Чтение онлайн

К этим четырем формам заурядного Каина мы прибавим еще и пятую форма проявления, которую представим ниже, при обсуждении каинитической тенденции к насилию. В тестовых профилях распознаются эти экзистенции Каина относительно легко. Однако мы не имеем права уклоняться здесь и от ответа на следующий вопрос: что же понимает психология под понятиями «грубые аффекты» и беспредельная тенденция к значимости?

В связи с обсуждением депрессивных самоубийств уже упоминалось, что психология судьбы понимает аффект как интенциональные, конкретные и, следовательно, направленные чувственные сигналы соответствующих состояний в жизни побуждений и Я. Аффекты отличаются от настроения тем, что они всегда направлены на какое-то лицо или вещь, интенциональны и зависят от определенного раздражителя. Настроение же, напротив, – это не направленное, а беспредметное, независимое и потому изначальное, фундаментальное ощущение своего существования.

К сожалению, в настоящее время глубинная психология еще не располагает современным учением об аффектах, которое было бы равноценным учению о побуждениях. Поэтому мы и вынуждены принимать старое феноменологическое разделение аффектов Фомы Аквинского (1225 или 1227–1274), который, опираясь на Аристотеля, разделял аффекты на две категории:

I. Аффекты вспыльчивости (vis irascibilis [21] ): 1) гнев; 2) ненависть; 3) зависть; 4) ревность; 5) боязнь.

II. Аффекты вожделения (vis concupiscibilis [22] ): 1) тоска; 2) желание; 3) любовь; 4) смелость; 5) сочувствие; 6) радость [112 a, b].

Аффекты I категории мы относим к грубым, каинитическим, а II категории – к тонким, мягким аффектам Авеля.

Определение понятия единого аффекта мы нашли в «Этике» Бенедикта Баруха де Спинозы (1632–1677). Хотя он так резко и не разделял друг от друга побуждение и аффект и, кроме того, допускал смешение представлений о настроении и аффекте [113], его определение грубого аффекта является настолько чеканно четким и ясным, что мы все еще считаем его наиболее подходящим. Однако в этом старом определении нам приходится постоянно заменять слово «траур» на слово «зло», а слово «идея» на слово «представление», чтобы сделать смысл этих понятий понятным для сегодняшней психологии. Определение Спинозы мы приведем дословно:

«Под аффектом я понимаю, – пишет Спиноза, – аффектацию (возбуждение, раздражение) тела, которая увеличивает или уменьшает силу воздействий тела и в то же время содействует или противится идее (= представлению) этой аффектации» [114].

Гнев – «это жажда причинить зло тому, кого ненавидишь, у разозлившегося от этой ненависти» [115]. Таким образом, ненависть, согласно Спинозе, предшествует гневу.

Ненависть: «Тот, кто кого-то ненавидит, будет стремиться причинять ему зло, если только он не боится, что этим большее зло он причинит себе сам. <…> Тот, который что-то ненавидит, стремится вещь, которую он ненавидит, удалить от себя или разрушать» [116]. Также и «недооценка» другого является ненавистью, так как она означает, что у того, кого мы ненавидим, не осталось ничего такого, чтобы нас устраивало [116].

Зависть – «это ненависть, поскольку именно она доводит человека до того, что он радуется, когда счастье другого омрачено или, более того, беде другого» [117]. Аффекты зависти и злорадства зачастую имеют один и тот же источник.

Месть – «это жажда причинять зло тому, кто причинил зло нам, и на которого мы разозлились от ненависти к нему – ненавидящему нас» [118].

Аналогичным образом Спиноза определяет 48 видов «аффектов», однако ярость и ревность в этом списке отсутствуют. Вероятно, ярость понималась у него как гнев, а ревность как синоним зависти и мести.

Нам кажется, что ярость у каинитов является относительно наименьшим злом. Человек приходит в ярость тогда, когда происходит что-то обратное тому, что им в этом случае ожидалось, и от бессилия разрушительная сила его аффекта направляется на объекты, не имеющие к тому, что вызвало ярость, никакого отношения. Ярость против женщины, к примеру, можно разрядить, разбив вдребезги тарелку, стул или стол. Однако, если ярость разряжается не против лица, которое привело в ярость, это значит, что она, скорее всего, направлена против лица, явно невиновного. Например, человек, пришедший в ярость на работе, разряжает ее на жене и детях. И еще для ярости ненависть – вовсе не необходимое предварительное условие, каким она является в случае с гневом.

Ревность, по Шлаирмахеру, – страстное стремление, «направленным на усердный поиск того, что будет заставлять этого человека страдать». Однако это давно всем известное и весьма остроумное определение характерно для всех стремлений страсти вообще, оно не дает ту специфическую особенность ревности, которая бы выделяла ее из остальных аффектов.

Ревность – страстное стремление иметь тот объект, которым в данный момент обладает другой, и, соответственно, стремление получить его обратно. Одним из предварительных условий ревности часто бывает и утрата объекта, которым довольно долго до этого владели. Например, мальчик ревнует меньшего брата из-за той любви матери, которую он имел, а теперь потерял. Хотя между завистью и ревностью часто и имеется связь, все-таки между ними есть и существенное различие. О зависти говорят тогда, когда кого-то огорчает счастье другого. О ревности же можно говорить лишь в том случае, если имевший ранее исключительные права на названное счастье полностью их потерял, в то время как другой взял на себя право наслаждаться этим счастьем (= объектом).

Боязнь, по Спинозе, – «это чувство печали от того зла, которое вытекает из идеи дела, которое должно иметь место в будущем или же уже имело место в прошлом и в исходе которого имеются относительно большие сомнения».

Спиноза также полагал, что не бывает боязни без надежды и надежды без боязни. У каинитов аффект «боязни» чаще всего встречается в случае, когда есть страх убить другого либо убить самого себя, или же в тот момент, когда они соглашаются на искупление своей вины и на отказ от чрезмерного стремления к значимости. Однако очень часто они сомневаются в том, что это получится надолго, что осуществится их надежда твердо встать на путь исправления.

В современной глубинной психологии, особенно в экстремистской школе Мелани Кляйн, занялись изучением грубых аффектов у детей от грудного возраста и до взрослого состояния. Но эта школа, пойдя по ложному пути, считает запредельно грубые аффекты параноидом и депрессией, совершенно проглядев принадлежность этих появлений к пароксизмально-эпилептоидной, каинитичной конституции.

М. Кляйн описывает зависть как «чувство недовольства тем, что какая-то личность владеет и пользуется чем-то желаемым, и потому импульс зависти как раз и направлен на то, чтобы это желаемое отнять или испортить. Зависть ограничивается отношениями объекта лишь с одной личностью и возвращает человека назад, к своему самому раннему, исходному отношению к матери» [119].

Ревность сближается, согласно автору, с завистью, однако возникает она лишь при наличии у субъекта отношений, самое малое, с двумя людьми. В процессе ревности апеллируют, главным образом, к правам на определенный объект, который подвергается опасности быть отнятым или уже стал отнятым из-за чьей-то к нему любви, а может быть, и из-за зависти к той вещи, которая представляла для него ценность (материнская грудь, игрушка или позже собственная машина, дом, жена и т. д.) и потому и стала объектом зависти и оценивается теперь уже как «испортившаяся» или та, которая будет у него отнята.

С точки зрения этой школы, материнская грудь является первичным объектом зависти. В этом отношении материнской груди надлежит занять место в числе тех трудностей, с которыми приходится сталкиваться маленькому ребенку, постольку он чувствует, «что недаваемая ему грудь лишает его удовольствия, оставляя его для себя самой». Из-за зависти грудной ребенок желает этой груди не только – согласно М. Кляйн – смерти, «но и чтобы она была разграблена и чтобы затем его злость, прежде всего злость, заключающаяся в его экскрементах, злость, находящаяся в нем самом, вылилась в мать и особенно в ее грудь, чтобы испортить ее и разрушить» [119]. Автор полагает, что грудной ребенок в состоянии делить груди матери на «добрую» и «злобную» грудь.