Чтение онлайн

— Я пересматриваю некоторые личные ценности, — рычит он.

Я поднимаюсь на ноги и выхватываю пистолет из его кобуры вместе с ножом, пристегнутым к бедру, прежде чем он успеет сориентироваться. Адреналин перекрывает различные боли, соревнующиеся за мое внимание.

— Пошли, — говорю я, тянусь к Козиме. — Нам нужно бежать.

Но она уже качает головой с тем упрямым выражением лица, которое я начинаю распознавать как неприятности, даже если она едва в сознании.

Эта проклятая богами омега — десять процентов человека, девяносто процентов чистого упрямства в живой форме.

— Остальные… мы не можем их оставить, — говорит она, ее голос слегка заплетается, словно она видит сон наяву.

Я сжимаю челюсти, готовый снова перекинуть ее через плечо, даже если она, вероятно, раздерет меня этими когтями, как дикая кошка.

— Козима…

Сотрясающий землю рев раскалывает воздух, обрывая любой аргумент, который я собирался привести. Звук, кажется, исходит отовсюду и ниоткуда, эхом отскакивая от скал, пока не начинает казаться, что ревет сама пустыня.

— Рыцарь, — выдыхает Козима.

Ее глаза внезапно проясняются, словно что-то в этом кошмарном звуке только что немного разбудило ее. Что бы это ни было, черт возьми, что связывает этих двоих, это за пределами моего понимания.

Тэйн ошарашенно смотрит на нее, все еще пытаясь встать на ноги и не упасть. Если бы он не был альфой, эта рана головы отправила бы его в кому.

— Рыцарь? Вриссийский альфа с металлической рукой и маской с вами?

Но Козима уже движется, срываясь в направлении этого рева, словно ей выстрелили из пушки. Я бросаюсь за ней, пытаясь схватить ее обратно, но мое раздолбанное колено выбирает этот момент, чтобы напомнить мне о своем существовании, и я спотыкаюсь.

— Козима!

Стрельба обрывает меня; пули прошивают линию на песке между нами и тем местом, куда она направлялась. Я хватаю ее за руку и дергаю назад за спину, когда куски камня разлетаются вокруг нас. Мы все замираем, внезапно очень остро осознавая, насколько мы открыты.

— О, вы никуда не пойдете.

От этого певучего голоса у меня стынет кровь. Валек выходит из-за скопления скал, его белая одежда каким-то образом все еще безупречна, несмотря на хаос; этот его гребаный нож сверкает на резком солнце. При втором взгляде на его штанах видна кровь, где в него явно попали — полагаю, кому-то из остальных все-таки удалось его задеть — но он двигается так, словно это его даже не беспокоит.

Я знаю Валека. Единственный стрелок из нашей команды, достаточно быстрый, чтобы попасть в него — это Ворон, но если Валек ходит здесь, это значит…

Что-то в моей грудной клетке, что, как я думал, умерло давным-давно, скручивается и болит хуже, чем любая из ран, которые я получил до сих пор на этой милой маленькой самоубийственной миссии.

Нет. Нет, я не могу думать об этом. Пока нет.

Я тянусь к пистолету, который забрал у Тэйна, вспоминаю, что он пуст, и ругаюсь себе под нос. У меня все еще есть нож, так что я сжимаю его крепко, готовый защищаться от человеческой ртути. Позади нас Тэйн не в форме, чтобы драться, все еще покачиваясь от импровизированного урока геологии Козимы.

А с другой стороны я слышу то, что звучит как полномасштабная война. Взрывы, стрельба, лязг металла о металл.

Мы, блядь, в ловушке.

Глава 28

НИКОЛАЙ

Рев, разрывающий пустынный воздух, заставляет нас всех застыть посреди боя. Он не просто громкий. Он, блядь, первобытный; тот самый звук, который заставляет твой древний мозг кричать, чтобы ты бежал, прятался или сдох.

Рыцарь. Это должен быть он. Ничто другое на этой богом забытой земле не могло издать такой звук.

Рука Виски все еще сжимает мое горло, его бицепс давит на трахею. Он пытается оторвать мне голову, как гребаную пробку от шампанского. Но даже он делает паузу; его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы я мог вдохнуть немного воздуха.

Затем я вижу, как Ворон срывается с места и бежит на звук так, словно у него горит задница.

— Ты серьезно бросаешь меня посреди гребаной драки? — реву я ему вслед, мой голос хриплый от удушающего захвата Виски.

Но это то, что делает Ворон, не так ли? Он бежит. Всегда бежал. Бросил меня много лет назад, не оглянувшись, и теперь делает это снова. Некоторые паттерны никогда, блядь, не меняются.

Я впечатываю локоть назад, в живот Виски, со всей силы, что у меня есть. Он издает хрип, и его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы я мог вырваться и запрыгнуть на склон утеса; мои ботинки находят опору на каменистом выступе.

— Эй, я еще не закончил надирать тебе задницу! — ревет снизу Виски, все еще восстанавливая дыхание после того, как его выбили из легких.

— В твоих снах, правительственная шавка! — рычу я в ответ, уже подтягиваясь мимо испуганного Чумы, который выглядит так, словно не может решить, схватить меня или убраться с моего пути.

Умный человек выбирает последнее.

Мышцы горят, пока я карабкаюсь по скале, но я лазил и по худшему в худшем состоянии. Пустошь не нянчится со слабостью, и я тоже. К тому времени, как я добираюсь до вершины, мои руки ободраны до мяса, а плечо вопит там, куда ранее пришелся один из ударов Виски, но я едва замечаю это.

Потому что там Ворон, застывший как статуя примерно в двадцати ярдах впереди.

Я следую за его взглядом и с облегчением оседаю. Козима там, в сознании и на ногах. Не полностью здесь — я вижу это по тому, как она слегка покачивается, по расфокусированному блеску в этих фиолетовых глазах — но живая. Стоит.

Именно тогда я замечаю, что не так с этой картиной.

Пистолет Гео опущен, и он оглядывается по сторонам, словно выискивая что-то в деревьях. Мне требуется секунда, чтобы понять, почему он не целится в Тэйна. Призрак выглядит так, словно побывал не на том конце избиения. Оружия я не вижу. Прицел Ворона постоянно смещается между Тэйном и тем, что ищет Гео, спрятанным в деревьях и скалах, и, учитывая, что все остальные присутствуют, это значит…

Валек.

Психованный ублюдок хорошо спрятался; я бы пропустил его, если бы не искал угрозы. Белая одежда сливается с бледной корой мертвых пальм и камнем, но его винтовка ловит ровно столько солнечного света, чтобы выдать его позицию.

— Брось пушку, — рычу я, поднимая свое оружие и целясь в позицию Валека. — Ты окружен.

Смех Валека эхом отскакивает от скал; этот маниакальный шакалий звук, от которого у меня мурашки по коже.

— О, Николай. Все еще играешь в героя? Как это на тебя непохоже, — в его голосе слышится та певучесть, которая означает, что кто-то вот-вот умрет. Обычно грязно. — Я наблюдал достаточно долго, чтобы знать, что пистолет нашего одноглазого друга пуст. И хотя красавчик там, вероятно, мог бы пристрелить Тэйна примерно так же быстро, как я мог бы пристрелить любого из вас… — он делает паузу, позволяя угрозе повиснуть в воздухе. — Вы не настолько быстры, не так ли?