Чтение онлайн

— Честно? Не думаю. Есть куча других вещей, которые меня пугают, но не это.

— Потому что это кажется настоящим?

Я пожимаю плечами.

— Не хочу забегать вперёд. Мы не так много времени провели вместе вне работы. Ужин может оказаться просто ужином.

Кейт смотрит на меня с той самой хитрой улыбкой.

— Но не кажется же, что это просто ужин, правда?

Я кусаю губу.

— Пожалуй, это чувствуется... как что-то.

— Мне нравится «что-то», — подмигивает она и поднимается. — Пойду проверю, как там парни. Тебе чего-нибудь принести?

— Нет, всё хорошо, — говорю я, потянувшись к телефону. Но стоит взглянуть на экран — и я тут же жалею, что взяла его в руки.

У меня сообщение от папы. А сейчас мой мир слишком тёплый и уютный, чтобы его разрушать. Я ненавижу, что так чувствую, но с той подоплёкой, что звучит в его последних сообщениях, становится всё сложнее верить, что он действительно желает мне добра. И всё же, если я не отвечу, он будет писать и дальше, закидывая меня всё более язвительными и цепляющими сообщениями.

Папа: Говорят, у вас там снег. А у нас тут небо голубое, температура отличная. Могу прислать за тобой машину в аэропорт, как только одумаешься.

Следом приходит ещё одно, с подмигивающим смайликом — будто всё это просто шутка.

Он точно не шутит.

Тэйтум: Я в восторге от погоды. Снег — просто сказка!

Я кладу телефон экраном вниз и решаю, что больше его не трону до конца дня. Часть меня вообще жалеет, что у меня есть зарядка. Тогда хоть была бы отговорка:

«Ой, телефон сел. Света нет. Я вне зоны доступа на ближайшие... ну, скажем, три недели». Интересно, в Северной Каролине бывают такие долгие метели? Можно ли такую заказать?

Я откидываю голову назад и громко выдыхаю. Это сразу привлекает Тоби — он подходит ко мне, ставит лапы мне на колени и прижимается головой к плечу.

Подруга как-то рассказывала, что её голдендудль обнимался. Я тогда посмеялась — у собак нет рук, какие обнимашки? Но с появлением Тоби пришлось взять свои слова назад. Он действительно обнимается. Особенно когда чувствует, что мне это нужно.

Я глажу его за ушами и смотрю в его тёплые карие глаза.

— Хороший мальчик, Тоб. Мы справимся, правда? Всё будет хорошо?

Сзади хлопает дверь, и в воздухе раздаётся смех Кейт, а потом — голоса, доносящиеся из кухни.

Спустя мгновение Леннокс заглядывает в комнату.

— Еда почти готова. Присоединишься?

Я киваю и улыбаюсь.

— Сейчас подойду.

Объятия от голдендудля — это многое. Но не всё. Они не могут полностью вытеснить одиночество, которое всё ещё сидит внутри.

То, чего мне сейчас не хватает, — это человеческой близости. Не той, что у меня с отцом, где сплошные оценки, ожидания и пассивно-агрессивная критика.

Нет. Проведённое время с Хоторнами показало мне: я хочу большего.

Принятия. Любви. Поддержки. Доброты ради самой доброты, даже если ничего не получаешь взамен.

Всё это кажется чем-то чуждым, особенно в сравнении с тем, к чему я привыкла в отношениях с папой. Наверное, он по-своему меня любит. Но наши отношения всегда были скорее договорными.

Не уверена, задумывалась ли я вообще когда-нибудь, что это может быть иначе. Что отношения могут быть похожи на те, что есть у семьи Хоторн.

Но, может, пришло время начать.

Я хочу чего-то лучшего.

Я заслуживаю чего-то лучшего.

Надо только понять, как к этому прийти.

Леннокс

— Бекон, да? — спрашивает Тэйтум, собирая тарелки с обеденного стола Броуди. — А что ещё? На говядину совсем не похоже — вкус слишком мягкий.

Я несу к раковине пустую кастрюлю, в которой разогревал болоньезе. Тэйтум подходит рядом и ставит тарелки на столешницу.

— Да, бекон есть, — говорю я. — Но без говядины. Я использую фарш из свиной вырезки. Самый постный кусок, какой могу найти. Всё остальное перебивает вкус овощей, а я хотел, чтобы именно они были в центре внимания.

Я тянусь к большому котлу с водой, которую Броуди подогрел на походной плитке снаружи. У них с Кейт есть скважина — вода в доме есть, но она ледяная, а для мытья посуды такая не подойдёт. Надеюсь, этой хватит, чтобы всё отмыть. Броуди, может, и не стал бы переживать, если бы мы просто оставили посуду в раковине, но мне кажется, это минимум, что я могу сделать.

Похоже, Тэйтум со мной солидарна — она предложила помощь, как только я обмолвился, что собираюсь заняться посудой. Броуди с Кейт ушли в гостиную: разводят огонь в камине и раскладывают какую-то настольную игру, в которую, похоже, жаждут сыграть вместе с нами. Они вообще обожают настолки и, судя по всему, рады, что у них появились новые соперники. Обычно это меня бы раздражало — вдвоём они беспощадны, особенно когда в одной команде, — но пусть хоть сто раз обыграют меня подряд, лишь бы Тэйтум тоже была за этим столом.

— Овощи, — говорит Тэйтум, возвращая моё внимание к ужину, который мы только что доели. — Сельдерей, морковь, лук? — Она проводит пальцем по краю почти пустой кастрюли и подносит его ко рту. — Нет, не лук. Шалот?

Я киваю — и вовсе не потому, что слушаю невнимательно, а потому что чертовски отвлёкся, глядя, как её губы касаются соуса. Хотя должен признать — меня впечатляет, что она почувствовала разницу. Она и правда тонкая. Немногие отличат.

— А сладость... — продолжает она, затыкая одну половину раковины. Затем отходит, и я заливаю туда половину кипятка, добавляю холодной воды из-под крана, чтобы не обжечься.

— Это как будто не только от вина. Что-то глубже. Почти ореховое, — говорит она, добавляя каплю моющего и размешивая пену пальцами. Затем берёт первую тарелку и опускает её в воду.

Похоже, Тэйтум просто размышляет вслух, перебирая вкусы и пытаясь распознать ингредиенты. Для любого повара это увлекательное занятие — разбирать блюдо по частям, разгадывать, почему оно работает. Мне приятно, что она так серьёзно отнеслась к моему соусу. Значит, ей понравилось. Или, по крайней мере, она оценила сложность.