Чтение онлайн

Раиса смеялась, когда он щекотал её щёку подбородком. Он шептал:— Никогда не была такая — горячая, вкусная и родная.

В таверне

На следующий день Ладомира пела у печи, а её щи подавались с хрустящими гренками и огурцами, «по обычаю бабки моей».

К ней стояла очередь. Особенно от тех, кто хотел снова обнять кого-нибудь.

Ладомира по секрету дала Раисе банку.

— Там не щи. Там яйцо. Жар-птицы. Оно скоро вылупится.И когда это случится, ты узнаешь: ты не просто хозяйка. Ты — мать новых начал.

Раиса открыла рот, чтобы спросить, но Лада уже ушла — понесла блины трём влюблённым кикиморам, которые открыли возле таверны лавку с вязаными трусами для духов.

Глава 52: «Полёт над огнём и пёрышко надежды»

Слухи о щах с надеждой и обнимающих посетителях разошлись по округе быстрее, чем флакон с наливкой боярышника среди дружественных кентавров.

А Раиса сидела на кухне, среди горы магических писем, свернутых в трубочки и с сургучной печатью с эмблемами — от гномов до дриад.

Оказывается, никто до неё не додумался, что по магпочте можно не только ругаться, но и делать заказы еды.

— Это всё, Ладомира, ты виновата! — смеялась Раиса. — Щи твои и баллады!

— А что я? Я только специи да голос, — скромно хмыкнула кулинарка. — Ты тут — Мать Рынка.

Раиса отложила письмо от русалок (они просили копчёную рыбку и картошку фри без чеснока) и вздохнула. А потом на кухню вошёл он.

– --Феникс

Феникс, в человеческом облике, был высок, спокоен, в глазах — небо перед грозой, а волосы цвета золота на закате. Он подошёл к ней с чашкой липового чая и сказал:

— Раиса… Хочешь увидеть, как это — парить над миром, не чувствуя земли?

— Угу… Ты про любовь или про перелёт?

Он усмехнулся:

— И то, и другое. Пойдём?

– --Полёт

Через несколько минут она — в его объятиях. На спине у него — жаркие, яркие, потрясающие крылья. И не просто огонь, а золотое, мягкое пламя, от которого не жжёт — а согревает душу.

Он взмыл с ней в небо, и Раиса впервые за долгое время забыла о тяжести тела, о боли, о прошлом. Ветер пел ей в уши, волосы летали, а сердце пело.

— Это твоя стихия? — спросил он, неся её над облаками.

— Нет… Но с тобой я чувствую, будто я — часть её.

Он прижал её к себе крепче.

— И ты — моя стихия, Раиса. Моё перерождение.

Возвращение и Рождение

А когда они вернулись, в таверне уже собрался конклав малого волшебства:

Кот Баюн, в шапке и с киселём, носился по комнате.

Домовой, рыча и охая, вытаскивал из углов одеяла, веники, медовик и миску с водой.

Ладомира тихо пела в углу, ритм как у колыбельной, но в ней звенела искра магии.

ЯЙЦО жар-птицы светилось. Оно дрожало. Оно пело.

Раиса села рядом. Её рука легла на скорлупу — и яйцо вдруг успокоилось. А затем...

трещинка — как вспышкащёлк!писк, звон и пламя

И вот — он: маленький, мокрый, с торчащими перьями и поглядом, в котором уже было солнце.Жар-птенец.

Он чихнул — из носа вылетел искрящийся огонёк.

— Ох ты ж пернатая жгучка, — прошептал Баюн. — Родился. Настоящий.

— Легенда, — сказала Ладомира. — И твой сын, Раиса. По духу.

Жар-птенец уже ползал к ней, цепляясь за её пальцы лапками. Он пискнул, ткнулся ей в грудь — и задремал.

Раиса обняла его, не веря.

— Значит, теперь я не только хозяйка таверны... я теперь и...

— Мать Легенд, — хором сказали все.

Глава 53: «Огненный сын, крылья любви и пирог с пряностями»

С утра на кухне было тихо. Что само по себе — тревожный знак. Особенно с учётом того, что жар-птенец теперь жил тут же, в глиняной корзине, обложенной мхом, вышиванками и чьим-то шарфом с надписью: «Ты ещё не ел? Тогда я иду к тебе!»

Раиса потянулась, с трудом разлепляя глаза. За окном солнце било в стекло, а на плече у неё уже уютно посапывал крылатый комочек с рыжими перьями.

— А-а-а, снова ты на мне ночевал, пушистый обогреватель, — пробормотала она, аккуратно сдвигая птенца.

— Пиу!

— И не спорь, у меня плечо уже без чувств. Сколько раз говорить: спи на одеялке.

— Пиу! Пииуууу!

В этот момент в комнату ворвался кот Баюн, перепачканный в муке.

— РАИСА! Он СЪЕЛ тесто на булочки! А потом… испёк изнутри! Оно само вылезло готовое! Я чуть не умер от восхищения! Ты родила не птенца, а чудо-хлебопекаря!

— Баюн, ты сам вчера дал ему медовик! — отмахнулась она, заплетая волосы.

— Я проверял реакцию на глютен!

С ним и над миром

Позже, когда птенец заснул снова (распластавшись как омлет), Раиса вышла во двор — а там, в тени магнолий, её ждал он.

Феникс.

Человек? Птица? Стихия? Нет. Просто… её.

Он смотрел на неё, как будто видел всё и всех, но больше всего — её суть, ту, что за морщинами, страхами, огнём и буднями.

— Доброе утро, Раиса.

— Оно было бы хуже без тебя, — улыбнулась она.

Он подошёл ближе, не торопясь. Нежно взял её за руку, как будто боялся распугать.

— Я хочу провести с тобой этот день. Без подвигов, без света и огня. Только мы.

— А птенец?

— Он уже испёк завтрак. Баюн в восторге.

Они ушли к озеру. Гуляли, держась за руки. Он рассказывал ей о небе, о старых мирах, где пели звёзды. Она — о родителях, о любимых песнях, о детстве, где были резиновые сапоги и картошка в золе.

Он смеялся. Первый раз — по-настоящему.

А потом они плавали. Он с крыльями, она — в старом, но красивом купальном костюме, который ей сшила Ладомира («чтоб фигуру подчеркивало, а не раскрытие чакр»). Он держал её на воде, пока солнце садилось.

А вечером, у костра, они поцеловались.

Тихо. Без огня.

Но жар был.

Пироги, политика и почтовые пирожки

На следующее утро в таверне разразился мини-конгресс: явились гномы, две русалки (на тележке с аквариумом), три эльфа и один очень подозрительный тролль, пахнущий ванилью.

— Мы хотим создать Союз! — объявили гости.

— Торговый?

— БыстроПищевой! Сеть. Раиса как Главный Кулинарный Мыслитель.

— Серьёзно?..

— Вы создали магическую доставку по письмам! Эльфы впервые за 300 лет ели шаурму! А гномы… они теперь едят на ходу! НА ХОДУ, РАИСА!