Чтение онлайн

Такие выражения, как ломиться в открытую дверьили день открытых дверей, также говорят отнюдь не в пользу изложенных выше более чем странных рекомендаций.

Случай со словами открытьи отворитьпоказывает, к каким ошибкам может привести нас стремление употреблять слова в полном соответствии с их этимологией. Между тем подобная тенденция в наши дни получила довольно широкое распространение. Рассмотрим ещё один пример.

В последние десятилетия на страницах газет и журналов всё чаще появляется сочетание слов кавалькада машин. Правомерно ли такое словоупотребление? В одной из статей, помещённых в журнале «Русская речь», говорится о том, что кавалькада машин — словоупотребление ошибочное (1970, № 4, стр. 128). Почему? Опять по этимологическим соображениям. Слово кавалькада‘группа всадников’ этимологически воcходит к латинскому caballus[каб'aллюс], итальянскому cavallo‘конь, лошадь’. [112]

Всё это верно. Только здесь не учтены возможности деэтимологизации слова. Выше мы уже видели, что итальянский глагол cavalcareподвергся деэтимологизации в итальянском языке, где допускается словоупотребление, не связанное со словом cavallo‘конь’ (например, cavalcare un asino‘ехать верхом на осле’). Если даже в итальянском языке, где этимологические связи между словами cavalcareи cavalloлежат на поверхности, возможна деэтимологизация глагола cavalcare, то не станем ли мы «большими роялистами, чем сам король», если запретим метафорическое (переносное) употребление слова кавалькада, ссылаясь на его латинскую (или итальянскую) этимологию?!

Живость и образность нашего языка во многом зависят от его метафоричности. Вдумайтесь в такие сочетания слов, как вереница мыслей, уток; лавина казаков; цепочка фонарей, машин, матросови т. д., и т. п. Во всех этих примерах словоупотребление противоречит этимологии, причём — в отличие от слов кавалькада машин — в рамках одного и того же языка. Без этих «противоречий» и «нарушений» язык наш давно превратился бы в засушенную мумию. Ни шуток, ни намеков, ни игры слов, ни ярких образов — ибо каждое слово употреблялось бы только в том значении, которое определено его этимологией. На вопрос о том, отчего утка плавает, в таком языке был бы возможен только один ответ: «от берега», а на вопрос: «почему утка плавает?» — лишь ответ: «по воде». А всё остальное — «от лукавого».

Этимологически противоречивые слова и словосочетания мы употребляем в нашей речи на каждом шагу. Если критерием словоупотребления сделать этимологию слова, то нам придётся весьма существенно «перекроить» наш язык.

Слово атом, как мы видели, этимологически означает ‘неделимый’. Близким его «родственником» является слово анатом‘специалист по анатомии’, — сравните греческое слово tome[том'e:] ‘рассечение’ и ‘разделение’, а-том‘неделимый’, ана-том— ‘рассекающий, разрезающий (трупы)’. Исходное значение слова анатомоказалось утраченным, его в русском языке в этом значении заменило слово латинского происхождения: резектор. Таким образом, у слов атоми aнатомналицо явное расхождение между их этимологией и словоупотреблением.

Всем нам хорошо известно, что громоотводотводит молнию, а не гром. Тем не менее, мы великолепно пользуемся этим словом, нисколько не смущаясь его этимологической несуразностью. Летучая мышьотнюдь не является мышью, а рыба-китрусских народных сказок — совсем не рыба [113] . В русских диалектах можно встретить такие этимологически прозрачные слова, как тринога‘большая лохань без ножек’ (!) и триножичка‘сарайчик на четырёх (!!) столбах’. Цветное белье, свободная вакансия(от латинского vaсаrе[вак'a:ре] ‘быть свободным, незанятым’), древний Новгород, монументальный памятник(сравните латинск. monumentum[монум'eнтум] ‘памятник’) и многие другие сочетания содержат в себе очевидные этимологические «повторы» или «противоречия», которые, однако, нисколько не мешают употреблению этих сочетаний.

Примеры такого рода из разных языков и диалектов можно продолжать без конца. Они свидетельствуют о том, что не этимология является главным судьей при решении вопросов, связанных со словоупотреблением.

Где же в таком случае искать главный критерий, который позволил бы в каждом отдельном случае установить какую-то норму в употреблении слова?

Здравые суждения на этот счёт (хотя и в несколько ином контексте) высказал ещё две тысячи лет тому назад знаменитый римский поэт Гораций. В своём стихотворном трактате «О поэтическом искусстве» он писал, что норму употребления или неупотребления тех или иных слов устанавливает usus ['y:сус] ‘обычай, обыкновение, узус’ (последний термин употребляется в этом значении в языкознании). Именно узус, согласно Горацию, — высший судия в вопросе о нормах словоупотребления.

История многих слов подтверждает справедливость этой точки зрения. Так, например, слово довлеть, имевшее вначале значение ‘быть довольным’, этимологически связанное с наречием довольно( до+ воля), под влиянием близкого по звучанию существительного давлениеи глагола давить, приобрело новое значение: ‘тяготеть (над кем-либо, чем-либо)’. Авторы разных словарей и некоторые писатели на все лады твердили, что такое словоупотребление ошибочно, что приписывать глаголу довлетьего новое значение нельзя, что это неграмотно с этимологической точки зрения и т. д. Так, в «Толковом словаре русского языка» под редакцией проф. Д. Н. Ушакова в статье довлетьговорится следующее: «С недавних пор стало встречаться неправ(ильное) употр(ебление) этого слова в смысле ‘тяготеть над кем-н(ибудь)’». (Том I, столб. 733.) Прошли годы. Несмотря на запрет словарей, многие наши писатели (Н. Тихонов, К. Федин и др.) продолжали употреблять глагол довлетьв его новом значении. И вот спустя 22 года в I томе четырёхтомного «Словаря русского языка» (М., 1957, стр. 559) этимологически правильное значение глагола довлетьдаётся с пометой «устаревшее», а новое «неправильное» его значение приводится без всяких критических замечании.

Другой пример такого же рода — слово абитуриент. Этимологически верное его значение — ‘выпускник; учащийся, сдающий выпускные экзамены’ (от латинского abiturus[абит'y:рус] ‘намеревающийся уходить’). В последние годы широко распространилось этимологически ошибочное употребление этого слова в значении ‘поступающий в вуз’, ‘сдающий вступительные экзамены’. В многочисленных статьях и заметках об этом писали противники нового словоупотребления. Но и здесь в конце концов победил не учёный догматизм, а узус. Нельзя не согласиться в связи с этим с предложением Л. И. Скворцова «прекратить бесплодные споры по поводу нового употребления слова абитуриент» («Русская речь», 1971, № 4, стр. 82).

Изучение вопросов, связанных с деэтимологизацией, имеет важное значение не только для определения норм словоупотребления, но и в процессе создания новых слов и терминов — в процессе словотворчества. В наш век освоения космоса перед языковедами стоит серьёзная задача: выявить закономерности, которые определяют создание новой (в частности, космической) терминологии. А вопросов здесь возникает множество, и подчас совсем неожиданных. Возьмём такой пример.

Писатель А. М. Волков, автор книги «Земля и небо», получил от одного из своих юных читателей письмо с вопросом: «Есть ли на Луне земля?» Ответ писателя на этот вопрос чрезвычайно интересен, поэтому приведём его полностью: