Чтение онлайн

— Дочка, да ни облачка ж! — отмахнулась соседка.

Но через два часа, когда налетел хмурый фронт и небо пролилось, все обернулись на девочку. А она просто гладила белого кота и что-то шептала ему на ухо. Слухи поползли: она слышит природу.

Раиса подумала: вот и ещё один... родился.

– --

Баюн и Кикимора

А вечером случилось несчастье. Купава вдруг завопил, скинул с головы шапку и начал чесаться, как кот весной.

— Кто... кто туда крапиву засунул?!

На заборе сидел Баюн, с невинным видом. А из кустов слышалось довольное хихиканье Кикиморы. Раиса вышла, осмотрела шапку, потом — Баюна, и, вздохнув, сказала:

— Хитро, весело... Повторится — шапку вам обоим на уши надену и крапиву не забуду.

Баюн скорчил гримасу, но потом довольно заурчал — весело же, чего уж.

– --

Вечером, перед сном, когда поселение легло отдыхать, Раиса снова почувствовала — нечто идёт. Тянется. Рождается. Как будто ещё одно перо начинает светиться в узоре её судьбы...

Глава 42. Перо, что пахнет громом

Утро выдалось щедрым на запахи — дым костра, утренняя трава и что-то ещё… жареное. Раиса, ещё в халате и с неприбранной косой, выглянула в окно — и застыла.

На поляне перед её домом кто-то аккуратно жарил оладьи на двух сковородах, одновременно играя на балалайке. У него были длинные синие волосы с золотыми перьями, а глаза — как у громовой птицы: сверкающие и чуть безумные.

Баюн сидел под забором, уткнувшись в лапы, и недовольно бурчал:

— Он блестит! Он играет! Он вкусно готовит! Да ещё и улыбается! Это какое-то... нарушение котячьего устава!

Раиса вышла, прищурилась.

— Ты кто такой, чудо балабанье?

— А я — Громовик, — сказал тот и поклонился. — Но можно звать меня Ратибор Пернатый. Меня сюда призвал зов рода. Мне сказали: «Иди, там баба нужная. Ей феникс требуется. Вот я и пришёл».

Он подал ей оладью. Та была ароматная, с крапивой и мёдом.

Раиса прикусила уголок.

— Печёшь неплохо. И что, прямо сказали — я феникс тебе?

— Нет-нет, — засмеялся он. — Ты мне — хозяйка. А я — твоё новое перо. И не просто. Я умею звать бурю, чистить небо от нечисти, и, если нужно, играть на нервах всяким слишком серьёзным личностям.

Из-за угла показалась Кикимора. Увидев Ратибора, она тут же исчезла обратно, пробормотав: «Ох ты ж ящерица мраморная...»

Баюн шипел:

— Он душевно нестабилен, ты понимаешь? А если он громом кого зарядит не туда?

Раиса села на лавку и кивнула:

— Тем более надо держать его при себе. Пусть лучше он у нас, чем у кого-то другого.

– --

Поселение кипит

С приездом Ратибора жизнь оживилась. Он не просто устраивал погоду — он развлекал детей, подсказывал, как сушить травы громовыми искрами, и даже научил одну бабку вызывать дождик хлопками в ладоши. Правда, дождик полил только на её огород.

Тем временем в лекарской очередь только росла. Раиса оформила полочку с мазями и коробку для «от благодарности». Некоторые оставляли монетки, другие — бусы, пироги и даже курицу.

А ещё к ней заглянул торговец из соседней деревни, весь в бисере и в прибаутках:

— Слышь, хозяйка, давай я тебе изумруды выменяю на зелья от женской истерии! У меня баба одна — как громовая волна!

Раиса долго смеялась, но зелье дала. И рецепт — с пустырником и ромашкой.

– --

Сон с предупреждением

В ту ночь Раиса увидела Владу — неясно, была ли это она наяву, или просто след из магии. Та стояла у реки с чёрным лебедем на плече и говорила:

— Грядёт третье перо. Будь внимательна. Оно не светится — оно шепчет. Ты узнаешь его не глазами, а душой. Не отвергни.

А потом вокруг стало много зеркал, и каждое показывало Раису — в разных обличьях: молодой, старой, военной, знахаркой, матерью… А одна — в короне из пепла.

– --

На следующее утро

Раиса проснулась и первым делом пошла умываться ключевой водой. Третье перо… Шепчущая тень? Кто ж ты, интересно?

Ратибор уже прыгал по бревну у озера и изображал танец грача, а Баюн, измученный, лежал на крыше и ел валерьянку.

И тогда Раиса сказала вслух, будто себе:

— С каждым днём этот мир становится всё веселее. И, чует моё сердце, это ещё цветочки...

Глава 43: Третье перо — пламенная тень

В этот день воздух был наполнен лёгким зноем, но странным, как будто сам воздух был скован пеплом. Река, что когда-то вела к побережью, теперь казалась гораздо шире, растекалась по камням, как по дну бездны, и ветер играл с её поверхностью, как с пеплом в ночи. Раиса сидела на высокой скале, с которой открывался вид на залив, ожидая очередной странный визит. Она чувствовала, что что-то приближается, но даже её магия не могла распознать этого чувства до конца. Это было не совсем ощущение, не совсем предчувствие… скорее, нечто большее, как если бы сама земля шептала ей о присутствии того, что когда-то считалось невозможным.

Она подняла голову, когда к ней подошёл Баюн. Паника в его глазах была почти невообразимой для его спокойного вида.

— Раиса, ты это чувствуешь? — его голос был низким, напряжённым. — Что-то здесь не так. Кто-то пришёл, и это не просто случайный путник.

Раиса огляделась, но не могла ничего обнаружить. В её руках уже горел светлый синий огонь, он мерцал и искрился, как маленькие звезды. Но ни один луч не мог попасть в темноту, что окружала их.

— Кто-то пришёл, Баюн, — её голос был мягким, но решительным. — Я тоже чувствую это, но пока не знаю, кто.

Мгновение спустя её глаза наполнились тенью, и она обернулась. Это было как одно мгновение, один взгляд, но в нём было всё — и пепел, и жар, и дым. Всё в одном образе, стоявшем перед ними.

Она была одета в тёмно-красные одежды, которые походили на выжженную землю, словно сама одежда впитывала её душу. Волосы, заплетённые в причудливые косы, будто светились, и в них играла угроза и свет. Женщина стояла в полной тишине, её взгляд был отстранённым, но проницательным. Когда она заговорила, её голос был как раскат грома, тихий, но глубокий и проникающий.

— Я Жарена, — сказала она. — Я пришла по зову. Но не для того, чтобы приносить счастье. Я пришла, чтобы осветить ваш путь.

Баюн вздрогнул и отступил на шаг, он ощущал в ней что-то древнее и разрушительное, что напоминало о его прошлом. А Кикимора, стоявшая немного поодаль, замерла. Она чувствовала, как душа её восстала, вспомнив старые песни, забытые заклинания.

В этот момент Жарена подняла руку, и все молчали, словно земля прекратила своё движение. И вот, перед ними, она расправила свои крылья — огромные, пылающие, переливающиеся ярким огнём. Она была фениксом, не сгоревшим и не возродившимся, не перерождённым, но и не уставшим. Она была просто тем, что осталось после горя.