Чтение онлайн

Крипт, конечно, не ест. Ухмыляясь, он пытается уравновесить вилки в виде башни. — Но разве не все мы такие?

Совершенно верно.

— П-простите? — говорит ошеломленный послушник, нервно подходя к нашему столу. Он почтительно склоняет голову перед магом, но быстро поворачивается к Эверетту с широко раскрытыми глазами. — Ты Эверетт Фрост! Я-боги, я большой фанат. Я атипичный кастер, — добавляет он почти застенчиво. — Вырос в Нью-Йорке, и мы с мамой оба энтузиасты моды. Вообще-то она редактор журнала «Vogue», так что я был на множестве показов и… опять же, я просто большой фанат.

Эверетт принимает приятный, заученный образ, который, я уверен, он усовершенствовал за свою карьеру, благодаря фанатов, несмотря на насмешливое фырканье Бэйлфайра и то, что Крипт швыряет в них через стол картофельными гребешками.

— Извините за беспокойство, но… — Послушник с надеждой поднимает перманентный маркер.

Эверетт ставит автограф на руке заклинателя, вежливо отвечая на пару вопросов, чтобы сказать, что его не будет на Неделе моды в Париже в следующем году, и, да, он дружит с каким-то известным певцом, о котором я никогда не слышал.

Когда послушник наконец благодарит его и спешит прочь, Мэйвен склоняет голову.

— Кензи рассказала мне об автографах, но я все еще не понимаю. Это часто случается?

— Гораздо чаще среди фанатов-людей. — Эверетт возвращается к своей еде.

Бэйлфайр усмехается. — Ладно, это так чертовски странно — думать, что у тебя есть поклонники. Очевидно, они не знают, какой ты мудак, за исключением того, чем занимаются эти гребаные модели.

— Я не веду себя как придурок по отношению ко всем. Только к вам троим, потому что вы, блядь, этого заслуживаете, — ворчливо поправляет Эверетт. — Так получилось, что я действительно хорошо лажу с людьми. Хотите верьте, хотите нет, но есть причина, по которой сотрудники Эвербаунда назначили меня преподавать продвинутые отношения с людьми.

Так это то, чему он якобы учил.

Бэйлфайр продолжает подтрунивать над ним по этому поводу, пока я наполняю кубок Мэйвен вином. Некоторое время ужин продолжается за легкой беседой, пока, как это случалось с каждым праздничным ужином с незапамятных времен, не заходит речь о политике.

Бэйлфайр небрежно комментирует недавние проблемы Эвербаунда с борьбой с наследием, и мой наставник разражается тирадой о своих политических взглядах.

— …конечно, эти бессмертные наслаждаются своим влиянием в мире смертных, но, по крайней мере, Реформаторы далеко не такие тупоголовые, как эти чертовы Ремиттенты, — говорит Гранатовый Маг, наконец-то улучив момент, чтобы пригубить вино.

— Реформисты — это другая фракция активистов, выступающих против наследия? — Мэйвен уточняет.

Он хмыкает. — «Совет Наследия» назвал их борцами с наследием, и поэтому все в это верят — но это полная чушь. Реформисты лоббируют равенство наследия и людей в мире смертных, и они ставят под сомнение нынешнюю систему в целом. Они настаивают, что мы гораздо более цивилизованны, чем монстры, и поэтому нам должно быть позволено свободно общаться с людьми, выбирать другие профессии и даже вступать в браки между собой.

Он смеется над этим.

— Ты с ними не согласен, — предполагает она.

— Они идеалисты. Мечтатели. Если бы мир мог работать так, как они хотят, потребовались бы такие серьезные потрясения, что это создало бы гораздо больше проблем, чем могло бы решить. Их намерения находятся в правильном месте, но вряд ли помогает их делу то, что они были основаны человеком, который открыто контактировал с демонами. Я не согласен с решением совета казнить Амато, но он, безусловно, способствовал нынешним беспорядкам между людьми и наследием.

Эверетт давится вином и, чертыхаясь, проливает его на себя. Я вопросительно поднимаю бровь, но он качает головой, быстро взглянув на Мэйвен, прежде чем хмуро уткнуться в свою еду.

Наша хранительница задумчиво перекладывает стейк и ветчину со своей тарелки на тарелку Бэйлфайра. Дракон-оборотень изображает обморок и целует ее в щеку.

— Реформисты звучат менее безумно, чем Ремиттенты. В конце концов, система архаична, — бормочет Мэйвен. Затем она отодвинула тарелку, явно выражая свое уважение к магу. — У вас есть тренировочная площадка?

Черт. Я знаю, к чему ведет этот вопрос. Так же как и остальные, потому что мы все стонем синхронно.

— Действительно, есть. Хочешь побольше тренироваться, Телум? Из всего, что ты мне рассказала, я подумал, что тебе мало что нужно подтянуть в этой области.

Моя великолепная, порочная хранительница слишком мило улыбается, глядя на нас четверых.

— Это не для меня.

— Эй, мы пережили Первое Испытание, — протестует Бэйлфайр.

— Едва ли.

— Это был неравный бой, — утверждаю я. — Мы дрались с некоторыми из Бессмертного чертова Квинтета, не говоря уже об их группе последователей. Прими это во внимание, по крайней мере.

Мэйвен отпивает вина. — Вы четверо от этого не увернетесь. Смирись.

Эверетт вздыхает и телепатически говорит: — Все в порядке. Я люблю даже садистскую, безжалостную сторону в тебе, поэтому я принимаю ад, который принесет завтрашний день.

Она допивает остатки вина, бросив на него взгляд. — Перестань употреблять это слово.

— Признай это, sangfluir. Тебе нравится, что мы не можем насытиться тобой. — Я ухмыляюсь, когда она показывает мне средний палец.

— Вся эта телепатия уже так чертовски надоела. Ты случайно не знаешь, что заставило этих двух придурков связаться с ней, когда у меня не получилось, а? — Бэйл ворчит на мага.

Мой наставник ухмыляется. — Ты задаешь неправильный вопрос.

— Какого черта это должно…

— Черт, — ругается Эверетт, вставая, чтобы отодвинуть стул Мэйвен.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он в бешенстве, потому что, хотя на ее лице нет выражения боли, одна ее рука прижата к груди.

— Не устраивай гребаную сцену, — ее напряженный голос эхом отдается в моей голове.

Будь оно все проклято.

Я встаю, бросая взгляд на Крипта. Он кивает и исчезает, не нуждаясь в указаниях.

Между тем, Бэйлфайр удивляет меня тем, что не взрывается эмоциями оборотня в ответ на приступ с нашей хранительницей. Вместо этого он поворачивается к Гранатовому Магу, чтобы вежливо извинить нас, пока Эверетт идет рука об руку с Мэйвен прочь от стола.

Она перестала хвататься за грудь, но я вижу, как пот выступает у нее на затылке, когда мы проходим под праздничными огнями магов и мимо столов других послушников, полных пристальных взглядов.