Чтение онлайн

Садился в пустые сани и разворачивал лошадь. Однако на обратном пути мысленно произносил прощальные слова, всегда одни и те же: «Вы ушли. Что ж. Но мы за вас еще рассчитаемся». С кем надо рассчитаться, кто это будет делать и как, он понятия не имел. Когда возвращался в барак, его уже ждали новые мертвецы. Он клал руку на голое холодное плечо, говорил: «Погоди, брат, до завтра», — и ложился на нары, рядом с уголовниками, самозабвенно резавшимися в карты.

Однажды Лев Соломонович П. взбунтовался — отказался копать торф. В правилах сказано, что ссыльный обязан вести общественно полезную работу, объяснял он судье, поэтому ему как ученому-физику должны дать более ответственное задание. Судья, статная цветущая женщина, вскормленная на сибирских мороженых пельменях, велела ему самому найти себе полезную работу. Он нашел — на острове на Ангаре. Там был маленький аэродром для гидропланов. Лев Соломонович стал механиком, заправлял топливом самолеты. Прилетевший на остров генерал НКВД приказал перевести его на еще более полезную работу — в геологическую экспедицию, искавшую железную руду. Лев Соломонович уже отсидел свой срок в лагере, находился на поселении. Это означало, что он не имел права никуда уезжать, каждые десять дней отмечался в НКВД, где ему на зеленом листочке ставили соответствующую печать. Однако ходил он туда один — без собак и без конвоира, а потому был счастлив. Итак, он присоединился к экспедиции. Там было тридцать мужчин, в том числе семеро профессиональных убийц. Через несколько месяцев приехали женщины. Десять женщин. Восемь колхозниц (их называли «колосками», потому что сидели они за колоски, подобранные после жатвы на колхозном поле), одна проститутка — как позже выяснилось, больная сифилисом, — и одна ПШ (подозреваемая в шпионаже). ПШ была полькой. Анна, двадцати двух лет, с красивыми ногами и глазами необычного цвета — голубовато-зелеными.

Бабушка Анны Р. работала у графа. Родила дочку, которую граф не признал и которую рано выдали замуж за человека намного ее старше, вспыльчивого и с больными ногами. Внебрачная графская дочь и ее немолодой хромой муж — родители Анны Р. и троих ее братьев.

Жили они в деревне Размерки. Костел и староство находились в Косове-Полесском. В костел ходили только Анна с матерью (мать в красивой блузке с буфами и пуговичками на манжетах до самого локтя) — у отца болели ноги, а братья были коммунисты. Старший, Антоний, уехал учиться аж в Москву. Среднего, Станислава, разыскивала полиция. Младший, Юзеф, сидел в тюрьме. После ареста сыновей мать умерла от разрыва сердца. Анна с отцом остались одни. Отец мастерил ушаты и лохани, а Анна подавала ему деревянные клепки и железные обручи или пряла и ткала лен. Через год отец нашел себе любовницу. Он привозил из Косова красивые отрезы на платье и шоколадные конфеты с начинкой и надолго исчезал вместе с подарками. Когда Анне было десять лет, пришло письмо от Антония. Он писал, чтобы сестра съездила в староство, выправила себе паспорт и перебралась в Москву. В Размерках ничего хорошего ее не ждет, а в Москве она будет учиться и станет человеком. В следующем письме Антоний прислал билет и подробную инструкцию. Сестре было велено доехать до пограничной станции и сесть на скамейку на перроне — брат сам ее найдет. К письму прилагались фотография и лоскуток. С фотографии Анне улыбался красивый мужчина, которого она не помнила. Ткань темно-бежевая или, скорее, коричневатая, в елочку. Улыбающийся мужчина был ее братом; в костюме из ткани в елочку он собирался отыскать ее на пограничной станции.

Она прождала несколько часов. На коленях держала узел с пуховой подушкой и льняным полотном собственного изготовления.

Люди на станции удивлялись:

— Одна едешь? В Москву?

— Буду учиться, — отвечала Анна, — человеком стану.

Когда появился мужчина в темно-бежевом костюме в елочку, Анна задала ему несколько вопросов для проверки: как зовут братьев? на какую ногу хромает отец? откуда упала бабушка перед смертью?

— С печи, — ответил мужчина, и только тогда она поверила, что это Антоний.

Брат знал несколько иностранных языков, и у него было много книг. Он записал Анну в польскую школу. Вместе им жилось очень хорошо, но брат познакомился с Валей, стал дарить ей чудесные подарки и в конце концов женился.

Анна пошла работать на Карбюраторный завод имени Сталина. В 1937 году Антония арестовали. Анне сообщили, что ее брат — враг народа, а сама она на комсомольском собрании хвалила режим Пилсудского. Приговор: подозрение в шпионаже, десять лет дальних лагерей без права переписки.

Когда рельсы закончились, шли пешком по снегу, все время на север. Кто-то углядел на снегу дощечку с надписью. Надпись была нацарапана гвоздем — два слова польскими буквами: «Антоний Р…» Анна Р. вспомнила, что брат, подписываясь, ставил такую же закорючку, спрятала дощечку под ватник и пошла дальше.

Пять лет она рубила, пилила и укладывала дрова в поленницы. На шестой год ее как расконвоированную, без конвоя и собак, отправили к геологам, искавшим железную руду.

Бригадир геологов, Лев Соломонович П., ростом был невелик, но мужчина культурный. Книжек прочитал еще больше, чем Антоний. Грубых слов не употреблял. Декламировал стихи. Пытался учить ее английскому, но языки у нее в голове не укладывались. Как и стихи, тем более что он знал одни только трудные. Он никогда не называл ее уменьшительным именем. Всегда Анной, как Вронский и Каренин. Ей нравилось, когда он своими словами пересказывал разные романы, но больше всего она любила песни из кинофильмов: «Сердце, тебе не хочется покоя, сердце, как хорошо на свете жить, сердце, как хорошо, что ты такое, спасибо, сердце, что ты умеешь так любить».

Через год Анна Р. родила дочь. В детский дом девочку не забрали, потому что жена начальника тоже родила, а молока у нее не было. Анна дополнительно получала коровье молоко, а своим кормила двоих — дочку и ребенка начальника НКВД. От ежедневных посещений дома начальника вышла немалая польза, потому что там были папиросы, которых никто в бригаде давно не видел, и еще пес, крупный и жирный. В геологической экспедиции у многих были слабые легкие, а от легочных болезней нет лучше лекарства, чем собачий жир. Анна завела пса в лес, его убили, вытопили жир и стали лечиться.

Когда Анну вызвали к начальству и сказали: «Собирайся», — она испугалась. Подумала, дадут новый срок, за собаку и за папиросы, но оказалось, что она едет одна, без конвоира. Ей выдали хлеб и бумагу: «Анна Р., приговорена по статье… отбывала наказание в течение девяти лет, направляется в Москву, просим оказывать в дороге содействие, май 1946». Она попрощалась с Львом Соломоновичем П., взяла дочку за руку, и в Ухте они сели в товарный поезд.

В Москве было жарко. В ватниках и валенках, они вошли в польское посольство. Показали бумагу дежурному. Тот куда-то побежал и вернулся с другим мужчиной.

— Товарищ Анна Р.? — во весь рот заулыбался мужчина. — Наконец-то, товарищ министр уже звонил, спрашивал…

— Кто?

— Станислав Р. … разве он не ваш брат?

— Брат.

— Ну вот, — обрадовался мужчина. — Милости прошу.

Они очутились среди ковров, картин и красивой мебели. Их покормили, переодели в платья. Они легли спать. Когда Анна проснулась, было светло. Она испугалась: Господи, светло, а она еще не в лесу. Вскочила. Не нашла топор, отломала ножку от стула, начала рубить… Услышала дочкин плач.

— Тихо, — закричала Анна, — у меня норма!..

Ей запомнились белые халаты, укол, дежурный, который складывал ее «норму» неаккуратной кучкой.

— Не так! — опять закричала она. Хотела объяснить, что укладывать нужно поленницей, но ее потянуло в сон.

Министр общественной безопасности Станислав Р. встречал сестру в варшавском аэропорту Окенче. Она его не узнала.

— Жаль, что не прислал лоскуток, — пошутила Анна и сразу начала рассказывать про Антония, но брат ее прервал: