Каин. Образы зла
Шрифт:
Одиннадцать лет назад, проучившись девять семестров (философия, психология, литературоведение), он был вынужден из-за угроз разоблачения его профессорами, не закончив обучение, покинуть университет. В этом университете он был вечным пессимистом, чудаком и одиночкой, живущим уединенно, обособленно от других. Прячась в своей комнате либо в библиотечном зале, где никому он не бросался в глаза, сидел тихо, совершенно бессмысленно, в подавленном состоянии.
Из университета он сбежал домой, к своей матери, и три года жил у нее, как в башне из слоновой кости, ничего не делая. Часто фантазировал, представляя, как он насилует девушку. После этого «мертвого периода», в 34 года, он, как и его отец, пытается стать учителем в народной школе, но и в этой попытке он потерпел неудачу. Вновь начались обильные потовыделения, нерешительность, робость и скованность в обществе, которые отравляли ему жизнь и приводили к срыву. Из-за всего этого он был вынужден покинуть также и Педагогическую академию.
После той жизни «в башне из слоновой кости», с книгами, читальными залами и семинарами, происходит резкий поворот к полярно противоположному занятию: его потянуло к тяжелой физической работе на природе, к выполнению тяжелой мышечной работы. И поэтому следующие шесть лет он проработал каменотесом на строительстве дорог. Сначала такая жизнь его устраивала и он даже был счастлив. Но проходит шесть лет, и постепенно такая жизнь становится для него невыносимой. Он снова впадает в депрессию и уходит с этой работы. Целый год он опять живет у матери, усиленно занимаясь самообразованием, особенно глубинной психологией, находясь при этом в полной изоляции и в состоянии депрессии. Его мучит чувство, что он промотал свою жизнь, что он неудачник, что он упустил свой шанс. Все это время у него не прекращаются бессонница, состояние паники, страхи непонятно чего, поскольку для любви, брака, получения профессии, стать кем-то он уже слишком стар, ведь скоро ему будет уже 42 года.
С семнадцати лет он лелеял мечту стать актером, однако не решался реализовать эту мечту из-за возникающих в его воображении многочисленных страхов. Также ему хотелось бы быть и психологом или психотерапевтом. Он ставил передо мной и вопрос о том, не вернуться ли ему в дорожное строительство, чтобы вести жизнь подсобного рабочего, или же отложить это на потом. В настоящее время он находится в «безвоздушном пространстве, в вакууме энтелехии [28] , в собственном живом трупе», выбраться из которого своими силами он уже не в состоянии.
28
– нахождение в состоянии полной осуществленности (гр.). – Прим. пер.
Результаты его тестовых испытаний оптимизма нам не прибавили: сильнейший эдипов комплекс с привязанностью к матери и с патологически завышенным притязанием на принятие себя вкупе с эпилептиформной, пароксизмальной и параноидной экзистенциями. В тесте доминируют эдипов комплекс и комплекс Каина с тотальной изолированностью от мира. На переднем плане бросается в глаза десятикратно появляющийся параноидный Каин, предпочитающий, чтобы его не видели. На заднем плане ждут своего часа вновь появиться на сцене переднего плана депрессия и аутизм с паническим страхом.
Исходя из результатов этого тестирования, я посоветовал ему работать в качестве не дорожного рабочего, а горнорабочего, под землей, так как он несет в себе сильнейшую потребность скрывать себя от мира и от людей.
И тут происходит нечто неожиданное. Мужчина приходит в состояние крайнего возбуждения и как заведенный повторяет лишь одну фразу: «Это фантастика! Это фантастика!». Позже он рассказал, что все его прапрадеды по отцовской линии, начиная с семнадцатого столетия, работали горняками в Харцгебиргском руднике. Лишь его дедушка, став преподавателем, перебрался из Харца в город, сохранив, однако, привычку ходить по воскресеньям в горы и выстукивать особым горняцким молотком горные породы. Так их древняя родовая профессия превратилась у него в воскресное хобби.
История этой семьи может служить парадигмой того, как каинитические притязания, социализируясь в работе под землей в горнодобывающей промышленности (а в некоторых семьях даже на протяжении трех столетий), могут становиться неопасными. Можно предположить, что и отец пациента (18), и его двоюродный брат (12), а также и его двоюродный дед (5), скорее всего, не покончили бы с собой, если бы они выбрали – как и их прадеды – своей профессией работу под землей, в шахте, а не стали бы учителями в школе или не занялись бы какой-либо иной работой на поверхности. Судьба пациента убеждает нас в том, что выбор профессии становится деструктивно неадекватным в том случае, если человек сходит из-за него с фамильной колеи каинитической социализации.
Иные связанные с землей профессии для каинитов – рассыльный, извозчик, сельскохозяйственный рабочий, арендатор и т. д.
Вода: И профессии, связанные с водой (матрос, морской пехотинец, стюард или стюардесса, кельнер, повар, корабельный врач, лоцманская служба и т. д.), могут играть важную роль в судьбе лиц с каинитической ментальностью, в особенности для страдающих пароксизмальной страстью к бродяжничеству (побегам), в качестве возможности их социализации.
Пример 30. Выбор профессии и смерти у 23-летнего матроса, происходившего из семьи эпилептиков. История этого матроса (14) коротка: в возрасте около 18 лет он был взят в матросы. В 23-летнем возрасте из-за неприятностей в любви он прыгнул в воду с намерением покончить с собой и утонул.
О его генеалогическом древе (с. 177) сообщается следующее.
Генуинными эпилептиками было двое детей у двух его сестер (15 и 16). Обе сочетались браком со своими двоюродными братьями (10 и 11) и у обеих было по ребенку-эпилептику. Одна, юрист (15), имела абсансы, а у другой (16) первые классические тонико-клонические приступы случились во сне, в 28-летнем возрасте. Позже она стала преступницей.
Сестра отца (7) страдала от мигрени. Выбор профессий в этой эпилептиформной семье был специфическим:
Рисунок 4. Генеалогическое древо 42-летнего каменотеса, служащее парадигмой выбора профессии и смерти в пароксизмально-каинитической семье (пример 29)
1. Две кузины в его семье были паромщицы (4, 9).
2. Двоюродные братья – сельскохозяйственный рабочий, арендатор и раввин. Двоюродный брат (11), который приходился этому матросу деверем, в 55 лет выбросился в клинике с пятого этажа после того, как врач сообщил ему, что из-за его неизлечимого заболевания сердца он уже никогда не сможет восстановить свою работоспособность.
Огонь: нередко в пожарные идут из семей, в которых имеются пароксизмально-эпилептоидные поджигатели. Наш пример 31 поучителен еще и тем, что наряду с поджигателем в этом генеалогическом дереве фигурирует и аффективный убийца.
Пример 31. Пожарные, поджигатели и аффективные убийцы в каинитически предрасположенной семье.
Рисунок 5. Профессии, связанные с водой, и смерть, связанная с водой в виде самоубийства у 23-летнего матроса, происходившего из семьи эпилептиков (пример 30)
Пароксизмальные заболевания в семье:
1. Мигрень: у матери (5).
2. Пориомания: у исследуемой (16), воровки, и у брата ее матери (7).
3. Поджигателем был именно этот бродяга (7), по профессии подручный мясника, который поджег дом своего работодателя из мести. Позже он сошел с ума (эпилептический психоз?).
4. Aффективным убийцей был ее отец (4), совершивший убийство из мести в состоянии бурного аффекта.
Пароксизмальные профессии в семье:
1. В качестве официанта на океанском пароходе работал двоюродный брат матери (18) исследуемой.
2. Пожарными были ее брат (14) и ее друзья, а также сводный брат матери (10), возглавивший позже свою пожарную команду. Таким образом, в этой семье находятся профессии, связанные как с водой, так и с огнем.
В качестве других, связанных с огнем профессий каинитов, мы приводим кузнеца, кочегара, трубочиста, швейцара, пиротехника, пекаря и т. д.
Рисунок 6. Пожарники, поджигатели и аффективные убийцы в каинитически предрасположенной семье (пример 31)
Воздух: Летная профессия также может быть весьма подходящей социализацией для пароксизмально-инфлятивных каинитов. Хотя и является она именно поэтому весьма угрожающей общественной безопасности. Давно уже мы собираем генеалогические древа с летчиками из разбившихся самолетов, выходцами из эпилептиформных семей. Мы полагаем, что часть летчиков из разбившихся самолетов являлись латентными эпилептоидами, которые и разбились в момент абсанса или в сумеречном состоянии. Здесь мы приведем два таких примера.