Чтение онлайн

До недавнего времени институтам выделяли отдельные жилые корпуса. Таким образом, в одном доме обитают только физики, в другом — экономисты, в третьем — специалисты в области химии. В обычном городе связи между людьми разнообразны. Есть друзья по школе, вузу, по месту работы супруга или супруги. В Городке связи бывают только профессиональными и соседскими — что, как правило, сводится к одному и тому же. В одном и том же составе люди встречаются на работе, за столом и в подъезде.

В Городке, как было недавно подсчитано, двадцать семь процентов взрослого населения — люди одинокие. В большинстве своем им от двадцати двух до тридцати пяти лет. Много разводов. Возник «Клуб разведенных», а социологи утверждают, что количество разводов в Академгородке свидетельствует «о наличии явления».

Другой клуб называется «Не учите меня жить» («…ведь назови мы его „Научите меня жить“, никто бы не записался»). Руководство клуба сочло, что следует помочь людям познать самих себя. Говорят, интерес к себе — явление новое. Еще недавно говорить и думать о себе считалось зазорным, это могло повлечь за собой серьезные обвинения в индивидуализме. Собравшись вместе, люди говорили только о делах — о работе…

В новом клубе проводятся лекции по психологии, сексологии, об искусстве человеческого общежития… На первую лекцию по сексологии — в тридцатитысячном городке — пришло три тысячи слушателей.

Недавно тут показывали «Июльский дождь», советский фильм в духе Антониони. О людях, которые не понимают друг друга, о пустых разговорах, бессмысленных встречах, о мужчине и женщине, хороших, порядочных, симпатичных, живущих безбедно, имеющих интересную работу, но неспособных ужиться вместе. Фильм произвел в Городке фурор, его без конца обсуждали, как обсуждают знакомых людей и знакомые проблемы.

Социологи говорят так: нет материальных забот, нет принудительных уз, вызванных, например, материальной зависимостью жены от мужа или обоих от общей квартиры (разведенным без проблем дают место в гостинице). Люди начинают наблюдать за собой и окружающими. И оказывается, что связи, которые раньше казались достаточными для дружбы или брака, — сегодня их не удовлетворяют.

Академгородок расположен в тридцати километрах от Новосибирска, но взаимопонимания между городами нет. В Новосибирске бытует миф о том, что магазины в Городке лучше снабжаются, так что сюда иногда ездят за покупками. А приехав, жители Новосибирска наблюдают каких-то задумчивых личностей, которые в рабочее время бродят по лесу. Они же не знают, что это РАЗМЫШЛЯЮЩИЙ математик. Или физик, набирающийся в общении с природой животворных сил. Однажды к такому физику пристали: «Слушай, ты хоть раз кирпич в руках держал?»

Так что в Новосибирск они возвращаются со смутным подозрением, что эти ученые явно не перерабатывают, а жизнь у них — дай Бог каждому.

Даже новосибирская интеллигенция с трудом находит общий язык с учеными Городка. Николай Мейсак, сам уроженец Сибири, объясняет, что те слишком чувствительные, больно уж изнеженные. Он их ценит, разумеется, понимает, какую роль они играют, со многими даже дружит, но, в сущности, всегда предпочитал натуры крепкие. Мейсак сражался в сибирской дивизии, переброшенной в 1941 году с Дальнего Востока под Москву. Попав в окружение, он положил восемнадцать фашистов, последней гранатой подорвал немцев и собственные ноги. Вернувшись в Новосибирск, создал объединение раненых поэтов. Однажды кто-то привел неизвестного солдата: «Вот, это Лютик». Лютик сказал: «Я поэт без стихов, муж без жены и поляк без отчизны». Тогда мать Мейсака поспешно подоила корову и напоила Лютика молоком — теплым, еще с пенкой, «а вы ведь понимаете, что значило молоко в сорок втором году в Сибири». Потом, уже после войны, кто-то сказал, что Лютика звали Люциан Шенвальд и он, кажется, погиб. А Николай Мейсак, как все сибиряки, предпочитает крепкие натуры — вот, например, девушка-пожарник в сибирской тайге, которая прыгает с парашютом в горящий лес, — это да, это действительно впечатляет. А задумчивый математик?

Академгородок достиг зрелого возраста. Грозит ли и ему опасность — что молодые отправятся реализовывать «интересные идеи» в другое место? Зрелость — это еще не старческий маразм, но против него профессор Будкер уже предпринимает меры. Перед его кабинетом поставили круглый стол. Каждый день в 11.30 здесь беседуют за чашкой кофе руководители отделов.

В его Институте ядерной физики отсутствует иерархия секторов, отделов и лабораторий. Есть только лаборатории, а их руководители отчитываются непосредственно перед Будкером. («А может, это я перед ними отчитываюсь?») Средний возраст руководителей составляет тридцать три года. За столом нет мест более и менее почетных: все равны. Но все места за этим столом уже заняты.

Советские женщины — полнотелые, веселые и носят костюмы из джерси, преимущественно сиреневых тонов.

Советские женщины уже знают, что надо бы похудеть, но овощей не хватает. Они также знают, что платье стройнит, но хороших платьев в магазинах мало.

На Всемирной выставке одежды, первой в СССР, они выстраивались в трехкилометровую очередь (очередь начиналась уже в метро, на станции «Сокольники») и в тишине, крайне сосредоточенно и серьезно рассматривали, щупали, срисовывали модели Диора и Шанель. Сравнивали их с советской коллекцией, кстати, превосходной. Потом оставляли записи в книге отзывов. Радовались, «что наше молодое поколение такое счастливое, ведь мы за это и боролись» (М. Терентьева, персональная пенсионерка, удостоверение № 8375-С). И мысль, что из ста сорока советских экспонатов западные фирмы купили на корню девяносто, поскольку на свете русский стиль сейчас в моде, — радовала их так сильно и такой наполняла гордостью, что они даже не спрашивали, отчего подобных платьев нет в магазинах на Новом Арбате.

В Суздале, самом красивом городе России, пять монастырей, более тридцати церквей и несколько десятков ворот, башен, мостов и колоколен. Возраст стен Спасо-Евфимиева монастыря и сторожевых башен, похожих на большие сосновые шишки с распустившимися чешуйками, насчитывает семьсот лет. Но, миновав единственные в своем роде Святые ворота, видишь на монастырском дворе маленькие деревянные домики.

Перед этими домиками стоят лавочки.

На лавочках сидят женщины.

А над женщинами табличка: «Ком. городок» — «Коммунистический городок». Это, оказывается, улица. Одна из многих суздальских улиц, находящихся внутри монастырских стен. Экскурсоводы и туристы бродят по Ком. городку, держа в руках путеводители, а женщины обсуждают нынешних и прежних обитателей Спасо-Евфимиева монастыря [15] .

О Евдокии судачат, жене Петра I. Или о Соломонии, жене Василия III. Запросто, как о покойных соседках. Евдокия жила в том доме, что слева, там теперь музей, вон, где женщина яйца продает, свежие, только-только из колхоза привезла. Муж сослал Евдокию за то, что в заговор с боярами вступила, так она в этом монастыре со всякими суздальскими… да я вам точно говорю… Сережа, идите чуть подальше играть…

Слухи о ее поведении кружили по всей России, но, между нами говоря, что в ней мужики находили? Расплывшееся лицо, глазки маленькие, нос картошкой. В музее портрет есть, посмотрите сами.

Вот Соломония — другое дело. Ее, бедняжку, за бесплодие сослали. А когда она все-таки родила, царь прислал комиссию, которая доложила, что ребенок умер и похоронен на местном кладбище. Недавно научная экспедиция вскрыла могилу и обнаружила… куклу. Что бы это могло значить? Может, Соломония, опасаясь придворных интриг, всю эту историю со смертью выдумала? Может, спрятала ребятенка-то? Но в таком случае — где? — гадают женщины с улицы Ком. городок. — Сашка, куда ты полез, сто раз говорила, не играйте в прятки в доме тети Евдокии.

Московский Молочный завод № 1 им. Горького претендует на специальную профсоюзную премию по итогам соревнования за высокую культуру труда. В связи с этим сюда приехали журналисты, которым рассказали об истории завода. Завод прославился тем, что первым в мире начал массовое производство кефира.

Шестьдесят лет назад кефир делали только на Кавказе, и горцы держали его производство в тайне. Бландов, тогдашний владелец завода, послал на Кавказ свою работницу, Ирину Макарову, с деликатной миссией: раздобыть секрет и тщательно охранявшиеся кефирные грибки. Ирине было двадцать, и она была красавицей, так что на Кавказе в нее влюбился князь Бекмурза. Похитив девушку, он воскликнул: «Ты станешь моей!», а Ирина в ответ: «Не хочу замуж, хочу кефирные грибки!» Тогда князь Бекмурза выхватил кинжал: «Умру, если моей не будешь!», а Ирина: «Лучше смерть, чем позор!» В кульминационный момент ворвались жандармы, князю грозил публичный процесс, и адвокаты предложили Ирине мировую, однако непреклонная патриотка молочного завода сказала: «Прощу, если дадите кефирные грибки». И князь вручил Ирине кефирные грибки. А завод им. Горького выпустил первый в Европе кефир.