что там?

Но парень не отозвался, и девушка вызвалась пойти и узнать.

Врождённое любопытство подмывало последовать за нею, но вовремя вспомнила, что графини так себя не ведут, и осталась сидеть внутри. Лишь отодвинула шторку.

Дождь уже стоял непроглядной стеной.

Что за невезуха такая? Всё против меня. Даже погода. Словно эта реальность мне всячески показывает, что мне здесь не место. Только вот и я сюда не рвалась. Даже в страшном сне не могла предположить, что окажусь в мире, застрявшем в своём развитии на уровне дореволюционной России.

Вернулась Мара. Мокрая и по щиколотку в грязи. Старательно очистила о траву обувь, и только потом забралась внутрь.

— Впереди дорогу сильно размыло. Мужики боятся, что лошади увязнут.

— И что теперь делать?

— Они предлагают остаться здесь до завтрашнего утра, а утром что-то придумать. Может дождь закончится, и ветер немного подсушить грязь.

— Остаться на ночь посреди безлюдной местности? Это не опасно? У нас и оружия-то никакого нет. Два хлыста, да вилы. — возразила. — Впереди лес, в котором неизвестно кто водится. А позади такая же размытая дорога. Я считаю, что оставаться здесь не вариант. Да и не факт, что дождь за ночь прекратиться. Другие предложения есть?

— Есть. — в окошке появилась мокрая голова Олешки. — Можно свернуть в ближайшую деревню, и напроситься на ночлег.

Задумалась.

— А какова вероятность, что мы туда проедем?

— Мы можем поехать по траве, рядом с дорогой. — и словно услышав мои мысли добавил: — Прямо такого объезда нет — впереди река.

Три пары глаз смотрели на меня выжидательно, и мне ничего не оставалось, как согласиться на второй вариант.

— Сворачивайте.

До так называемой деревни добрались уже когда полностью стемнело.

Поэтому мне удалось рассмотреть лишь несколько тёмных строений, обнесённых частоколом, которые охраняла свора собак.

Пока мужчины вели переговоры — сначала с собаками, а потом с вышедшим на крыльцо хозяином — мы, как мыши, сидели в коляске.

Не знаю как у девчат, а у меня от всего происходящего по спине бежали мурашки. Находимся в какой-то глуши, с трёх сторон обнесённой чёрным лесом. Да нас тут сейчас поубивают, и никто никогда не отыщет даже косточки — собаки их по лесу растаскают.