Чтение онлайн

Отстаивавший свободу торговли Амстердам еще раз одержал победу. Но даже такое мероприятие не могло обеспечить длительного успеха голландцев в колониях. Здесь, подобно Ост-Индии, среди служащих распространилась бесстыдная коррупция и контрабандная торговля в широких размерах, против чего оставались бессильными самые лучшие предписания правления.

Главная задача в экономической сфере, а именно восстановление сахарных плантаций, по большей части уничтоженных португальцами, была выполнена лишь отчасти, хотя импорт бразильского сахара в Голландию во время нидерландского владычества и достигал довольно значительных размеров.

В штатгальтерство графа Иоганна Морица Нассауского, т. е. в 1637–1644 гг., торговля с Бразилией, главными объектами которой были, кроме сахара, табак и красильное дерево, играла вообще немаловажную роль в экономической жизни республики, хотя в метрополии и разочаровались в экономической ценности этого весьма дорого стоившего предприятия. Одним из наиболее прибыльных дел была торговля рабами-неграми, приносившая огромные барыши{1185}.

Из всех американских колоний наибольшую выгоду приносили Нидерландам Суринам и Эссекебо. В XVII в. неспокойное положение в этих колониях затрудняло их более интенсивную эксплоатацию; сильно давал себя чувствовать также недостаток в рабах. Но в XVIII столетии здесь увеличилась продукция сахара, особенно после того, как вместо старой, ликвидированной в 1674 г. компании {1186} была основана в 1675 г. новая Вест-Индская компания, получившая в 1682 г. монополию на эту колонию и организовавшая совместно с суринамскими акционерами доставку рабов. Кюрасао сделался центром работорговли[388]. Несмотря на частые восстания негров, Суринам успешно развивался. Конечно, Вест-Индская компания недолго смогла полностью пользоваться своими привилегиями и продала две трети своих акций; одну треть приобрел город Амстердам, другую — Арссенс ван Соммелсдейк. Все вместе называлось теперь «Монопольной Суринамской компанией» («Geoctroyeerde Societeit van Suriname»){1187}.

Значительную роль в плантационном хозяйстве начало играть кофе. В 1769 г. дела колонии несомненно шли хорошо, так что в следующем году город Амстердам откупил у семьи Соммелсдейк ее пай за 700 тыс. гульд.{1188}.

Крупный кредит, предоставляемый плантаторам метрополией, оказывал вредное влияние уже одними своими размерами и приводил, наряду с серьезными злоупотреблениями, к преднамеренно неправильным оценкам, к спекуляции плантационными участками, которая мешала правильному ведению хозяйства. Поведение голландских капиталистов заслуживало тем большего осуждения, если вспомнить, что как организаторы займов они могли рассчитывать на получение комиссионных, между тем как весь риск они сваливали на плечи мелких держателей.

Во всяком случае колония не достигла бы такого развития, если бы вскоре после 1750 г. амстердамский банкир и одновременно бургомистр Биллем Гидеон Дётч не помог ей своим кредитом{1189}. Впрочем, несолидность плантационного хозяйства, и не в одном только Суринаме, воспринималась современниками как нечто само собой понятное, и ни у кого не возникло сомнений, когда в! 1751 г. город Амстердам принял участие в дётчевском плане помощи колонии, внеся 30 тыс. гульд.{1190}.[389]

Дётч дал под залог плантаций 4 млн. гульд., что не превышало, однако, пяти восьмых их стоимости. Поскольку плантации были большей частью тяжело обременены долгами, эти деньги пошли только на то, чтобы выручить их из рук дорого стоящих частных кредиторов{1191}. В качестве вознаграждения Дётч получал 2% с продуктов и 2% с доставляемых на плантации товаров.

После смерти Дётча (1757 г.), оставленное состояние которого оказалось сильно расстроенным, управление этим предприятием перешло в руки Яна и Теодора ван Марселис; они перевели на себя долги плантаторов в сумме 900 тыс. гульд. за 400 тыс. гульд.{1192}

Между тем недоверие общества к дутым оценкам плантаций мало-помалу усиливалось. Когда после 1790 г. колония снова оправилась и, казалось, возникла перспектива на возвращение затраченных денег, скупленные держателями закладных плантации стали собственностью компании; облигации были превращены в акции плантационного предприятия, «Суринамской компании» («Societeit van Suriname»){1193}.

Мало чем отличались от положения на Суринаме дела в Эссекебо и Бербисе. Здесь больше всего была заинтересована Зеландия{1194}. В 1682 г. она передала колонию Вест-Индской компании. Только в 1720 г. получил здесь существенное влияние и Амстердам{1195}. Основанная в 1720 г. «Бербиоская компания» («Societeit van Berbice») получила в 1732 г. от Генеральных штатов монопольное право торговли, в использовании которого Амстердам был сильно заинтересован.

Основанное в 1771 г. в Мидделбурге «Общество навигации по Эссекебо» («Societeit ter navigatie op Essequebo») во главе своего правления имело мидделбургского бургомистра Корнелиса ван ден Хелм Боддарта. Начиная с 1766 г., он открыл, подобно Дётчу, кредит плантаторам в Эссекебо и Демераре, в котором город принял участие в сумме 50 тыс. гульд. Займа в 300 тыс. гульд. вскоре оказалось, однако, недостаточно, так что пришлось обратиться за помощью к Утрехту и к Гааге; завязались также сношения с фирмой Хесхёйсен в Амстердаме и Гарлеме. Поддержкой нидерландского капитала воспользовались также плантаторы на датских островах св. Фомы, св. Креста и св. Яна. Общей суммы всех этих займов определить нельзя; для одного Суринама называли сумму в 50–60 млн. гульд.{1196}. По-видимому, многие частные лица вложили крупные суммы в эти американские колонии; часто можно было за очень дешевую цену приобрести на аукционах плантации, в которые были вложены большие капиталы; мало выгод извлекли отсюда в конце концов даже крупные предприниматели вроде Физо, который был сильно заинтересован в Бербисе{1197}.[390]

Вест-Индская компания, впавшая постепенно в полное ничтожество, была тихо, и незаметно ликвидирована в 1792 г.

Итак, на Западе колониальное хозяйство также приносило мало радости. Безудержная эксплоатация колоний шла рука об руку с нечистоплотной финансовой политикой. Достижения в хозяйственной сфере были и здесь сравнительно малыми; слишком многое прилипало к рукам посредников, признанных и непризнанных, а рациональному использованию плантаций мешала жадность их собственников и заимодавцев, но, впрочем, в противоположность Востоку, также и трудности в обеспечении плантаций рабочей силой. Что касалось, в частности, Суринама, то здесь раздавались уже знакомые по Ост-Индии жалобы на роскошь, которую позволяли себе владельцы плантаций{1198}. Но как бы то ни было, для торговли американскими продуктами и для экспорта из метрополии эти владения представляли значительную ценность{1199}.

Как высоко ценили свои заморские владения сами нидерландцы, лучше всего видно из того, как ревниво они следили за каждым действительным или воображаемым вторжением в их владения. С остальными старыми колониальными державами им приходилось договариваться более или менее полюбовно в отношении взаимных владений. В конце концов их экспансия была ограничена собственными экономическими и политическими возможностями. Показательным примером экономической экспансии, предпринятой с недостаточными силами, являлась Бразилия- С Англией Генеральные штаты договорились в 1619 г. о разграничении районов деятельности обеих Ост-Индских компаний{1200}.[391]

Иная обстановка создалась, когда те страны, которые в XVI в. не участвовали, как англичане, в разбойничьих экспедициях за океан, постепенно начали обращать свои взоры на заморские земли и требовать себе места под солнцем. Это весьма мало нравилось Нидерландам, поскольку это затрагивало их владения. Когда в 1615 г. Гамбург поставил Генеральным штатам условием своего присоединения к союзу свое участие в ост-индских рейсах, он получил вежливый, но твердый отказ; поскольку сношения с Ост-Индией составляли монополию компании, это повело бы к «недоразумениям» с гамбургскими мореплавателями.{1201} Этого было вполне достаточно, чтобы отпугнуть гамбуржцев от такого намерения. Не так легко было отклонить от участия шведов. Надо заметить, что в основанную в 1647 г. Лодевейком де Геером шведскую Африканскую компанию входило много нидерландцев, в частности амстердамцев{1202}; но именно это обстоятельство заставило нидерландцев так сильно ненавидеть эту компанию, и ее посягательства на права голландской Вест-Индской компании преследовались упорно и насильственными мерами; в итоге голландская Ост-Индская компания должна была все же уплатить шведам 100 тыс. талеров отступного{1203}.

Еще более враждебно относились голландцы к основанной создателем голландской Вест-Индской компании Усселинксом шведской Южной компании, которая в 1637 г. перенесла свою деятельность в Северную Америку, в район близ основанного нидерландцами Нового Амстердама. Ей пришлось здесь испытать неприязнь голландцев в полной мере; в самой Голландии Усселинкс еще раньше тщетно старался пробудить интерес к этой шведской компании{1204}.[392] Но если в данном случае шведский характер компании являлся только симуляцией, мало чем отличалось отношение в датской Африканской компании, в которой участвовали также гамбургские купцы. По истечении срока монополии этой компании в 1679 г. она была вынуждена передать все свои права голландской Вест-Индской компании{1205}.