Чтение онлайн

— Заткнись, — рычит он, но в его голосе есть что-то, чего не было раньше. Что-то почти нежное.

Виски стреляет первым, потому что, конечно же, он стреляет. Никакой тонкости, никакой стратегии, просто чистая колумбийская бравада. Николай уворачивается с плавной грацией того, в кого стреляли больше раз, чем он может сосчитать, а затем врезается в него, как гребаный товарный поезд.

Они жестко падают, обмениваясь ударами с энтузиазмом мужчин, которые искренне наслаждаются насилием, потому что в их головах больше ничего не происходит.

И конечно, я тоже наслаждаюсь этим, но только потому, что у меня проблемы с отцом и расстройство личности. Утонченные причины.

Тем временем Чума наступает на меня с этим украденным ножом, двигаясь со смертельной координацией, несмотря на остаточные эффекты яда Козимы.

— Без обид насчет всего этого похищения, верно? — я танцую назад, едва избегая удара, который вскрыл бы мне горло. — Око за око и все такое. Или я путаю религии?

Выражение лица Чумы остается раздражающе нейтральным, пока он продолжает атаку.

— Не знаю, — говорит он саркастически. — Я всегда был немного агностиком.

Он почти сносит мне голову следующим замахом. Только годы практики спасают меня; мышечная память срабатывает, когда я достаю свой собственный нож. Мой пистолет остается в левой руке, постоянная угроза, пока мы кружим друг вокруг друга.

Позади нас Николай и Виски дерутся как варвары, сплошная грубая сила и кряхтение. Никакого стиля вообще. У Чумы, по крайней мере, есть техника, даже если он пытается убить меня с ее помощью.

— У тебя есть навыки, — замечает Чума, парируя мой выпад с оскорбительной легкостью. — Но тебе не хватает фокуса. Четко определенного лидера, чтобы объединить вас.

Я смеюсь, звук отскакивает от стен скал.

— Кем ты нас считаешь, гребаным бойз-бэндом?

— Я предположил, что вы стая, учитывая, что вы явно готовы умереть вместе, — говорит он, потому что каждое гребаное слово из рта этого мудака — это колкость.

Однако он поднимает важный вопрос. Мы стая? Слово кажется странным. Мы просто группа поврежденных альф, притянутых друг к другу богиней. Это не делает нас стаей.

Разве нет?

Движение на периферии зрения предупреждает меня об опасности. Виски взял Николая в захват, мышцы напряжены, пока он пытается его задушить. Не думая, я делаю выстрел, который задевает бицепс Виски и попал бы в череп, если бы Чума не сбил меня с ног в последнюю секунду.

— Не стоит благодарности! — кричу я через хаос, скидывая с себя другого альфу.

— Я все контролировал, павлин! — огрызается Николай, а затем толкает Виски на добрых три фута в сторону из чистой злости.

Бой меняется, противники меняются, пока мы адаптируемся к движениям друг друга. Внезапно я сталкиваюсь с Виски, который смотрит на меня с озадаченным выражением, кажущимся неуместным на поле боя.

— Проясни кое-что для меня, — говорит он, странно словоохотливый для того, кто только что стрелял в нас из гребаной ракетной установки. — Там, в «Альфа для Альфе»… кто был «тот, что симпатичный»?

Я прихорашиваюсь вопреки самому себе, позволяя взгляду скользнуть по его блестящему, мощному торсу с явным одобрением.

— Ты, конечно.

Что-то меняется в его выражении. Удивление, может быть. Затем самодовольная ухмылка, когда он выпячивает грудь.

— Ха, — затем громче, обращаясь к Чуме: — Я же говорил!

Чума атакует меня с новой силой, по-видимому, оскорбленный моим безобидным флиртом с его парой.

— Расслабься, ваше высочество, — смеюсь я, уворачиваясь от особенно кровожадного замаха. — Мои блядские дни сочтены! Мне не интересно забирать твоего бойфренда.

— Мужа, — автоматически поправляет Виски, нанося удар Николаю, который снес бы ему голову, если бы тот не увернулся в последнюю секунду.

Чума замирает посреди удара и недоверчиво пялится на него.

— С каких пор? И если уж на то пошло, это ты мой муж.

— Какая разница? — спрашивает Виски, пожимая плечами.

Мы с Николаем переглядываемся.

— Ненавижу прерывать вашу прелюдию, — говорю я, прицеливаясь в гроздь мутировавших колючих фруктов, свисающих с дерева наверху; они выглядят подходящими по размеру и плотности, чтобы проломить череп. — Но мне нужно, чтобы вы оба поторопились и сдохли.

Глаза Чумы расширяются, когда я делаю выстрел, и он едва успевает нырнуть, чтобы оттолкнуть Виски с пути.

Фрукт взрывается, мякоть разлетается липкой дугой, задевая край рукава Чумы. Выражение чистого отвращения на его лице почти стоит того быстрого возмездия, которое следует за этим — размытое движение, заканчивающееся тем, что его нож рассекает воздух там, где секундой ранее было мое горло.

— Уверен, ты потянешь счет за химчистку, ваше высочество, — дразню я, уходя в перекат, который выводит меня за спину массивной фигуры Виски. Я использую его как живой щит, за что получаю локтем назад, от чего трещат пара ребер.

— Трус, — кряхтит Виски, разворачиваясь с удивительной ловкостью. Его мясистый кулак задевает мою щеку, когда я пригибаюсь; ветер от удара взъерошивает мне волосы.

Через дюну Чума и Николай снова сцепились. Металл сверкает, сталкиваются ножи, звон разносится по открытому пространству. Никто не уступает ни дюйма, их движения так быстры, что сливаются в смертельную хореографию.

У меня едва хватает времени оценить их обмен ударами, прежде чем Виски врезается в меня, как товарный поезд, и мы оба с грохотом падаем на песчаный холм, который оказывается чертовски более твердым, чем выглядит. Воздух с силой выбивает из моих легких, когда меня расплющивает между тушей Виски и тем, что, я почти уверен, на самом деле является камнем, покрытым тонким слоем песка. От силы удара пистолет вылетает у меня из руки, и я выскальзываю из-под него, карабкаясь, чтобы добраться до оружия.

— О нет, не выйдет, мелкий говнюк, — рычит Виски, хватая меня за загривок и впечатывая головой в камень. Мой прекрасный, идеально прямой нос ломается мгновенно.

Сукин сын.

Я игнорирую кровь, струящуюся по лицу, и шарю по вечно сыпучему песку, пока пальцы не находят прохладный, надежный металл, который я ищу.

— Во мне… шесть… футов… пять дюймов, — цежу я сквозь зубы, когда другой альфа хватает меня за волосы, пытаясь оттащить назад.

Я изворачиваюсь в его хватке, как только моя рука сжимает пистолет, но прежде чем я успеваю выстрелить, мимо меня проносится пятно белых волос и врезается в Виски.