Чтение онлайн

Но, как только произношу фамилию мужа. Мне сообщают, что все специалисты заняты и разговор заканчивается снова.

Кладу трубку. И понимаю, что-то не так. Руки начинают дрожать, но не от слабости - от злости.

Набираю третий номер. Четвёртый. Пятый.

Результат одинаковый. Как только произношу фамилию Холмский, возникают разные отмазки: то нет свободных специалистов, то не берут дела такой сложности, переориентируются на другие отрасли права.

После часа проведённого за телефоном понимаю, что суть одна, никто не хочет связываться с женой Ростислава Холмского.

Закрываю ноутбук. Значит так!

Холмский перешёл все границы дозволенного.

Влияние мужа распространяется и на юридическое сообщество. Он уже всё предусмотрел. Прекрасно знал, что буду искать адвоката и решил меня опередить.

Ничего. Не все же адвокаты в городе ему приходятся друзьями или должниками. Я найду человека, который не побоится бросить ему вызов.

Заказываю такси. Нужно ехать домой за вещами, пока есть время.

Наш дом встречает меня не просто тишиной, а оглушающей пустотой, которая, кажется, давит со всех сторон. Каждый шаг отдаётся эхом, а сердце стучит в такт, словно отсчитывая последние мгновения чего-то важного.

Поднимаюсь в спальню. Открываю шкаф - мои вещи занимают только треть пространства. Странно, я помнила, что у меня больше одежды.

На туалетном столике лежит шкатулка с украшениями. Открываю - внутри обручальное кольцо, которое я оставила в квартире вчера. Странно, как оно здесь оказалось? Ростислав, видимо, привёз.

Складываю в чемодан самое необходимое. На комоде стоит наша свадебная фотография. На ней мы слишком счастливые, и слишком влюблённые.

Не в силах смотреть на это безжалостное напоминание о потерянном счастье. Опускаю рамку вниз.

В детской комнате труднее. Какие игрушки взять? Кристина любит всё. Беру самые дорогие сердцу - плюшевого мишку, с которым она спит, конструктор, книжки.

На подоконнике засыхает фиалка, которую мы с Крис посадили месяц назад. Теперь листочки жёлтые, земля сухая. Никто не поливал. Словно символ нашей семьи - красивая снаружи, но уже умирающая.

Складываю коробки в холле. Потом позвоню грузчикам.

Звук ключей в замке заставляет замереть. Ростислав что ли вернулся так рано? Он не должен быть дома до семи. Но на моё несчастье, он, видимо, вернулся раньше.

– Полина?
– Всё ещё родной голос эхом отдаётся в холле.

Выхожу навстречу. При виде коробок его лицо становится напряжённым.

– Что это?

– Как видишь, забираю вещи.

– Мы же договорились всё обсудить.

– Уже не о чем разговаривать.

Он снимает пиджак, бросает на кресло. Его движения резкие, раздражённые.

– Полина, хватит устраивать театр. Возвращайся домой.

– Теперь я живу у мамы, пока не найду что-то более подходящее.

– Это не дом, а жалкая квартира на окраине города. Хочешь, чтобы наша дочь выросла там? Среди этой нищеты?

– Она живёт в месте, где её любят. Это самое главное.

Ростислав сжимает челюсти.

– И что дальше?

– Думаю ты знаешь. У меня сегодня было несколько разговоров с юристами.

– И что? Нашла адвоката.
– Прекрасно знает, что нет, но ещё умудряется ухмыляться.

– Пока нет, но я не сдамся. Ты не всесильный Холмский.
– Мне нужно идти.
– Я поднимаю одну из коробок.

Ростислав загораживает проход, не давая пройти. Его присутствие душит, каждая клеточка моего тела кричит о желании раствориться, исчезнуть. Я крепче сжимаю коробку, словно она мой единственный щит.

– Полина, остановись. Мы можем всё исправить.

– Как? Снова слушать твою ложь я не хочу.

– Это в прошлом! Клянусь, я больше никогда ни на кого не посмотрю.

– Ростислав, ты не понимаешь. После измены доверие исчезает насовсем.

Он проводит рукой по волосам - знакомый жест, который раньше казался привлекательным. Теперь просто раздражает.

– Хорошо, ошибся. Признаю. Но люди совершают ошибки. Мы можем начать сначала, съездить к семейному психологу...

– Нет.

– Ты так упёрлась, что даже не даёшь мне шанса.
– В его голосе появляются привычные властные нотки.
– Ты даже не хочешь попробовать?

– Имею право.

Беру коробку снова. На этот раз он не пытается остановить, только смотрит. В его взгляде читается смесь злости и какой-то странной, пустой безысходности.

– Если решишься на развод, будет непросто. Могу годами затягивать процесс.

– Увидим, что скажет суд.

– Суд?
– Он усмехается.
– Полина, ты же понимаешь, что у меня несколько больше возможностей нанять хорошего адвоката?

– Но и я не сдамся. Думаешь, я сдамся и вернусь к роли покорной жены?

– Думаю, ты поймёшь, что воевать со мной не только бессмысленно, но и опасно. У меня есть влияние, связи, деньги. А у тебя что?

– Правда на моей стороне.

Умалчиваю про запись, возможно, пока это мой главный козырь, который вытянет меня из этого болота.

– Правда? Полина, правда - это то, что могут доказать в суде. Доказать можно всё что угодно, если знаешь как.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет. Просто говорю тебе о том, что лучше откажись от развода.

Мне становится холодно, зябко, будто в квартире подул арктический ветер.

Он действительно готов зайти так далеко.

– Знаешь что, Ростислав?
– Я ставлю коробку и подхожу к нему вплотную.
– Раньше это сработало бы. Раньше я бы испугалась твоих угроз и отступила. Но сейчас мне нечего терять. Тебе всё ещё есть что терять.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. В его глазах читается злость, но и сомнение.

Вызываю такси. Пока жду, он подходит снова.

– Полина.
– Он словно меняет тактику, голос его становится мягким.
– Не надо так. Подумай о Кристине. Ей нужна полная семья.

– Ей нужны родители, которые уважают друг друга. Только у нас этого давно нет.

– Мы можем всё исправить. Да, будет нелегко, но мы справимся. Мы же не чужие друг другу.

Он делает шаг ближе. Потом ещё один. Я не успеваю отстраниться - его руки ложатся мне на плечи, и он целует меня.

Губы Ростислава мягкие, знакомые, до дрожи, и с привкусом кофе, смешанного с чем-то горьким, неуловимым, похожим на отчаяние. На секунду я замираю, словно парализованная током, и на меня воспоминания обрушиваются волной со всей силой.