Чтение онлайн

Когда всё было кончено, Урсула взяла себя в руки, вернула нос в привычное задранное положение и расправила плечи.

А затем, уже во второй раз за день, она исчезла.

Тео, Финеас и Алби оставались в своих укрытиях еще некоторое время, опасаясь, что Урсула явится в третий раз и найдет еще что-нибудь, что можно забрать или уничтожить. Но в лесу было тихо и спокойно, поэтому оба фамильяра вернули себе человеческий облик.

Тео обхватила голову руками, пока они с Финеасом подходили ближе к обломкам.

Что ж, это был не просто камешек в сапоге её плана, а целый булыжник. Сесили и Лок теперь под замком до тех пор, пока Тео не поймают. А вся её стратегия успеха строилась на том, что ловить её не должны. Неужели Урсула действительно будет держать их там до победного?

А что, если Тео удастся скрываться лет сто? Они так и будут гнить в подземельях?

В отличие от Тео, Беатрисе не приходилось иметь дело со всем этим, когда она заключала свою сделку с феями. Её план действий был куда более прямолинейным, ведь ей не нужно было беспокоиться ни о ком, кроме себя.

Но у Тео всё еще оставалось несколько дней. Ради Сесили и Лока она должна продолжать.

Она уже собиралась спросить, что им делать дальше, когда Алби, который до этого молчал, внезапно обернулся в ту сторону, откуда пришла Урсула. Его уши снова были начеку. Тео и Финеас наблюдали за ним в тревожном ожидании; Тео пыталась сообразить, не пора ли им делать ноги.

— Кто-то идет… ох. — Он покачал головой и поник, сдувшись как воздушный шарик. Прежде чем она успела спросить, кто там, из леса выбежал Арлис.

Если фей и расстроило отсутствие восторженного приема, он этого не показал. Вместо этого он по очереди посмотрел на каждого из них, затем на то, что осталось от дома, развел руками и так нахмурился, что его лоб стал похож на изюм. — Что случилось с домом?

— Пришла Урсула и забрала Сесили и Лока, — ответила Тео. — Затем она сожгла дом, пытаясь выкурить меня наружу. Теперь давай все дружно оценим тот факт, что я не послушалась твоего указания оставаться внутри, иначе ты бы сейчас разговаривал с фамильяром-фламбе, Арлис.

— Я знаю, что Урсула их забрала, — буркнул он, не удостоив шпильку Тео ничем, кроме прищуренного взгляда. — Я только что видел, как их в железных браслетах вели в дворцовые покои.

— Ты видел это и ничего не сделал?

Он свирепо посмотрел на нее: — У меня нет полномочий решать, кто пленник, а кто нет. Я был там, потому что искал Перрана.

— И как успехи? — спросила она приторно-сладким тоном. — Неужели огры оказались не столь разговорчивы с тобой, как с ним?

— Огры мертвы.

— Что?

— Он был последним, кто видел их живыми. Мне нужно было узнать, что именно они ему рассказали, но его там не оказалось. Я обыскивал дворец, когда увидел Лока и Сесили.

— Это потому, что он был здесь, — сказала она и вкратце пересказала всё, что только что произошло. Но когда она дошла до момента, где Урсула установила фейский круг, воспоминание о том, как она сама была заперта, снова вспыхнуло в её голове. Она повернулась к Алби, который слушал её с жадным вниманием. — Как думаешь, Алби, это Урсула установила тот фейский круг? — спросила Тео гоблина.

— Тео, мы только что видели, как она его ставила, — заметил Финеас, указывая на грибы, всё еще кольцом окружавшие то, что осталось от дома.

— Нет, я не про этот, — возразила Тео. — Я про тот, что в лесу за поместьем Сесили.

— Так Тео меня и встретила! — радостно вставил Алби.

Арлис и Финеас уставились на неё в полном шоке.

— Ты угодила в фейский круг прямо у дома Сесили? — переспросил Финеас.

— В лесу за её участком, но да. Что странно, Урсула в тот вечер была на приеме. И Лок говорил, что она приперлась без всякой причины, хотя сама пыталась убедить его в обратном.

Финеас почесал подбородок. — Это было еще до того, как ты узнала, кто ты такая?

— Да. — Тео повернулась к Арлису. — Раз ты был на том приеме, ты-то наверняка знал, кто я. Могла ли Урсула уже тогда это знать?

— Предполагалось, что об этом знают только Тейс, Аймон и я.

— Ну, судя по всем уликам, Аймон не умеет держать язык за зубами, — Тео указала на бывший дом, ставший кучей пепла. — Но тогда зачем ей пытаться добраться до меня первой? И это крайне странно: женщина, чье единственное хобби — швырять своих детей на вершину социальной лестницы, внезапно помогает расследованию дела об убийце королевской семьи. — Тео вздохнула. — Так, вернемся к делу. Полагаю, спасательная операция не обсуждается?

Финеас кивнул: — Как ни больно мне это признавать, думаю, ты права. Нам ни за что не пробраться внутрь незамеченными. Не говоря уже о том, что я понятия не имею, где там тюрьма, а два фамильяра, выспрашивающие дорогу к подземельям, будут выглядеть слегка подозрительно. — Он указал на Арлиса. — А этот нам точно не поможет.

Арлис хмыкнул. — Помочь вам прокрасться во Дворец фей и выкрасть двух заключенных? Нет, не помогу. Если ты действительно хочешь, чтобы это закончилось, а Сесили и Лока отпустили, сейчас самое время пойти со мной во дворец и отойти ко сну.

— Тебе бы этого очень хотелось, да? — съязвила Тео.

— Да, хотелось бы. Не думаю, что я делал из этого секрет.

Тео скрестила руки на груди. — Тебе придется придумать что-то получше, чем удобненький план, который дает тебе ровно то, что ты хочешь, а мне — ничего.

— Ничего, кроме того, что ты останешься жива, — прорычал Арлис.

Тео закатила глаза. — Могу торжественно пообещать: в мои планы не входит ни смерть, ни сон.

На его лбу вздулась вена, а на челюсти заходил желвак. Тео видела, как истончается швартов, удерживающий его гнев у причала; Арлис закрыл глаза и сделал вдох. Когда он снова их открыл, он посмотрел на неё и произнес: — Вы очень неприятная особа, принцесса.

Тео рассмеялась, пораженная его вялой попыткой поставить её на место. — Это лучшее, на что ты способен? Неприятная? Учитывая, что другие люди говорили мне в лицо большую часть моей жизни, это не просто неоригинально, это практически комплимент. Ты якобы наблюдал за мной всю жизнь — не могло же это стать для тебя откровением.

— Ты права, не стало, — отозвался Арлис. Если он продолжит так сжимать зубы, его можно будет сдавать в аренду в качестве щелкунчика для орехов. — Но я думал, к тебе так относились, потому что ты подменыш. Я ошибся. Оказывается, к тебе так относились, потому что ты по самой своей сути вызываешь отвращение.