Чтение онлайн

Товарищ Гастелло — мать летчика, который, погибая, направил свой горящий самолет на вражеские цистерны, пишет в «Работницу» письмо: «Если надо, каждая из нас встанет на защиту Отечества с оружием в руках».

Товарищ Кузнецова за последние месяцы сдала кровь восемнадцать раз. От товарища Румянцевой принято семь литров крови. Женщины-летчицы, женщины-санитарки, женщины, отдающие меховые шубы для нужд фронта. Решение Верховного Совета СССР о присуждении звания Героя Советского Союза пяти женщинам-летчицам.

15-20 капель валерьянки, если очень нервничаешь или не можешь уснуть.

Как бросать гранату. Бросайте, как обычный камень, только помните, что нельзя замахиваться дважды.

Вязание: рукавицы и наушники для бойцов.

Как экономить уголь. Не солите воду — соленая вода закипает позже, так что вы потратите больше угля. Не варите компоты, это даже полезнее для здоровья — сохраняются витамины.

Что делать в случае обморожений и частичного замерзания. Признаками замерзания является чувство усталости, слабости и сонливости…

1967

Из анкеты: «Какая ты, современная девушка?» (получено шесть тысяч писем):

«Я порвала с женихом. Подруги говорили — он хорошо зарабатывает, „москвич“ могли бы купить».

«Мне нравится, что он такой сильный и добрый, для меня на свете существует только он. Но я не сказала самого главного, он дружит с другой. Только не жалейте меня, умоляю. Жалости я не стерплю. Впрочем, та, другая, мне действительно нравится. Это странно. Когда я вижу их вместе, счастливых, я не чувствую ревности. Не знаю почему. Как будто радуюсь за них».

«Никто не пишет обо мне стихов. Мои знакомые парни — и все из-за этих современных романов — всегда смотрят сначала на ноги, а потом сразу в глаза».

«Отбила у одной девушки парня. Она меня обругала. Тогда я с ней подралась. Что хочу, то и делаю. С кем хочу, с тем и хожу. И вообще у меня ужасный характер».

О родителях:

«Я постоянно слышу — вот, молодежь, юбки носят выше колен. Не то что мы. Мы боролись. Ну разумеется, вы боролись, дорогие родители, а мы, думаете, не смогли бы?»

Встреча ветеранов 46-го авиационного полка состоится сегодня в полдень. Двадцать лет назад они договорились встретиться у Большого театра.

Полдень, сквер, они. В костюмах из ткани с блестящей нитью или черных платьях. Нарядные. Чуть вспотевшие.

— Саша, ты ничуть не изменилась. Смотри-ка, двадцать лет ведь прошло…

— Я не Саша. Я Ася.

Кинокамеры, телевидение, репортер с радио, фоторепортеры. У нашего микрофона командир майор Бершанская…

— Мы добровольцами на фронт ушли. Нам было по двадцать с небольшим. Летали ночью. Сбросили на врага три миллиона килограмм бомб. Это был единственный на свете женский авиационный полк.

— Товарищи, — девушка из толпы зрителей, — а кто из вас Раскова?

— Нет ее.

— А она придет?

— Нет.

— Может, опаздывает?

— Раскова уже никогда не придет.

— Дуся, сними плащ, на тебя камера смотрит.

— Не могу, поправилась в последнее время.

— А может, потанцуем? Смелее! — Калинка, малинка моя…

Тоня танцует. Отбивает каблуком такт. — Браво, Тоня — у нее четверо детей — муж, кажется, ушел — вешала бомбы, три тонны бомб каждую ночь, — Тоня, возьми платочек, браво, Тоня. — Я гнала свою корову на росу. Повстречался мне медведь во лесу. — Видите, как героини пляшут? Где камера? — Говорят, Женину могилу нашли. — Граждане, не заслоняйте, все хотят на героинь посмотреть.

Комполка:

— Мы уже знаем, где лежат все наши девушки. В прошлом году Дуся Рачкевич нашла последнюю, тридцать третью могилу, в ней обнаружили пряжку от нашего ремня и металлический осколок нашего шлема. Это была Женя.

А Рая Аронова посетила могилу четырех летчиц в станице Пашковская. На могиле надпись: «Вечная слава героям», но без фамилий. Рая спросила почему. Сказали, что требуется обоснование — откуда местной администрации знать, в самом ли деле здесь лежат такие-то. Майор Бершанская назвала фамилии, но администрация потребовала доказательств. Рая написала в газету «Краснодарская правда», и фамилии на камне тут же появились.

Во время отпуска Рая Аронова и Руфа Гашева проехали на Раиной «Волге» по всему боевому пути 46-го полка… Заодно в станице Пашковская разобрались с фамилиями, а в хуторе Ворувский на Кубани — с пенсией одной старушки. Им пришлось разбираться со многими проблемами, поскольку местные, узнав о приезде героинь, тут же обращались к ним за помощью. Раиса и Руфина шли в администрацию, а подпись под заявлением — «Герои Советского Союза» — делала свое дело. Поездка завершилась в Бресте, поэтому Рая не увидела того места, где, заметив сверху парашютный осветительный снаряд, совершила срочную посадку. Она выпотрошила снаряд, срезала парашют и полетела дальше. Если такой парашют окунуть в желтый акрихин, антималярийное средство, получался очень красивый кремовый шелк, из которого можно было сшить неплохую нижнюю юбку под форму. А Руфина не увидела места под Насельском, куда она упала, когда сгорел ее самолет, и поля, через которое ползла ночью среди мин, и дома, в котором сапер сказал: «А подружка ваша на мине подорвалась». Руфина показала себя в этой поездке по их боевому пути отличной жизнерадостной спутницей, и жизнерадостность не удалось стереть с ее лица даже художнику, который ваял к празднику Восьмого марта Женщину-героиню. Советский комитет ветеранов войны счел ее и Полину Гельман достойными позировать, так что она сидела в форме, немного тесной — мала стала, и с Золотой звездой Героя Советского Союза, а художник напоминал:

— Побольше суровости! Побольше достоинства!..

С Полиной Гельман ему пришлось еще сложнее. У Полины доброе мягкое лицо с носом-картошкой, а художник восклицал: «Выше голову! Горделивее взгляд!» Результат этого позирования Полина поставила повыше на шкаф, а на голову Женщины-героини натянула огромную шляпу, привезенную с Кубы, где она собирала материал для кандидатской диссертации.

Полина считает, что это была их работа. Ночью летишь к цели, сбрасываешь бомбы, потом возвращаешься, снова берешь бомбы, снова летишь к цели и так до рассвета.

Полина была партсекретарем эскадрильи и вела занятия. Когда девушкам наскучил «Краткий курс ВКП(б)», они решили перейти к философии. Для начала взяли диалектику Гегеля. На следующем занятии Женя собиралась излагать материализм Фейербаха, но до Фейербаха они не дошли, потому что между первым и вторым занятием Женю подстрелили. Потом, кажется, они принялись за «Диалектику природы», но точно Полина не помнит, потому что ранили ее вторую подругу, Галю Докутович. Советские войска отступали, поэтому Полина оставила Гале свой револьвер, на случай, если раненых не успеют эвакуировать. Полина — еврейка, так что револьвер, окажись она на вражеской территории, ей бы и самой пригодился. Когда Галя сгорела в самолете, Полина написала ее матери: «Если пуля меня минует и если у меня когда-нибудь будет дочь, я назову ее Галей и воспитаю такой же благородной и замечательной…»

— Галя, Галя, представься товарищу из Варшавы.

— Ну что, удалось вам ее хорошо воспитать?

— Учится, модным скептическим настроениям не поддается — так что, похоже, все в порядке…

— Школа в станице Ассиновская пригласила весь наш полк. Они хотят открыть посвященный нам музей.

— Это в праздники?

— Нет.

— А как же работа?

— Пускай обком сделает официальное приглашение.

— Это не в ведении обкома.

— Тогда пускай пошлют письмо в Комитет ветеранов войны. А Комитет ветеранов войны, сославшись на приглашение обкома, направит письмо во все отделы кадров.