Чтение онлайн

Раиса заморгала.

— Это как? Гамбургер с жар-птицей?

— Почти. Но с майонезом судьбы, — Лада шутливо приложила палец к губам и начала исчезать. В воздухе повис аромат липы, яблок и слегка пережаренного картофеля.

Яйцо жар-птицы у Раисы в руках чуть дрогнуло. И в нём — точно — что-то зашевелилось.

А где-то далеко в небе вспыхнуло три крыла — белое, пепельное и золотое.

Раиса вздохнула.

— Ну, держитесь теперь. И жарить, и судьбу вершить — это ж почти одно и то же.

Глава 48. Тепло под крылом

Раиса проснулась ранним утром, когда солнце только начинало окрашивать небо в медово-розовые оттенки. Снаружи пахло свежестью, дымком из кухни и тёплой печёной глиной. Но главное — в центре её дома, в небольшом соломенном гнезде, укрытом вышитым платком, лежало яйцо Жар-птицы.

Она подошла почти на цыпочках. Яйцо сияло изнутри — не жаром, а каким-то ласковым, живым светом. Раиса улыбнулась и тихо пробормотала:

— Доброе утро, пернатое чудо.

Из кухни уже доносился громкий стук. Там Баюн громыхал сковородами, бормоча:

— Мало им было феникса-мужика, теперь ещё и яйцо в дом! Всё, конец моей холостяцкой жизни. Пойду, может, в болото. Кикимора, приютишь, а?

— Только если ты научишься квакать, — послышалось в ответ.

Смех прокатился по дому.

Жарена, всё такая же молчаливая и величественная, сидела на лавке у печи. Она лишь коротко кивнула Раисе:

— Оно просыпается. Ты чувствуешь?

И правда. Яйцо едва заметно дрожало, и Раисе почудилось — в нём что-то шевельнулось, как лёгкий взмах крылышка.

– --

К вечеру Раиса устроила настоящее «яичное торжество»: в доме собрались маги, травницы, повитухи и даже пара ведьмаков. Все обсуждали, что делать дальше.

Один из магов с бородой в три косички задумчиво посмотрел на яйцо:

— Это ведь не просто феникс… Это древний род. Возможно, мы наблюдаем перерождение духа-хранителя…

Жарена лишь прошептала:

— Оно выбрало Раису. Не трогать.

Баюн, гордо стоящий рядом, шепнул в сторону Кикиморы:

— Видишь? А ты говорила, что она простая баба с огорода.

— Она и есть. Только ещё и родовая мать теперь, — буркнула та, но без злости.

– --

Ночью Раиса уснула тревожно, с ладонью на мягком гнезде. И ей снова приснился сон. Только на этот раз — не сияющая богиня, а простая странница в балахоне, с корзиной пирожков.

— Узнала? — усмехнулась Лада, подавая пирожок с капустой.

— Узнала. А где цветы, звёзды и арфы?

— Сегодня без пафоса. Я пришла как мама, а не как богиня. И сказать хочу: ты молодец. Отец тебя простил. А я — скоро приду. Но не такой. Ищи знак — золотые арки и слово, что чуждо здешнему языку… "McDonald's".

Раиса проснулась с пирожком в руке. Нет, правда. Он был горячий, с капустой. И немного… светился.

– --

Утром в поселение въехал всадник на сияющем лосе. Он не проронил ни слова, только передал Раисе кристалл, в котором светилась карта. И слова на древнеславянском:

"Там, где огонь уснёт — тьма проснётся."

Раиса прижала карту к груди. А за спиной, в тёплом гнезде, тихо щёлкнула скорлупа.

Глава 49: «Пир, яйцо и гость с Юга»

С раннего утра в воздухе поселения пахло чем-то волшебным: смесью печёной картошки, липового мёда и... грозы. Над новым зданием — таверной «У Жар-Птицы» — весело дымил костёр, на котором кикимора жарила блинчики на скворчащем жирке, хихикая и сплёвывая заклинания в тесто.

Раиса, в фартуке с вышитым борщом, устроила настоящий гастрономический шабаш. Печь жарила, как в добрые брежневские времена, и очередь выстраивалась до трактира. Особенно ценили «петушки на картофельной палочке» и «квасную газировку с эффектом левитации». Жители хихикали, глотая её, и начинали на пару секунд парить, словно опрокинутые пуховки.

— А потом, значит, говорю ему: «Тебе не картошка фри с МакДональдса, а картофель судьбы!», — хохотала Раиса, отпуская поднос с хрустящей жаревней. — Каждая палочка — как перо жар-птицы: съешь — и что-нибудь сбудется!

Баюн уже пятый раз просил добавки, подозрительно щурясь.

— А я, может, пророчествовать начну от этих палочек. Или, наоборот, вспоминать прежние жизни. Вдруг я в прошлом был домовым при императрице? — и тут же подавился куском «солёного счастья» — булочкой с маринованным хреном, изобретением кикиморы.

Новый торговый союз

А тем временем в поселении прибыли необычные гости — бородатые купцы с севера, одетые в кафтанчики с серебряной вышивкой. Один из них, Пересвет Соляной, заговорил так витиевато, что Раиса решила, будто он соревнуется с Баюном:

— Да не просто мы соль везём, а соль самосветную! Под землёй её кристаллы светятся, как надежда в темени, как лампадка в кутерьме жизни! — с пафосом выкрикнул он.

Они предложили заключить торговый союз: обменивать местную магическую еду и лекарства на их самоцветную соль и меха северных зверей. Раиса, недолго думая, протянула руку:

— Если вы обещаете не забирать кикимору в жёны и не пить квас больше семи чашек — договорились.

Купцы унесли с собой коробки с «пирогами судьбы», а один из них влюблённо смотрел на картошку фри, как на девушку с Купальской ночи.

После бурного дня Раиса отправилась проверить Яйцо Жар-Птицы, что покоилось в тайном зале. Оно всё ещё спало, но рядом с ним вдруг появились первые перья. Они были разного цвета — огненно-красное, золотистое и пепельно-серое.

— Трое будут рядом, когда Яйцо вылупится, — прошептал кто-то за её спиной.

Это была Лада — во сне или наяву, Раиса уже не знала.

— Скоро. Но сначала тебе нужно узнать, кто они — эти трое. Один ты уже знаешь. Второй — идёт. А третий... сам найдёт путь, — улыбнулась богиня и протянула ей хлебец, в который была запечена миниатюрная М.