Чтение онлайн

В одном отношении все оставалось, впрочем, по-прежнему. Экономический и политический центр страны оставался на западе, на побережье, в приморских городах и в больших промышленных центрах. От них поступала большая часть налогов, здесь были экономически наиболее важные области. В сельскохозяйственных районах, чем далее на восток, тем все менее наблюдался типичный для запада ход развития хозяйства. Это отнюдь не означало, что сельское хозяйство переживало упадок или что оно находилось в плачевном состоянии. Крестьяне Фрисландии, Гронингена и других провинций производили много продуктов и имели большие излишки. В значительных количествах вывозились масло, сыр, хлеб{113}.

Реформация распространялась в деревне очень медленно. В целом реформация в Нидерландах являлась продуктом города и лишь постепенно, в результате усилий церковных синодов, проникла также и в деревню. Правда, секуляризация монастырских и орденских земель и переход их в частные руки имели своим последствием улучшение хозяйства; продажа графских доменов также оказалась выгодной для крестьян{114}.[31] Оказало влияние и развитие денежного хозяйства, сменившего натуральное, а также распространившаяся в это время, в особенности в Гронингене, Голландии и Зеландии, аренда на срок. Последняя, с одной стороны, не привязывала крестьянина к земле, но зато, с другой стороны, и не обеспечивала его более длительным владением обрабатываемой им земли. Наоборот, в Дренте, Оверэйселе и Гелдерланде сохранились еще в значительной степени старые патриархальные отношения{115}.

Война за независимость тяжело отразилась на деревне и на сельском хозяйстве, особенно восточных и северных областей. В течение десятилетий здесь хозяйничали войска Оранского, испанские войска и мародеры{116}.[32] К этому прибавились еще голод и чума. Сельскохозяйственные области Голландии и Зеландии помимо того страдали еще от наводнений и прорывов плотин, хотя не в такой степени, как Гронинген, Фрисландия и Дренте. В Западной Фрисландии, где крестьянин одновременно занимался и мореплаванием, земледелие не переживало такого упадка даже в самые тяжелые времена. Для земледелия этих областей имел значение приток населения из Южных Нидерландов; особенно это сказалось в Зеландии, куда большими массами бежали крестьяне-протестанты{117}.

В Голандии приходилось заботиться о приобретении новых пространств для земледелия и скотоводства. Между 1590 и 1615 гг., путем осушки и устройства плотин, была освоена площадь в 36 213 га по сравнению с 8 046 га в 1565–1590 гг., которые, правда, были очень неблагоприятными годами. Из этой площади 9170 га было освоено благодаря сооружению плотин в Северной Голландии, что являлось рекордной цифрой для периода в 200 лет{118}.

Энергично проводил осушку некий французский дворянин Николай де Николаи (Nicolas de Nicolay) совместно с голландцем ван Бокгольтом. Именно им обязана своим сооружением первая плотина на заливе Зейпе, в самой северной части Северной Голландии, законченная в 1598 г. Затем последовало устройство плотины на Бемстере, которая была закончена в 1612 г. Сооружение ее приписывают Виллему Усселинксу и амстердамскому купцу Дирк ван Оссу{119}.[33] Следует отметить, что сооружение этих и других важных плотин производилось не крестьянами, не деревней, а городскими патрициями, разбогатевшими на торговле и мореходстве{120}.[34] Устройство плотин в Голландии и Западной Фрисландии в относительно короткое время полностью изменило внешний вид этих провинций. Западная Фрисландия в начале XVI в. представляла собой большей частью болотистую, покрытую водой, малоценную область; в конце первой половины XVII в. почти все северо-голландские трясины были осушены{121}.

С прекращением военных действий по всей стране начался подъем сельского хозяйства; в самых лучших условиях оказались Фрисландия, Голландия и Зеландия. Пользовавшиеся уже в то время хорошей репутацией животноводство в Голландии и земледелие в других провинциях приносили большие доходы. Лишь Брабант продолжал еще страдать от военных действий, и здесь после 1608 г. государственному совету (Raad van state) пришлось предоставить пустующим землям большие привилегии для того, чтобы вновь было приступлено к их обработке{122}.

Результатом как обогащения городов в первой половине XVII в., так и изменившихся условий жизни городского населения, ставшего' более предприимчивым, явилось расширение городской черты и образование городским населением сельских поселений во все большем отдалении от городов. Вокруг Амстердама, Утрехта, Роттердама, Гааги возникли также поселки с садами и загородными дачами. Эти поселки оказали свое влияние на развитие сельского хозяйства вблизи крупных городов; они не только принесли с собой капитал, не только увеличили потребление сельскохозяйственных продуктов, но и содействовали также распространению в деревнях городской культуры и городского духа предпринимательства. С течением времени такие поселки стали возникать и в пунктах, более удаленных от городов. Помимо того, многие богатые купцы и участники судовладельческих компаний приобретали в собственность большие имения и стали таким образом одновременно и крупными землевладельцами{123}.

Сельское хозяйство в отдельных провинциях развивалось весьма неравномерно. Оно зависело от условий почвы, от состояния дорог, от связи с городом, наконец, также от старых привычек. Это развитие должно было различаться уже по одному тому, что условия земельной собственности в отдельных провинциях были далеко не одинаковы. Кроме того, на сельское хозяйство различное влияние оказывали осушительные сооружения и плотины, получившие неодинаковое развитие в отдельных провинциях. Наибольшие сдвиги имели место в Северной Голландии, где благодаря сооружению крупных плотин была приобретена большая культурная площадь. Обширными посевами рапса здесь был заложен фундамент северо-голландской маслобойной промышленности. Наряду с выработкой сливочного масла и сыра производство растительного рапсового масла стала главным источником доходов северо-голландского сельского хозяйства[35]. Считали, что около 1800 г. ежедневная продукция сыра в Северной Голландии составляла летом 100 тыс. фунтов, а годовая — 15–16 млн. фунтов. Это огромное количество сыра поступало обычно за наличный расчет на рынки Алкмара, Пурмеренда, Эдама, Хорна — крупнейшие рынки сыра в этих областях. Лишь с 1800 г. сыр стал продаваться в кредит, сроком на 6–8 недель.[36]

В это время экспорт сливочного масла был еще незначителен. Большая часть масла потреблялась внутри страны; сыра же потреблялось всего только 2%, остальной сыр экспортировался во Францию, Бельгию, Испанию, Португалию, Германию, Россию, Англию и даже в Индию{124}.[37] Начиная с XVI в. в Северной Голландии стало развиваться также огородничество. Животноводство ограничивалось лишь разведением крупного рогатого скота и овец; последние разводились главным образом на острове Тесселе.

Осушительные сооружения также оказали влияние на характер и распределение земельной собственности: создался слой крестьян-арендаторов, обязанных уплачивать чинш крупным городским предпринимателям; собственное хозяйство последние вели лишь в редких случаях{125}.

В качественном отношении наивысшей точки голландское сельское хозяйство достигло к югу от залива Эй. Чрезвычайно плодородные пространства вдоль старого Рейна, Лека, нового Мааса (Делфланд, Рейнланд, район Вурдена, Амстелланд) уже в прошлые века давали очень богатую продукцию. Около 1783 г. акр пашни около Лейдена стоил 1500 гульд., акр луга — 1000, акр садовой земли — 1800–2400 гульд.{126}. Главной отраслью здесь оставалось все же скотоводство; на нем базировалось развитое производство масла и сыра. Ютландский крупный рогатый скот покупался в тощем виде и в течение полутора — трех месяцев откармливался на пастбищах. Помимо того, здесь возделывались хлебные злаки.

Сельское хозяйство имело большое число рынков, обладавших высокой покупательной способностью: Амстердам, Лейден, Делфт, Вурден, Гауда, Аудеватер, Роттердам. В середине XVII в. Амстердам вел очень оживленную торговлю маслом не только отечественного производства, но также ирландским{127}. В 1667–1668 гг. ввоз заграничного масла в Амстердам составил 3242,5 г, вывоз — 1737,41 т, ввоз голландского сыра — 284 600 фунтов, вывоз — 1283 504 фунта{128}. В XVII в. лейденское масло было известно всему миру; славился также гаудский сыр. В 1697 г. на весах в городе Гауда были взвешены 3 460 964 фунта сыра{129}. В Роттердаме концентрировалась торговля мареной, около трех четвертей продукции марены (красильной марены) поступало на этот рынок[38]. Далее, Роттердам ежегодно экспортировал 2–3 млн. фунтов льна и 8–10 тыс. т льняного семени, т. е. почти половину местного производства. Роттердам был складочным местом для зерна из Западного Брабанта, Зеландии и с южно-голландских островов. Масло и сыр составляли главный предмет вывоза в оживленных торговых сношениях этого города с Англией.

Уже в средние века в Голландии начала развиваться своеобразная сельскохозяйственная культура — специальных садовых и огородных растений. Своего расцвета эта культура достигла, однако, лишь во времена республики. Между Хорном и Энкхёйзеном, далее, вокруг Гарлема и Лейдена возникло все расширявшееся, разнообразное овощное и цветоводческое хозяйство{130}. Особенное внимание стали уделять культуре луковичных, главным образом тюльпанов. Окрестности Гарлема вскоре стали центром культуры тюльпанов, достигшей здесь исключительно высокого развития (ниже мы еще коснемся значения ее для биржевых сделок). Культура эта получила чрезвычайно важное экономическое значение для этих областей. Англия, Франция, Испания, Италия в особенности в XVIII в. снабжались отсюда цветочными луковицами{131}.