Чтение онлайн

Света замирает, но в её взгляде всё ещё пылает ненависть.

– Полина.
– Ростислав поворачивается ко мне, его лицо напряжено.
– Поедем. Поговорим дома.

– Нет, не поеду с тобой никуда.

– Что значит нет?

– Это значит, что я устала, Ростислав. Устала от вранья, от недомолвок, оттого, что меня обсуждают за моей спиной.

– Я никого не обманывал...

– Правда?
– Я достаю телефон.
– Тогда, что это.
– Обвожу рукой вокруг.
– Как давно ты снимаешь квартиру?

– Эта служебная квартира предназначена для сотрудников.
– Он начинает терять терпение.

– Ничего?
– Света вдруг смеётся истерично.
– Ростислав, неужели ты думаешь, что она поверит? После всех тех ночей, когда...

– Заткнись.
– Рычит он, поворачиваясь к ней.
– Заткнись, или клянусь, ты пожалеешь.

В его голосе столько холодной ярости, что Света отступает.

– Полина.
– Он снова обращается ко мне, пытаясь взять себя в руки.
– Да, я приезжал сюда. Да, мы говорили.

– Значит у вас были дружеские посиделки? Обсуждали погоду и пили чай?

– Мне нужно было место, где можно побыть одному, подумать. У меня сложная работа, иногда нуждаюсь в тишине и покое.

– Ах вот как. Значит, я виновата. Я довела тебя до того, что пришлось искать убежище.

– Я такого не говорил...

– Говорил. Может, не мне, но говорил.
– Киваю в сторону Светы.
– И довольно красноречиво, судя по её словам.

Ростислав сжимает кулаки, его лицо мрачнеет.

– Полина, я последний раз говорю, поехали домой. Разберёмся там.

– Нет.

Направляюсь к выходу, но Ростислав преграждает мне путь.

– Мы не закончили разговор.

– Закончили. По крайней мере, на сегодня.

И это правда. Мне нужно понять, что я чувствую. Любовь? Ненависть? Или просто пустоту, чтобы двигаться дальше.

– Полина...

– Отойди, Ростислав.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. В его глазах читается борьба - желание настоять на своём и понимание, что сейчас лучше отступить.

Наконец, он отходит в сторону.

– Хорошо, но завтра мы поговорим.

Останавливаюсь у журнального столика. Медленно снимаю с пальца обручальное кольцо, его он надел мне клявшись в верности в день нашей свадьбы. Оно холодное на ощупь, как и всё, что происходило между нами последние годы.

Сердце разрывается на части, но я знаю - это необходимо.

Кольцо звенит, падая на стеклянную поверхность столика.

– Поздравляю, Света. Он твой.

– Полина! Ты не можешь просто взять и уйти!

Оборачиваюсь и смотрю на него, на этого человека, которого когда-то любила больше жизни.

– Могу. И ухожу.

И выхожу из квартиры.

В лифте, спускаясь вниз, я вдруг понимаю, что руки больше не дрожат. Впервые за много лет я сказала Ростиславу нет. И не сломалась.

Вот теперь это начало конца нашего брака.

Ключи дрожат в моих руках, когда открываю дверь. В квартире очень тихо, уже половина одиннадцатого вечера, но я знаю - мама не спит. Никогда не ложится, пока не убедится, что все дома и в безопасности. Даже сейчас, когда я временно у неё живу.

– Поля?
– Удивлённый голос мамы доносится из кухни.
– Что случилось?

Я стою в прихожей и не могу сдвинуться с места. Вот теперь, когда всё кончено, когда я больше не должна притворяться сильной, ноги подкашиваются. Сумочка падает на пол с глухим стуком.

Мама, увидев меня, замирает.

– Боже мой, что он сделал?

Беззвучно шевелю губами.

И всё.

Эмоции рвутся наружу. Меня прорывает словно плотину. Нет сил сдерживать слёзы.

Я рыдаю, плачу, как не плакала уже много лет. Как плакала в детстве, когда разбивала коленку или когда моя первая любовь разбила мне сердце. Слёзы текут ручьём, и я даже не пытаюсь их останавливать.

Каждая слеза - это капля боли, которую я так долго носила в себе. Они обжигают щёки, смешиваются с дрожью губ и прерывистым дыханием. Мне не хватает воздуха, горло сжато спазмом, но я не сопротивляюсь, потому что наконец-то можно. Можно не сжимать зубы, не прятать слёзы в подушку, не притворяться сильной.

Мама обнимает меня, и я понимаю, как же сильно соскучилась по её объятиям, по чувству безопасности. Её объятия крепки, как будто боится, что я рассыплюсь на части. Она мягко гладит мою спину, и от этого я плачу ещё сильнее, потому что это и есть та самая нежность, которой мне так не хватало. Снова чувствую себя маленькой девочкой, которой больно, но которая знает, что её боль важна. Мама принимает меня именно такой, какая я есть, сломанной, неидеальной, живой. И от этого в груди разливается тепло, смешиваясь с болью, но постепенно побеждая её.

– Тише, солнышко. Всё будет хорошо.

Она меня успокаивает, но ничего уже не будет хорошо.

Мы идём на кухню. Молча наливает чай с мятой. Ставит передо мной чашку чая.

– Где Кристина?

– Спит. Не волнуйся, она нас не услышит.
– Мама садится напротив.
– Рассказывай.

И я рассказываю. Иногда речь получается бессвязной, но я говорю всё, что есть на душе. Выговариваю всю боль, изливаю душу самому близкому человеку.

Мама слушает молча. Время от времени передвигает по столу солонку, сахарницу, поправляет салфетки - старая привычка, которую я помню с детства. Когда ей тяжело, она всегда что-то перебирает руками.

И чем больше я говорю, тем легче становится. Будто камень, годами давивший на грудь, потихоньку крошится, превращаясь в песок. И уже не задыхаюсь. Боль, конечно, не исчезла, но хотя бы могу дышать.

– Я была такой дурой.

– Не говори так.
– Мама берёт мою руку.
– Ты доверяла мужу. В этом нет ничего плохого.

– Но почему он так поступил? Мужчина, мой муж, предал меня, ещё и не раскаивается, а меня во всём винит.

Слова снова застревают в горле.

– Может, он прав, и я во всём виновата.
– Продолжаю, вытирая нос бумажной салфеткой.
– Я действительно стала холодной. Перестала быть внимательной. Может…

– Полина. Хватит. Не ты виновата в том, что он завёл эти отношения.

– Как говорят, в измене виноваты оба.

Мама молчит, поправляет скатерть. Разглаживает невидимые складки.

– Если и так, он всегда мог поговорить с тобой о своих чувствах, а не бежать к своей прошмандовке.

– Может и так, он её даже не любит. Просто сходил на сторону. Это даже хуже, чем если бы он её любил. Я бы его поняла, если бы Ростислав сказал, что влюбился, а так…

– Я всегда говорила, что Ростислав слишком уверен в себе. Но не думала, что он способен на такое. Собственными руками разрушил семью.