Чтение онлайн

Я тогда никогда ничего у неё не брал — казалось, будто она просто покупает друзей. Но теперь, после всего, что я услышал о её матери... может, она просто пыталась найти друзей.

Наш разговор резко обрывается, когда Броуди и Кейт снова врываются в дом, принося с собой волну холодного воздуха.

— По дороге встретили ребят из электрокомпании, — говорит Броуди. — Обещают, что к утру в этой части долины свет появится.

— А это значит, что вам двоим придётся остаться у нас, — заявляет Кейт, разматывая шарф. — На улице всё ещё ледяной дубак. Если поедете домой — замёрзнете.

— Если вы не против, я с радостью останусь, — говорит Тэйтум. — Тоби — жуткий трус, когда холодно.

— А ты, значит, нет? Мисс «у меня нет куртки»? — дразню её.

Она ухмыляется.

— А теперь у меня есть твоя. Свою уже никогда не куплю.

— А ты, Леннокс? — спрашивает Кейт, переводя взгляд с неё на меня, и по выражению лица видно — её радует, как уютно мы сидим на диване.

Я смотрю на Тэйтум. У неё открытое, лёгкое выражение. Она ничего не говорит, но её глаза ясно дают понять — она хочет, чтобы я остался.

— Да, я тоже останусь, — говорю я, сглатывая сухость в горле. — Это было бы здорово.

Мы болтаем ещё пару часов, пока не начинает темнеть. Ужинаем холодными закусками — крекеры, сыр и всё, что нашли у Броуди и Кейт в кладовке. После плотного обеда этого вполне достаточно.

После еды Броуди и Кейт приносят в гостиную все подушки и одеяла из дома и устраивают целую гору перед камином. Мы все устраиваемся: Броуди с Кейт — в огромном кресле на двоих, а Тэйтум и я — на диване. Тоби растянулся у наших ног. Вдобавок к огню, Броуди ставит на стол фонарь, а по краям каминной полки зажигает пару свечей.

В комнате уютно, но мне всё равно сложно расслабиться — моё тело чересчур остро ощущает близость Тэйтум. Мы оба сидим боком, спиной к подлокотникам, вытянув ноги навстречу друг другу, так что её ступни прижаты к моему бедру, а мои — к её. Ничего эротического — просто ноги касаются. Но это всё равно прикосновение. Всё равно её тепло рядом с моим.

Она выглядит потрясающе в свете огня, лицо обрамлено растрёпанными кудрями, свободно упавшими на плечи. Когда она откидывает голову назад и смеётся над какой-то историей Броуди про учеников, у меня внутри будто что-то сжимается — сердце словно расширилось, и теперь всему остальному внутри приходится подвинуться.

Но просто смотреть на неё — этого мало.

Я просовываю руку под одеяло, укрывающее нас обоих, и обхватываю её ногу. Её взгляд поднимается на меня, но она не отдёргивается. Наоборот, она чуть двигается, мягко прижимаясь ногой к моей ладони, как будто ей это так же нужно, как и мне. Я провожу пальцами по подъёму её стопы — она улыбается и прикусывает губу, будто щекотно, но не отстраняется. Я продолжаю движение, пока не достигаю края носка. Круговыми движениями глажу её щиколотку, и её веки опускаются.

— Всё, я выдохся, — говорит Броуди, потягиваясь. — Что скажешь, Кейт? Пойдём наверх спать?

— Я там была до ужина. Вроде не так уж холодно. Думаю, если взять пуховое одеяло, будет нормально.

Мне не стоило бы так радоваться тому, что Броуди и Кейт решают не ночевать с нами на полу, будто мы в каком-то общем пионерлагере... но я радуюсь.

— Кстати, наверху есть свободная спальня, — говорит Кейт, пока Броуди помогает ей подняться. — Но она в другом конце дома, далеко от нас, и я переживаю, что там будет слишком холодно.

— Если вам не принципиально, я бы осталась здесь, у камина, — говорит Тэйтум. — У вас очень удобный диван.

— Конечно, — отвечает Кейт. — Где тебе удобно — там и спи. А если что — спальня знаешь где, Лен.

Броуди кладёт руку мне на плечо и сжимает.

— Проследишь за камином, чтобы не погас? — Вроде простой вопрос, но в этом жесте скрыто гораздо больше. Ты в порядке? Нужен ли я тебе? Я рядом, если что.

Забавно. Формально я — старший брат, но за последний год Броуди словно повзрослел больше меня. Его уверенность в завтрашнем дне будто укоренила его в жизни. У меня тоже есть, ради чего жить — ресторан, семья. Но у меня нет этого. Дома. Отношений.

Я снова смотрю на Тэйтум.

— Присмотрю за огнём, — говорю я.

Броуди кивает.

— Если что, ты знаешь, где меня найти.

Пламя потрескивает в камине, пока Кейт и Броуди поднимаются наверх. Они забирают с собой фонарь, свечи давно догорели, и теперь единственный свет в комнате — от огня.

Моя рука всё ещё держит её щиколотку. Я тяну ногу ближе и начинаю мягко разминать подушечку её стопы обеими руками.

Она тихо стонет, закрывает глаза.

— Боже... Это... — Её голос замирает, и она чуть всхлипывает, когда я прохожусь пальцами по своду её стопы.

— Будто ты весь день провела на ногах, — говорю я.

— Ага, — смеётся она. Потом замолкает. — Иногда я сама не понимаю, зачем вообще этим занимаюсь.

Мои руки останавливаются.

— Что, готовкой?

Она едва заметно кивает. Её лицо скрыто в тени, и я не вижу выражения, поэтому просто продолжаю массировать её ступню, надеясь, что она добавит что-то ещё.

— Раньше я обожала готовить, — тихо говорит она. — Когда была совсем маленькой. А потом папа начал вести кулинарное шоу, и всё так резко изменилось... — Она сдвигается, и я мягко сжимаю её ногу, прежде чем отпустить и взять вторую. — Не знаю, — продолжает она. — Может, я что-то не так запомнила. Но кажется, с тех пор, как он начал работать с телеканалом, он перестал говорить со мной о еде. Он говорил только о моей карьере. А это ведь не одно и то же, правда?

— Нет, совсем не то же самое, — тихо отвечаю я. — Я тебя понимаю.

— Леннокс, мне кажется, я так и не научилась готовить просто ради удовольствия, — её голос звучит отдалённо, и мне кажется, она начинает засыпать. — Это ведь ужасно, да? Я же должна любить своё дело. А что, если я так никогда и не полюблю его?

Я уже не уверен, что она говорит это мне. Похоже, я просто случайно подслушал её внутренний монолог.

Когда её дыхание выравнивается и становится глубже, я понимаю это точно.

Я продолжаю держать её ногу в ладонях, откидываю голову назад и немного смещаюсь, чтобы лечь поудобнее на диване. В таком положении долго не поспишь, и Тэйтум тоже вряд ли сможет устроиться комфортно рядом с моим немаленьким телом, но, надеюсь, ещё пару минут ей будет удобно.

Я не знаю, что думать о том, что сказала Тэйтум.

Она не любит готовить?

Я всегда думал, что вырасти в доме Кристофера Эллиотта — это большая удача. Но теперь уже не уверен. Я много разговаривал с Флинтом о том, как тяжело оставаться на земле, когда вокруг всё время лесть, подарки, желание угодить.