Чтение онлайн

В некоторых провинциях существовал еще налог с очага, во Фрисландии — с печной трубы, в Оверэйселе — с печки. В Ове-рэйселе, так же как в Голландии и Зеландии, с 1583 г. был установлен налог с обработанной земли. На генералитетных землях облагался лес, в Утрехте — табак, конопля и лен; в Голландии и Зеландии с 1627 г. налогом облагались огороды; то же самое имело место во Фрисландии, в которой все возделанные земли, независимо от вида культуры, облагались особыми налогами{180}. В Гронингене, в Голландии и Брабанте существовал налог с пары ушей (на лошадей). В Зеландии налогом облагались только выездные лошади. Крупный рогатый скот облагался налогом во всех провинциях, за исключением Зеландии.

Большая часть всех этих налогов была установлена в конце XVI и в течение XVII в., впоследствии в большинстве случаев они были повышены. Даже отдельные районы провинций имели свои собственные налоги; так, например, многочисленными местными налогами облагались овцы. Существовали налоги на весы, взимавшиеся преимущественно при взвешивании масла и сыра, на помол, на убой скота, на мед, воск, шерсть, торф, рапсовое семя, прислугу. В низинных районах страны были обложены налогами вода, плотины и полдеры; налоги на них часто были столь высокими, что отбивали всякую охоту устраивать такие сооружения. В Северной Голландии в 30-х годах XVIII в. налоги вынуждали многих крестьян возвращать непомерно обремененные налогами арендованные участки их собственникам{181}.

Наконец, надо упомянуть еще о церковной десятине. После реформации она стала поступать преимущественно провинциям. Несмотря на многочисленные попытки населения освободиться от десятины, добиться этого ему не удалось.

Интерес властей к сельскому хозяйству часто проявлялся в форме полицейского надзора и регулирования. Это сказывалось в надзоре за поступавшими на рынок продуктами сельского хозяйства, такими, как масло, сыр, марена, пенька. Фальсификация этих продуктов запрещалась, причем обычно подчеркивался вред, который такая фальсификация может принести торговле. Реже проявлялось стремление улучшить сельское хозяйство или предупредить его недостатки. Это имело, например, место в 1634 г., когда был запрещен вывоз удобрений из Фрисландии, или в 1645 г. при аналогичном запрещении в Голландии, или когда в целях охраны дюн было предложено истреблять кроликов. В других местностях, как, например, в Велюве, иногда принимались меры против распространения песков{182}.

Ко всем тяготам сельского хозяйства, которые наряду с естественными бедствиями вроде неурожая, эпизоотии, порчи воды {183} и т. д. выражались главным образом в обремененности его налогами, надо еще прибавить ущерб от войн, которыми особенно богата история Нидерландов в XVII в. После Мюнстерского мира тяжелее всего сказалось вторжение французов в 1672 г. Особенно сильно пострадали от этого нашествия провинции Гелдерланд, Оверэйсел и Утрехт. Некоторые области страны на многие годы были разрушены наводнениями, разорены и истощены долговременной оккупацией{184}.

Несмотря на все эти тяжелые для крестьянства условия, сельское хозяйство во второй половине XVIII в., по господствующему и весьма обоснованному мнению, находилось не в плохом состоянии{185}. Это объяснялось не столько проведенными улучшениями и расширением возделываемой площади[55], сколько внешними причинами. Длительный период мира, который суждено было пережить Нидерландам, в то время как другие народы воевали, оказался весьма полезным для нидерландского сельского хозяйства. Это сказалось, между прочим, в ценах на землю. На Бемстерском полдере средняя цена за гектар возросла с 650 гульд. в 1779 г. до 835 гульд. в 1788 г.; потом она стала снижаться[56]. Цены зерновых на гронингенском рынке, а именно 5,55 гульд. за пшеницу, 4,7 гульд. за рожь в 1750–1785 гг., повысились в 1786–1803 гг. до 6,94 и 5,49 гульд., а в 1804–1822 гг. соответственно до 8,86 и 6,65 гульд.{186}. Падение земельных цен после 1790 г. имело своим результатом то, что многие арендаторы оказались в состоянии приобрести свои участки в собственность и стать самостоятельными; многие землевладельцы охотно продавали свои владения в это беспокойное время.

Менее благоприятно было в общем положение животноводства. Так как во время войны с Англией вывоз масла и сыра почти совсем прекратился, то цены на эти продукты упали. В последние годы перед революцией возрос вывоз масла и сыра; например, вывоз местного масла повысился с 129 098 фунтов в 1789 г. до 568 389 фунтов в 1792 г., тминного сыра за те же годы — с 710 736 до 1 496 406 фунтов[57]. В годы французского господства колебание цен на эти продукты было особенно резким, — в зависимости от того, был ли вывоз свободен или запрещен. Во всяком случае земледелие последних десятилетий XVIII в. стало более доходным, чем животноводство, и много лугов было превращено в пашни. Это означало больший прогресс; в прежние времена вообще с большим трудом решились бы на такое переключение. Особенно часто превращение лугов в пашни имело место в Гронингене, где оно было одновременно связано с постройкой многочисленных водяных мельниц, так как такое превращение было сопряжено с проведением осушительных работ.

Сильно увеличилась площадь под рапсом, картофелем, ячменем. Этот период подъема сельского хозяйства способствовал также интенсивному заселению и возделыванию болот.

Большое значение имел вопрос о рабочей силе. Как правило, каждая провинция в достаточной степени обеспечивала свое сельское хозяйство рабочей силой. Однако часто ее все же нехватало, и соседняя Германия восполняла этот недостаток своей дешевой рабочей силой. Приток немецких рабочих в Голландию, так называемые «голландские ходоки» (Hollandganger) — старое явление. Уже в начале XVII в. упоминалось о таких пришельцах{187}. Оснабрюкские и мюнстерские землекопы и малоземельные крестьяне, батраки и младшие сыновья крестьян часто искали случая выбиться из нужды и заработать в чужих краях немного денег, чтобы затем вступить в брак и обзавестись хозяйством. Между тем для Нидерландов, переживавших тогда период расцвета торговли и роста промышленности, сопровождавшийся сильной тягой деревенского населения в город, такая иностранная рабочая сила была весьма желательна, особенно для сельского хозяйства. Бедственное положение в Северной Германии, вызванное Тридцатилетней войной, еще более усилило приток рабочей силы из Германии. Даже с Нижней Эльбы (Хадельн) в Голландию прибывали в начале 30-х годов XVII в. рабочие на покос. В течение XVII в. усилился приток рабочих в Голландию из Вестфалии и Нижней Саксонии; численность их достигала ежегодно нескольких тысяч человек. Работа в Голландии постепенно стала для них важнейшим источником пропитания, на который всегда можно было рассчитывать. Приток рабочих в Голландию из Германии стал снижаться лишь в два последние десятилетия XVIII в. вследствие упадка нидерландской промышленности, который высвободил много местных рабочих рук для сельского хозяйства[58].[59]

3. РЫБОЛОВСТВО

В народном хозяйстве Нидерландов рыболовство занимало особое место. Оно одновременно было связано с судоходством и торговлей, с промышленностью и ремеслом. Надо еще учесть, что вначале именно недостаток продовольствия в стране побуждал к развитию рыболовства. В изучаемый период интересы продовольственного самообеспечения играли в рыболовстве такую же роль, как и интересы торговли.

Ведущее место в рыболовстве занимал сельдяной промысел; он издавна считался «золотым дном» Голландии, основой процветания страны, важнейшим экономическим источником ее благосостояния. Рыболовный промысел был много старее республики, но лишь при республике он получил тот масштаб и тот закрепленный законодательным путем размах, которые на столетия обеспечили ему ведущее положение в экономике Нидерландов. О состоянии рыболовства мы поэтому более осведомлены, чем о судоходстве. Последнее было свободно и не подлежало никаким существенным законодательным постановлениям. Рыболовство же, наоборот, вследствие своей тесной связи с торговлей и промышленностью являлось уже издавна предметом усиленного внимания властей; поэтому все подробности производства и техники стали широко известны обществу.

Ни для какого другого предмета торговли или промысла не издавалось в Нидерландах столь подробных постановлений, как для сельдяного промысла; в этом отношении ему даже уступала текстильная промышленность. Эта всеобъемлющая забота о репутации голландской сельди была ей полезной лишь до тех пор, пока другие страны не уделили этому промыслу должного внимания и не освободились от принудительной силы голландского законодательства в этой области. Когда же это, наконец, случилось, то голландская сельдь потеряла свое господствующее положение. Нужно все же признать, что благодаря покровительству промысел этот доставлял Голландии в течение длительного времени большие доходы. Один из врагов республики в первой половине XVII в. оценивал доход, который приносило государству рыболовство Голландии и Зеландии, в 5 млн. гульд.{188}.[60]

Из важнейших постановлений о ловле сельдей, их заготовке у торговле ими, большая часть которых была издана еще в XVI в, нужно упомянуть следующие{189}. Производить продажу сельдей на море или за границей было запрещено. До 1 июня была запрещена засолка сельдей в бочках. Были изданы строгие постановления о «клеймении»; оно должно было служить защитной маркой, указывавшей на происхождение сельдей, и исключало бы иностранную конкуренцию. Были также изданы твердые предписания относительно бочек, качества соли и обращения с сельдями после улова. С 1593 г. за начало лова был установлен Иванов день (24 июня). Укладка сельдей в бочки должна была производиться совершенно открыто, с тем чтобы каждый мог убедиться в их доброкачественности и порядке. Эти предписания, а также другие, изложенные в многочисленных плакатах, несоблюдение которых влекло за собой строгие наказания, имели своей целью в первую очередь сохранение за Голландией складочного права и монополии на этот продукт.

Отсюда забота о хорошей репутации сельди, а также щепетильная забота о том, чтобы обеспечить ловлю и торговлю сельдями по возможности лишь за своими соотечественниками и предупредить фальсификацию и подражание со стороны заграницы, что могло случиться при пользовании голландскими бочками для укладки сельдей за пределами страны, или в случаях злоупотребления голландской «маркой», или при укладке сельдей в таре, произведенной не по установленным правилам.

Для возможного облегчения рыболовного промысла Генеральные штаты уже в 1586 г. по всей республике освободили от обложения пошлинами соль, необходимую для засолки рыбы. Голландские рыболовы оплачивали акциз, а провинция уплачивала за это ежегодно 6 тыс. гульд. правлению так называемой «Groote Visscherij».{190}